Королевский туман (СИ) - Белоусова-Ротштеин Татьяна Д. - Страница 49

— Мне кажется, господин барон, — процедил Джеймс сквозь зубы, — Вы ничего не понимаете в военном деле.

— Не спорю, — покладисто кивнул тот, — я банкир, я могу всего лишь дать деньги. Вам или вашим глупым союзникам. Но ваша главная сила — не армия, своя или чужая. Ваша сила — это власть над умами и душами. Говоря о той же Крымской, Атлантия, о, ничуть не боялась за сухопутные пути в Хиндию и за свою торговлю! Вы лишь благородно и принципиально вели «битву цивилизации против дикости». Ах, это ужасное «барейское варварство», о защите против которого лондониумские публицисты взывали к общественному мнению всей Европы! Но между тем, речь шла, в сущности, о борьбе с барейским промышленным протекционизмом. Ангризи — величайшие мастера в деле сокрытия своих преступлений за либеральной мишурой, а это, несомненно, признак большой ловкости ума, учитывая то, что ваш народный герой — Френсис Дрейк….

— Я понял, за что Вы нас любите, — резко перебил его лорд, — но я до сих пор не могу понять, какое это всё имеет отношение к Кинзману и вампирам?

Ротбарт тяжело и терпеливо вздохнул. Как будто это Джеймс вот уже почти час изводит его рассуждениями на философские темы!

— Я хочу сказать, во-первых, чтобы Вы, милорд, руководствовались разумом. Наивное рыцарство не пристало ни Вам, ни Вашим предкам.

— Много Вы знаете о моих предках, — при слове «рыцарство» Джеймс вздрогнул и невольно сжал вилку.

— Достаточно, уж поверьте, — жестко продолжил барон, — я знаю Ваших предков достаточно. Во-вторых, скажем откровенно, подходящего оружия против вампиров у Вас нет, а значит, нет и шансов.

— А если оружие есть? — упрямо вскинулся Джеймс. Да что этот еврейский выскочка вообще может знать о делах его семьи?! — Или оно в ближайшее время найдется?

— Нет, не верю, — усмехнулся барон, — и те, кто называет себя Вашими союзниками, не имеют никаких шансов, скоро Вы в этом убедитесь.

— Почему Вы так уверены?!

— Потому, что я всю эту историю знаю давно и подробно, — барон, кажется, впервые посмотрел ему прямо в глаза, — насколько вообще её можно знать… Хотите скажу, где прячутся вампиры? — и взгляд его был спокойный, бесстрастный, как у ученого, наблюдающего за крысой.

— Где…

— В Банке Атлантии.

— Где?! — у Джеймса перехватило дыхание, но он почти не заметил этого. — Их покрывают акционеры Банка Атлантии? Но зачем? Кто еще об этом знает?

— На эти вопросы я не уполномочен отвечать, — вздохнул Ротбарт, откладывая приборы, — мой отец как-то сказал, мол, дайте мне управлять деньгами государства и мне будет всё равно, кто пишет в нем законы. Ему, конечно, не дали… И, наконец, в третьих: если Вы действительно хотите их уничтожить, я предлагаю Вам союз.

Джеймс попытался восстановить дыхание, но лишь снова поперхнулся воздухом.

— Союз… с Вами против… них?

— Да, а что Вас удивляет? Собственно, на эту сделку я и намекал с самого начала, — барон опять изобразил наивное недоумение. — Думаете, мне нравится такое положение? Нет. И Вам оно еще больше не понравится, когда Вы познакомитесь с ними поближе. Но Вы не повторите ошибку Вашего отца, не станете полагаться на неверных союзников и «волшебные» безделушки.

— А Вы, значит, верный…

— Говорят, банкир одолжит вам зонтик, когда светит солнце и потребует его обратно, когда пойдет дождь. Но я не таков, я терпеливый и нежадный, — беспечно отозвался барон, вытирая губы салфеткой, — ну, что ж, я, пожалуй, отнял у Вас слишком много времени. Итак, на встрече с ними будьте благоразумны. Для Вас главное сейчас сохранить свою жизнь и получить время. А потом свяжитесь со мной, — он достал из внутреннего кармана пиджака карточку, — вот, по этому номеру отвечаю лично я. Уверен, мы что-нибудь придумаем. Доброго дня, мистер Черчес! — и, надев свой цилиндр, неторопливо вышел из ресторана.

А Джеймс остался, глядя на личный телефонный номер барона Ротбарта. Но цифры он не видел, перед глазами стояла Рената Лайтвуд — призрак Банка Атлантии.

Глава 32. Лакшми Баи

Джеймс всегда старался поступать благоразумно. «Благо разума». Но неужели это должно обернуться благом предательства? Каково это будет? Впрочем, надо признаться честно, ведь тогда, три года назад, и даже раньше, он Седрика предал. Предпочел свои интересы. Поступил правильно, как положено.

Всё как сказал барон Ротбарт.

Джеймс шел домой по людным улицам Лондониума и вспоминал все встречи и разговоры с Ренатой Лайтвуд. Он старался вспомнить каждый её жест, каждую фразу, каждую интонацию, от первого столкновения у Кинзмана, до вчерашнего револьвера в полутемном кабаке. Старался понять, угадать, кто же она на самом деле, и что ей нужно? Если на Кинзмана напали вампиры, а им покровительствует руководство Банка, то зачем финансовый инспектор…

Понять, конечно же, не удавалось.

За последнюю неделю лорд Леонидас уже привык к постоянным вторжениям в свой дом, поэтому не удивился и даже не возмутился, когда обнаружил в гостиной очередного незваного гостя. Впрочем, сил на такие чувства у него всё равно уже не было.

— А я тебе говорю, что надо просто брать и идти! — посреди гостиной стоял человек средних лет. Моложавое, загорелое лицо, потертая куртка и высокие сапоги выдавали в нем путешественника, а характерный акцент подсказывал, из какой колонии он прибыл.

Гость на мгновение замер, уставившись на Джеймса. Его подвижное лицо выражало требовательное недоумение:

— Ну, а это еще кто? — спросил гость у Седрика, который сидел на краешке стола, как всегда с бутылкой.

— О, я всего лишь хозяин сего скромного жилища, — ответил за кузена Джеймс. Прошел мимо незнакомца, не глядя на того, отобрал у Седрика бутылку и сделал большой глоток. — Можете не обращать на меня внимание, я посижу где-нибудь здесь…

— Не время для шуточек, — заявил гость. Казалось, его напористый голос заполняет собой всю комнату, — давно пора делать дело, а не болтать за чайком!

Джеймс обернулся и еще раз окинул того внимательным взглядом. Гость источал крепкий запах матросских папирос и весь очень смахивал на морехода-пирата из книжек. На пресловутого Дрейка в его лучшие годы. Только он, конечно, был не пират, а кое-кто понесноснее.

Интересно, что его связывало с Кинзманом? Тоже что-то привозил? Или?

— Итак, судя по Вашему ужасному выговору, и еще более ужасным манерам, — изрек лорд, слегка поведя бутылкой, — Вы — американец.

— А судя по Вашей кислой физиономии… — немедленно вскинулся тот, словно дикий буйвол с дикого Запада.

— Друзья, друзья! — Седрик решительно встал между ними. — Зачем нам ругаться, ведь мы должны быть заодно. Тем более, не забывайте, что здесь леди.

Джеймс рассеянно глянул в кресло, где сидела Джая Агрэ, чинно сложившая руки на коленях.

— А, и ты здесь… Сегодня на здоровье не жалуешься?

— Ты болела? — воскликнул американец, решительно шагнув к девушке.

Та быстро помотала головой.

— Если этот отмороженный хмырь тебя хоть пальцем тронул, скажи…

— С мисс Агрэ всё в порядке, заявляю ответственно! — громогласно объявил Седрик, быстро извлекая откуда-то еще одну бутылку. — Давайте-ка лучше выпьем по капельке и спокойно обсудим наше дело.

Гость только хмыкнул, всем своим видом выражая, что он думает на счет «ответственности» виконта Спенсера.

— Можно, наконец, узнать, кто Вы и что делаете в моем доме?

Джеймсу очень хотелось побыстрее закончить очередной бессмысленный разговор. Он мог думать только о Ренате Лайтвуд и о Банке Атлантии.

— Да, не будем терять зря время, — любезно согласился гость, — Джим Теодор Роуз, полковник армии Североамериканских Соединенных Штатов, в отставке.

— Полковник Роуз? — Джеймс вопросительно уставился на Джаю. — Почему ты… Впрочем, не важно.

Не важно, специально ли хиндийка утаила, в какой армии служит её полковник, или просто не поняла разницы.

— Пора, наконец, покончить с вампирами, — заявил Джим Роуз тоном бравого вояки. Вояки, не боящегося воевать.