Порт-Артур (Том 2) - Степанов Александр Николаевич - Страница 63

В числе захваченных пленных оказались два офицера. У них нашли приказ по Маньчжурской армии о разгроме русских под Ляояном и приказ Ноги о предстоящем новом штурме Артура, "... дабы возможно скорее смыть позор затянувшейся осады со знамен Страны Восходящего Солнца", - цветисто писал командующий японской осадной армией.

Семенов, невыспавшийся и злой, диктовал адъютанту реляцию о происшедшем.

Он постарался скрыть факт самовольных действий своих офицеров, приведший к ночной стычке и значительным потерям, и подчеркивал положительные результаты разведки.

- Почему вы меня не разбудили на час раньше? Все было бы в порядке.

Японцы наступают, мы обороняемся, а теперь изволь доказывать, - брюзжал полковник. - Стессель этого случая не пропустит.

- Бог не выдаст, Стессель не съест! - отшучивался Стах, хотя и понимал, что подвел своего командира. К вечеру неожиданно приехал Фок и заявил, что прислан для расследования "ночного инцидента". Он просидел до глубокой ночи, учинив форменный допрос офицерам и многим из солдат. Почуяв неладное, Семенов сообщил о визите Фока Кондратенко.

Последний тотчас же прибыл в штаб Двадцать шестого полка.

- Рад вас видеть, Александр Викторович, в добром здравии, - приветствовал он Фока. - Зачем изволили пожаловать?

- Прислан начальником района для проверки поступивших в штаб сообщений о вопиющих безобразиях в Двадцать шестом полку.

- Мне о таковых ничего не известно. Наоборот, Двадцать шестой полк я считаю лучшим, надежнейшим в моей дивизии.

- Очень жаль, но должен вас разуверить в этом.

Большего беспорядка, чем у флигель-адъютанта Семенова, нельзя себе и представить! Офицеры - нигилисты и либералы, самовольно, без ведома командира, вводят в бой Чуть ли не весь полк, несут напрасные потери, и все из желания заслужить славу героев.

- Прошу конкретнее, ваше превосходительство: кто в чем виноват?

- Семенов в том, что совершенно распустил полк, Енджеевский в самовольстве, приведшем к бессмысленным потерям, а вы-то недостаточном надзоре за полками вверенной вам дивизии.

- Вы доводите об этом до моего сведения по поручению Стесселя?

- Нет, это мои выводы после ознакомления с положением в Двадцать шестом полку.

- Они меня не интересуют! Поскольку я являюсь начальником сухопутной обороны, то я сам и доложу обо всем начальнику района. Подать генералу лошадь! - громко приказал Кондратенко.

- А если я не уеду? - зло сощурил глаза Фок.

Кондратенко нервно заходил по двору, быстро соображая.

"Рубить сплеча, опереться на свои полки и моряков, арестовать Фока, Стесселя, предать суду, самому принять общее руководство обороной, сместив Смирнова? - быстро неслись мысли в его голове. - Но ведь полки Четвертой дивизии - Тринадцатый, Четырнадцатый, Пятнадцатый - пойдут за Фоком, может возникнуть междоусобие, а тут на носу новый штурм. Нет, не сейчас! Лучше в другой, более подходящий момент". И Кондратенко облегченно вздохнул.

Решительные и крутые меры были не по нем, и он с радостью ухватился за спасительную отговорку о предстоящем штурме.

- Надеюсь, вы не станете упорствовать, Александр Викторович? - уже мягче проговорил Роман Исидорович.

- Хорошо, но я отсюда еду прямо к Стесселю, - пригрозил Фок.

- Значит, нам по дороге, - чуть насмешливо заметил Кондратенко.

- Нет, уж избавьте! И до сей поры, и до моей гробовой доски наши дороги никогда не совпадали и не совпадут, - с необычайной для него пылкостью проговорил Фок.

Генералы раскланялись и разошлись.

Узнав о происшедшем, Стессель растерялся. Недавно сместив Фока, он теперь стоял перед дилеммой смещения Кондратенко и заменой его Фоком. Сомнения решила Вера Алексеевна:

- Без Кондратенко Артур не продержится больше двух недель. Мы не знаем точно, что делается у Куропаткина, поэтому назначение Фока еще рано.

Все же Стессель счел долгом отдать следующий приказ по войскам Квантунского укрепленного района:

"В ночь со 2-го на 3-е сентября 26-го В. - С, стрелкового полка поручик Енджеевский, не доложив командиру полка, самовольно взял охотничью команду, штабную конвойную роту и пошел производить различные геройские поступки, не имеющие никакой ясной цели, а показывающие: 1) что есть офицеры, которым ничего не стоит бессмысленно загубить несколько десятков солдатских жизней да потом еще доказывать, что он молодец и герой, и 2) в 26-м В. - С, стрелковом полку наблюдается полное отсутствие порядка. Предписываю Енджеевского отрешить от должности, зачислить в нестроевую часть и отнюдь ни к каким наградам не представлять. Командиру 26-го В. - С, полка флигель-адъютанту полковнику Семенову объявляю строгий выговор за отсутствие - внутреннего порядка в полку, начальнику же 7-й В. - С. стрелковой дивизии генералу Кондратенко ставлю на вид.

Генерал-адъютант Стессель".

- Теперь японцы могут спать спокойно. Конец вылазкам, - резюмировал Кондратенко, прочитав приказ.

На следующий день Стах был назначен смотрителем лазарета при Пушкинской школе. Все учительницы, и в особенности Леля, остались весьма довольны таким оборотом дела.

Звонарев и Борейко орудовали на Залитерной батарее, стараясь возможно лучше замаскировать ее от наблюдений противника. Прапорщик, кроме того, занимался укреплением блиндажей и пороховых погребов, перекрывая их сверху рельсами и бетоном. Летняя жара постепенно спадала, изредка проходили теплые дожди. Посажаные летом деревья вновь оделись свежей листвой. На фронте было почти спокойно. Японцы изредка обстреливали форты и батареи, перенеся огонь в тыл на город - и порт, но к бомбардировкам портартурцы уже привыкли и научились быстро покидать обстреливаемые участи.

- Сегодня он бьет все время по району Пушкинской школы, - беспокоился Борейко, оглядывая город в бинокль.

- Теперь там работает Стах. Он занялся вместе со своими легкоранеными охотниками приведением здания в оборонительное состояние, - сообщил Звонарев.

- Не сообразишь даже, повезло ему или нет. Отставлен от наград - зато оказался в тылу около жены, - задумчиво заметил Борейко.

- Тебе-то у Оли везет или нет?