Семьдесят два градуса ниже нуля. Роман, повести (СИ) - Санин Владимир Маркович - Страница 232

Дальше я все видела сама: ты нащупал зондом тело пострадавшего и приказал раскапывать лопатами; копали только наши, так как здесь нужна не только быстрота, но и сноровка, чтобы не нанести травму заваленному. Потом ты начал раздеваться — я поняла, что в яме вода, — и полез вниз. (Я тебя не упрекаю, ты должен был показать пример, но я сто раз говорила, что ты должен закаляться, делать зарядку на свежем воздухе и обтираться холодной водой, а тебя и под теплый душ загнать невозможно. Если бы Надя тут же не приготовила сухое полотенце и спирт, вряд ли бы ты отделался бронхитом! И все из-за своей лени.) Через минуты две ты показался, держа на руках пострадавшего: поразительно, что он, как и ты, был почти совершенно обнажен, лавина сорвала с него одежду. Он был опознан как Вадим Красухин, и Надя, увы, ничем помочь ему не могла, его тело было слишком изуродовано…

А буквально через минуту Осман вытащил зондом обрывок ткани; снова была выкопана яма, и в нее полез Мурат; он был там очень долго, не менее пяти минут, и вынес девушку. Максим! Этот случай — хрестоматийный, ты его должен приводить в лекциях как пример достойного поведения человека в лавине.

Ей невероятно повезло: все ее тело было зажато в мокром, уже смерзавшемся снегу — она не лежала, как обычно бывает, а стояла в нем, согнувшись, будто, как сказал Мурат, готовилась к прыжку с трамплина, — а голова оказалась в сухом снегу, с большим «воздушным мешком», образовавшимся перед ее лицом. Ее зовут Таня Величко. Когда Надя и фельдшер Степаныч сделали ей искусственное дыхание и массаж, Таня нашла в себе силы рассказать, что она была в полном сознании и слышала все разговоры наверху, хотя находилась почти под трехметровым слоем снега. Она знала, что кричать бесполезно, что звуки из-под снега наверх не пробьются, но все равно кричала и даже пыталась петь, чтобы «чувствовать себя живой». Кстати, именно из твоей лекции она узнала о «воздушном мешке» и сознательно способствовала его образованию, сначала свободной рукой, пока ее не зажало окончательно, а потом, это Танины слова, «бодаясь головой». Замечательное самообладание! А ведь у нее была сильно помята грудная клетка, все ее тело черное от кровоподтеков…

Максим, я знаю, что ты его не любишь, но будь объективен и обязательно укажи в отчете, что к тому времени, когда начало темнеть, Гулиев мобилизовал несколько десятков туристов с факелами, благодаря чему можно было продолжать раскопки.

Да, чуть не забыла: еще до начала спасательных работ был установлен наблюдательный пост с ракетами для слежения за повторной лавиной. Такие вещи обязательно нужно указывать, к нарушению инструкции комиссии относятся особенно придирчиво.

У меня отмечено, что спасательные работы начались в 16 час. 45 мин., а в 18 час. 20 мин., то есть часа через полтора, ты приказал рыть траншеи, так как дальнейшее зондирование оказалось неэффективным из-за быстрого оседания и отвердения снега. В этих условиях, как указывал Юрий Станиславович, решающее значение имеют правильная организация, дисциплина и быстрота действий: весь ужас в том, что даже при относительно благоприятных обстоятельствах, как это случилось с Таней Величко, редко кто из попавших в лавину остается в живых по прошествии полутора-двух часов.

Максим, все, в том числе Мурат и Гулиев, считают, что ты руководил работами правильно. Я бы уточнила: в основном. Почему? А потому, что иногда ты срывался и грубил там, где можно было бы ограничиться пояснением и внушением. Теперь я понимаю, что не только у прежнего хозяина, как ты меня пытался уверить, Жулик приобрел свой кошмарный словарный запас. Это меня удручает: мой сын — и выражается, как московские извозчики, которых ты не застал! Да и Олег иной раз выдавал такое, что даже извозчики могли бы покраснеть. Не оправдывайся, не ссылайся на обстоятельства и на литературу: попытки некоторых уважаемых писателей вызвать снисходительное отношение к матерной брани кажутся мне в высшей степени предосудительными. Можно еще понять (но не простить!) матросов, которые распускают язык в своей мужской компании, но когда человек, воспитанный на Пушкине и Чехове, в присутствии женщин… Я готова была провалиться сквозь землю, когда ты бессмысленно, безобразно и на весь Кушкол «послал» добровольца-туриста только за то, что он позволил себе тактично дать тебе совет. И это при Наде!{9} Теперь о том, что должно войти в отчет. Нижеследующее продиктовано Степой:

«Оставалось найти двоих. Участок, где были шансы, Мак велел покрыть сетью траншей с интервалом в полтора метра. Людей Мак расставил так, чтобы не мешали друг другу: одни копали траншеи, другие шли следом и зондировали. Хуже всего, что внизу была водяная каша: если уж туда бедолаг затянуло, никакой ангел-хранитель им не поможет. Как стемнело, работали при факелах, да еще два автобуса с включенными фарами подогнали, и кое у кого были фонарики. Запишите, Анна Федоровна, что к двадцати четырем ртуть полетела вниз, на верхотуре у Левы было около нуля — от такого перепада жди лавин. Седьмой мы не так боялись, из ее зоны Мурат всех выгнал, а вот повторная… В лавиносборе четвертой боеприпасы еще остались, по Левиным подсчетам, на добрую сотню тысяч кубов — запросто могло бы по нам трахнуть. Если честно, я бы на месте Мака всех добровольцев отправил домой, а на раскопках оставил бы только своих. Но это не для отчета, а так, для сведения. Уже за полночь (я зафиксировала точно: в 1 час 10 мин.) Осман нащупал тело, стали разрывать, а в яме вода; ныряли мы с Османом по очереди, нас страховали веревками… Вытащили… По остаткам одежды Андреев и эта… Величко, что ли, опознали: Петр Монастырев… Наде с ним делать было нечего… Оставался один, Борис Андреев, который, как его брат говорил, хромал, отстал и, значит, был завален где-то в сторонке… Мы-то понимали, что искать бесполезно, в таких случаях и за неделю можно не найти, но дедушка Хаджи — он ведь тоже приперся, даже лопатой работал — настаивал: «Пока не нашли покойника, погоды не будет». Это так, к слову, бросать раскопки Мак не собирался, он только попросил Мурата пригнать пожарные машины с горячей водой и размывать снег — сверху лавина уже в бетон превратилась…»

Максим! Дальше все было очень страшно: Виктор Андреев рыдал, умолял искать брата, но в три часа ночи ты приказал всем добровольцам и даже местным жителям немедленно удалиться, что привело к фактическому прекращению спасательных работ.

Я тебя не осуждаю: уверена, что ты поступил правильно. Но тебе нужно это доказать! Напоминаю последовательность событий, приведших тебя к такому решению.

Об усталости людей я не говорю — никакая усталость не аргумент, когда речь идет о поисках и, возможно, спасении человека.

То, что Борис Андреев находился в лавине уже одиннадцать часов, тоже не является основанием для прекращения поиска — ты сам знаешь, какие бывают чудеса! Английские моряки, помнишь, Олег рассказывал, делают в таких случаях «поправку на И», на Иисуса.

Значит, в расчет следует принимать только объективные факторы, и ничто иное.

Первый фактор — затвердение лавины и невозможность раскопок лопатами.

Второй — горячей воды пожарным машинам хватило всего лишь на три ездки.

Третий и самый главный: когда одна за одной пошли шестая и седьмая лавины, вероятность повторной из четвертого очага стала настолько очевидной, что продолжать раскопки широким фронтом значило подвергнуть смертельной опасности более ста человек. И жизнь подтвердила, что ты был прав.{10}

Повторная сорвалась в 3 часа 38 минут. Олег определил ее объем в пятьдесят тысяч кубометров, ты — в сорок; таким образом, она оказалась сравнительно небольшой, но все понижения рельефа на ее пути в долине были забиты лавинным снегом, и это привело к тому, что повторная перехлестнула через Кёксу и дошла до конуса выноса первой — как раз туда, где велись спасательные работы.

Не забудь указать, что к этому времени все добровольцы были удалены, раскопки продолжали вести лавинщики, Хуссейн с двумя спасателями, Мурат, Надя, Вася и Виктор Андреев. Обо мне можешь не упоминать, я на конусе не находилась.