Полукрылые. Черные песни забвения - Урбанская Дарья - Страница 11

– Ф-финно-угры? Это кто? – заинтересовался Артем незнакомым словом.

– В основном предки современных венгров и других народов: финнов, эстонцев, мордвы, удмуртов… – начала перечислять мама, но замолчала, потому что Артем стал хихикать.

– Из-звини, м-мам, слова см-мешные. Эти т-твои угры-огры м-мордатые… – и он, больше не сдерживаясь, захохотал.

Вспомнив про книгу, Артем подошел к шкафу, стоящему у противоположной стены, возле маминой кровати, и поискал глазами темный корешок с сине-золотыми буквами. Книга стояла с краю, и в ней оказалось полным-полно разноцветных стикеров-закладок. Вероятно, мама готовила материал к какому-то уроку.

Артем открыл наугад страницу с зеленым стикером и сразу же попал в десятку – самый первый абзац начинался словами:

«В те далекие времена, когда венгерские племена жили в стране Денту-модьер, жене вождя одного из кланов по имени Эмеше приснился чудесный сон: к ней спустилась с неба птица Турул…».

Интересно, это как-то относится к свойствам Полукрылых-турулов или просто легенда?

Артем фыркнул, представив, как Виталий Иванович является ему во сне и выговаривает за опоздание на тренировку:

– На завтрашнем занятии три дополнительных круга, Титов! И чтоб не смел больше опаздывать, понятно?

Открыв следующую страницу с закладкой, Титов прочитал:

«Птица Турул появляется и в другой, намного более поздней легенде, относящейся ко времени венгерской национально-освободительной войны восемнадцатого века. Крылатый посланник богов помогает во время битвы князю Ференцу Ракоци. Тот потерял свой меч и находился в смертельной опасности, окруженный противниками. Но вот с небес на гигантских крыльях спустился Турул и стал бить врагов когтями и клювом. А потом вручил князю чудесный меч, который принес с собой».

Ну это понятно, тут речь как раз шла о способности находить потерянное. Хотя, конечно, с неба ни один Полукрылый не спустится. Даже окрылившись, даже во время лучезарной Песни – летать они все равно не могли. Так что в этой части история явно была сильно приукрашена.

Довольно быстро Артем просмотрел остальные зеленые закладки: упоминание Турула встретилось лишь еще один раз, и тоже про явление легендарной птицы во сне. Затем, уже убирая книгу, он крикнул в открытую дверь:

– Мам, а п-почему для поиска твоей п-подруги из Питера т-турула н-не привлекут? Хотя бы т-того же Виталия Иван-новича н-нашего.

– Я думаю, что в Петербургском слете все варианты испробовали, – отозвалась Милена Игоревна. – Но я уточню, спасибо, Тем. Иди чаю попьем, я как раз чайник вскипятила.

Апартаменты, в которых обитали Титовы, состояли из двух небольших комнат – проходной гостиной и общей спальни. Кухни, конечно же, не было. Все-таки изначально не предполагалось, что в здании дворца культуры будет кто-то жить. Но зато на преподавательском этаже каким-то чудом удалось развести по комнатам воду. Так что Артем, в отличие от одноклассников, умывавшихся в общем санузле, единственном на этаж, имел в своем распоряжении личную душевую. Естественно, такая привилегия не прибавляла ему баллов популярности.

В гостиной один угол мама обустроила себе для работы. «Я пошла в свой кабинет, меня не беспокоить!» – шутила она и усаживалась за узкий стол, открывая ноутбук или проверяя тетради учеников. У противоположной стены стояла этажерка с электрическим чайником и микроволновкой, а на нижней полке за дверками прятался мини-холодильник. Еще одна привилегия Артема, о которой одноклассники, возможно, и не догадывались. Ели они с мамой практически всегда в столовой, но иметь припасы хотелось и дома, на всякий случай. Просто чтобы иметь возможность попить чай в любое время, как сейчас.

В центре комнаты стоял диванчик и перед ним небольшой журнальный столик. Милена Игоревна как раз выставила на него коробку с печеньем и две кружки. Разливая чай, она продолжила начатый разговор:

– И, кстати, наш Виталий Иванович вряд ли поможет, там непросто у них, у турулов. Дальность расстояния имеет значение, эмоциональная привязка, еще что-то. Кто-то из местных нужен, из своих. А ты толстовку положил в чемодан?

– Д-да, мам.

– А зонт? Там по прогнозу погоды обещают дожди.

– Н-нет, мам, – ответил он, уже немного раздраженно, – у меня в-ветровка с капюшоном.

Артем понимал, что мама спрашивает про теплую одежду, потому что беспокоится, но это все равно бесило. Ведь она в любом случае потом проверит, какие вещи он сложил в чемодан. А вопросы сейчас задает, чтобы развивать в нем самостоятельность и сознательность. Она сама как-то раз ему говорила.

Артему часто казалось, что мамина сознательность тоже немного недоразвита. Иначе как объяснить тот факт, что она никак не желала понимать, что ему уже не пять лет, а скоро, между прочим, шестнадцать исполнится. Он не желторотый птенец и вполне в состоянии посмотреть прогноз погоды.

– Ну ладно, не кипятись, сама потом гляну.

Артем закатил глаза и захрустел печеньем. Что и следовало доказать.

– А знаешь анекдот про питерскую погоду? – мама явно пыталась его развеселить и, когда Артем отрицательно покачал головой, продолжила. – В Санкт-Петербурге погода бывает трех видов: грязь, грязь засохла, и грязь замерзла.

– П-прекрасный город! – фыркнул Артем.

– Точно, – мама улыбнулась и словно невзначай вбросила бомбу. – Кстати, насчет соревнований, я договорилась с директором, что еду с вами!

От неожиданной «чудесной» новости Артем подавился печеньем и закашлялся.

– К-как с нами? З-з-зачем?

Он скривился, представив, как будут издеваться над ним одноклассники, когда об этом узнают.

– В основном из-за пропавшей Алены, конечно. Хочу попробовать на месте еще ее поискать. Но заодно и Антону Сергеевичу помогу за вами присмотреть.

– Д-да что т-ты м-можешь сделать-то? Хоть т-тут, хоть т-там… – от негодования Артем даже стал сильнее заикаться. – С-сама же г-говорила, что твоих сил н-не хватает н-на такое. А реб-бята в к-классе решат, что т-ты из-за м-меня едешь.

– Да что с тобой, Тема?! – Милена Игоревна с недоумением и тревогой посмотрела на сына. – Люди пропали! Как ты можешь думать только о себе? Я должна попробовать. Вдруг хоть какая ниточка…

– Н-ну ясно, – издевательски процедил он и со стуком поставил чашку на столик. – Н-незнакомые люди, п-про кот-торых я с-слышу первый раз в ж-жизни – эт-то с-супер в-важно! В-важнее, чем я!

Его злость набирала обороты, и последнюю фразу Титов практически выкрикнул.

– Конечно, не важнее! Но это вообще не повод для сравнения…

Кипя от возмущения и раздражения, Артем не стал дослушивать, что говорила мама.

– З-знаешь что… – он вскочил с дивана и задел коленом столик. Тот пошатнулся так, что чайные ложки в кружках задребезжали. Глядя на нахмуренное лицо матери, мальчик желчно добавил: – Если т-тебе н-настолько н-на меня плевать, то я вообще н-не хочу разговаривать!

Сначала он скрылся в комнате, но затем, подумав, что мама и там не оставит его в покое, демонстративно прошагал через гостиную, молча и не глядя по сторонам, и вышел, громко хлопнув дверью напоследок.

Погруженный в свои нерадостные мысли, Артем и сам не заметил, как спустился на этаж ниже. Смысл в этом определенно имелся, автопилот сработал верно. На учительском этаже можно было кого-нибудь встретить, а настроение у него сейчас совсем не располагало к вежливым улыбкам и пожеланиям хорошего дня. А вот на втором этаже, там, где располагались комнаты птенцов, сегодня наверняка никого нет. Суббота, большинство учеников разъехались по домам. А те, кто остался, скорее всего загорают на улице в такую-то солнечную погоду. Он и сам бы с удовольствием пошел прогуляться, чтобы проветрить голову и остыть. Но об этом надо было думать раньше, когда он выходил из апартаментов в домашних тапочках. Возвращаться и переобуваться теперь казалось унизительным.

Артем медленно брел по пустому этажу, размышляя, куда ему дальше направиться. Перебирая в голове укромные уголки лицея, где можно спокойно посидеть и почитать с телефона, он внезапно услышал странные звуки. Приглушенный то ли всхлип, то ли стон сменился чем-то похожим на неразборчивое бормотанье. Шум раздавался из женского туалета для учеников, совмещенного с душевой. Титов осторожно подошел к приоткрытой двери, стараясь не топать, и прислушался. Внутри явно кто-то был, и этот кто-то – вернее эта – то ли плакала, то ли злилась, то ли разговаривала сама с собой. А возможно, все вместе. Артем хотел уже развернуться и уйти – ему и своих проблем достаточно – но тут внутри что-то лязгнуло. Словно железом по железу ударили. Любопытство пересилило нежелание вникать в чужие горести, и он потянул дверь на себя.