— Не знаю, сама недавно глаза открыла, дитя. — Жрица сидит на коленях около меня. Лицо бледное, одежда потрепана. — Последнее, что помню, как бродила в потемках. А затем раз — и уже здесь.

— Негусто. — Пытаюсь привстать на локти, но тело не слушается. Оно словно неподъемная глыба камня. — Где остальные?

— Вилмор здесь, но… — Жрица нервно сглатывает, опуская взгляд. — Он мертв. Пусть Великий Альтор заберет его душу в свои светлые чертоги!

— А второй?

— Не знаю. Надеюсь, что смерть обошла его стороной. — Что-то в голосе жрицы показалось мне подозрительным…

— Я тоже, — решив не забивать голову ерундой, отвечаю.

«И все же почему на душе так неспокойно?»

***

Гигантские корни Древа переплетались над нашими головами, делая своеобразную сетку, через которую с трудом пробирался свет.

«Хоть так…»

Правда. Хоть так. Благодаря этому в нашем мини-ущелье есть какое-никакое, а освещение.

Отвесные каменные стенки покрыты сплошь сухими лианами. Смотря на них, приходит мысль, что можно было бы попытаться по ним забраться наверх.

«Нет, не сможем. Они не выдержат. Порвутся».

— К сожалению, ко мне ещё не вернулась магия. Источник пуст и наполняться, видимо, не думает. — Скорее мысли вслух от жрицы. Хмурой. Взволнованной. — А у тебя как дела обстоят?

— Так же. В груди словно бездонная дыра. Пугающие ощущения.

Ориола молчит. Я тоже не знаю, что ещё сказать. Да и не хочу попусту болтать. Голова забита другим…

«Почему мы оказались здесь? Где мы до этого были? Что стало с тем чудовищем? Почему мы ещё дышим?»

Вопросы, вопросы. И ни одного мало-мальского ответа. Одни догадки.

Жрица лишь жмёт плечами, предполагая, что нам просто привиделось все во сне. Что Древо играло нами.

Я же негодую. Не верю. Все же было до жути реалистично. Да и Вилмора кто-то или что-то убило. Его труп до сих пор валяется здесь.

Высохшее нечто. Со сморщенной кожей, вытекшими глазами и разорванными гнойниками. В нем трудно было опознать воина. Но это был именно он.

«Даже представлять не хочу, насколько больно ему было».

На глазах против воли навернулись слезы. Пусть я и привыкла к человеческим трупам уже, но видеть знакомого в такой роли — больно.

«Как же хрупка и мимолетна жизнь…»

Сглатываю вдруг появившуюся горечь, отворачиваясь. Ощущаю, как меня начало едва заметно потряхивать.

«Напиться бы… Хотя бы перед смертью…»

Здравый смысл уже давно помахал мне ручкой и исчез за горизонтом. Нормальное и привычное для обывателей того другого далёкого Мира стало для меня чем-то эфемерным, сказочным.

«Имеем — ни ценим, потеряем — плачем».

Да, все именно так. Всё познаётся в сравнении. К сожалению, я поняла эту простую истину слишком поздно.

«Когда исправить все невозможно».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

— Иди сюда скорее, я, кажется, нашла выход! — возбуждено кричит мне Ориола, подзывая к себе.

Она стояла у одной из стен, отодвигая руками полудохлые лианы, за которыми была спрятана пещера.

— Выбора у нас нет, — мрачно говорю, делая первый шаг в неизвестность. — Как же мне все это не нравится.

— Мне тоже.

Интуиция тихо шепчет о неприятностях, и крупных. Это пугает до дрожи, но ничего сделать не могу. Я — заложница ситуации.

«Заложница самой судьбы».

Глава 23

Пещера оказалась глубокой, но без каких-либо разветвлений, что не могло не радовать.

Заблудиться ещё не хватало для полного счастья…

Также в роли слабого освещения здесь находилась небольшая, наверное, по размеру в среднем сантиметра полтора-два, белоснежная кристаллическая порода, покрывшая почти весь потолок.

Трудно не заметить, как Ориола странно косится наверх.

Словно не верит своим глазам.

— Ценная порода? — не выдержав, спрашиваю.

— Редкая, — вздрогнув, заторможенно отвечает она. — Я бы сказала, даже очень.

— Неудивительно, ведь, как я поняла, лес-то древний.

Да и к тому же люди не смогли добраться до глубин и забрать все важные ископаемые…

Только сейчас до меня дошло, что люди-то — разрушители и потребители по своей природе.

А что? Это верно! То, что они создают, скорее разрушает эко-систему. Сколько в моем Мире погибло животных из-за, например, вкусного мяса, шикарного меха, рогов? Не сосчитать!

Здесь, скорее всего, так же. И это не может не печалить.

— Кажется, мы нашли месторождение этих древних кристаллов. — Присвистнув, в шокированном состоянии обвожу взглядом большой грот, который полностью был усыпан ими: стены, потолок, даже земля.

— Д-да, — запнувшись, отвечает Ориола, потрясённо замерев на месте.

Подозрительная реакция. Очень.

Серьёзно. Жрица словно золотую жилу нашла. Вон как дыхание участилось.

— Только редкая, говоришь? — с подозрением тяну я.

Нет. Мне, честно, плевать, сколько эти кристаллы стоят и какое состояние мы только что нашли.

Деньги на тот свет не заберёшь…

Но врать-то зачем? Почему честно не ответить?

Закрадываются нехорошие подозрения…

Псих вот не врал. Никогда. Просто умалчивал некоторые факты. И это не могло не подкупать.

Он показал и доказал ценность своего слова.

Верно, сначала ты работаешь на репутацию, а затем она на тебя.

Ориола неопределенно ведёт плечом, а затем, спустя мгновение, словно оживает и говорит:

— Мы приближаемся к Сердцу.

— Подозрительно просто.

— Согласна, дитя.