Порт-Артур (Том 2) - Степанов Александр Николаевич - Страница 54

- Не следует забывать, что он почти родственник Белого. Генерал по личному почину явился даже на суд, чтобы дать показания в его пользу, - напомнил Костенко.

- Из уважения к мнению вашего превосходительства, а также к моему командиру, я не буду возражать против оправдания прапорщика, - поспешил согласиться Вамензон.

На этом и порешили.

- Встать, суд идет! - скомандовал дежурный комендант.

Костенко в сопровождении членов суда вошел в помещение. В зале сразу заволновались.

- "По указу его императорского величества, - начал читать председатель суда, - порт-артурский военный суд и так далее... признал прапорщика Звонарева невиновным и постановил из-под стражи освободить".

У Вари вырвался вздох облегчения, и она чуть не запрыгала на месте от радости, дальнейшее чтение она слушала в пол-уха.

- "Повесить... повесить... повесить", - закончил чтение генерал.

Рива ахнула и потеряла сознание. Звонарев едва успел ее подхватить.

Произошло замешательство.

Куинсан же и Танака сохранили присутствие духа.

- Приговор может быть обжалован генералу Стесселю, которому принадлежит право конфирмации, - разъяснил Костенко осужденным. - Объявляю заседание суда закрытым.

- Поздравляю вас, Сергей Владимирович, с освобождением, - с чувством проговорил Белый.

- И я тоже, - подскочила Варя. - Вы, кажется, и не рады.

- Надо спасти Риву во что бы то ни стало! - вместо ответа проговорил прапорщик.

- У нее и без вас найдется достаточно спасителей, - не удержалась Варя.

- Надеюсь, ваше превосходительство не в претензии на нас за несколько своеобразное проявление гостеприимства, - подошел Костенко к японцу.

- Ни в какой мере, ваше превосходительство! Незваный гость хуже татарина, по вашей русской пословице, а я как раз и принадлежу к числу таковых.

- Не имеете ли каких-либо пожеланий? Все возможное мною будет исполнено с величайшей радостью!

- Я тронут любезностью вашего превосходительства!

Единственно, о чем я осмеливаюсь просить, - это о разрешении мне принять ванну и переодеться. Нельзя ли приобрести хотя бы плохонький костюм? Иначе боюсь, что в моем рубище я всех перепугаю, когда попаду в царство теней.

- Немедленно распоряжусь о том и другом.

Танака поблагодарил его поклоном.

- Увести подсудимых, за исключением его превосходительства, распорядился Костенко.

Уже пришедшую в себя Риву и Куинсан вывели конвойные.

- Я сейчас разыщу Андрюшу и все сообщу ему, - успел предупредить Звонарев Риву.

Варя издали сердито наблюдала за происходящим.

- Не беспокойтесь. Петр Ерофеич сумеет защитить вашу... приятельницу лучше любого из ее многочисленных друзей. Прощайте, неблагодарный, проговорила Варя и направилась к выходу.

- Ах, да! Я и забыл поблагодарить вас за хлопоты!

- Ваши благодарности можете оставить при себе.

В соседней с залом заседания комнате в ожидании выхода Танаки из ванной, где его мыл один из вестовых, сидели Костенко, Вамензон и Страшников.

- Танаку я знаю лет десять, с тех пор как он был еще майором во Владивостоке. Общительный, тактичный, он был принят во многих домах, особенно военных и морских. Считался ярым русофилом. Бывал в Питере и Москве. Незадолго до начала войны он был отозван в Японию. Перед отъездом его чествовали в военном собрании, поднесли даже на память альбом с фотографиями. И вдруг такая неожиданная и неприятная встреча! - развел руками Костенко.

- На суде он держался прекрасно, - заметил Вамензон.

Появление японца, чисто вымытого, выбритого, в хорошем суконном костюме, прервало их разговор.

- С легким паром, ваше превосходительство, - приветствовал его Костенко.

- Не знаю, как мне и благодарить ваше превосходительство за вашу любезность. Я столько месяцев был принужден вести скотский образ жизни, что испытал поистине райское блаженство, моясь в ванне.

- Разрешите предложить вам ужин в нашей скромной компании?

- Сочту для себя за высокую честь разделить вашу трапезу.

Страшников отправился отдать нужные распоряжения. Вскоре был накрыт стол на четыре персоны, появились закуски, хлопнули пробки, завязалась оживленная беседа, и только стоящий у входной двери часовой с винтовкой нарушал эту мирную картину.

После ужина Костенко лично отвез в экипаже японца на главную гауптвахту, при этом их сопровождал эскорт из конных жандармов, но трудно было понять, то ли он конвоировал арестованных, то ли составлял почетную охрану.

Караульный начальник штабс-капитан Чиж, до которого уже дошли сведения о японском генерале, встретил осужденного весьма почтительно и отвел ему лучшее помещение в офицерском отделении. Сдав Танаку, Костенко отправился с докладом на квартиру к Стесселю.

- Так это правда, что пойманный оказался японским генералом? - встретила его Вера Алексеевна.

- Совершенно верно! Я и прибыл, чтобы лично доложить обо всем происшедшем.

- Пройдемте в кабинет, там муж и Рейс.

Костенко подробно рассказал о заседании суда.

- Позвольте вам, ваше превосходительство, представить на конфирмацию приговор, - закончил он свою речь.

Стессель обмакнул было перо, чтобы наложить резолюцию, когда неожиданно вмешалась Вера Алексеевна:

- Как хочешь, Анатоль, а Танаку расстреливать, а тем более вешать нельзя!

- Это почему?

- Какой же ты непонятливый! Он хоть и японский, но асе же генерал. Что же получается - солдаты и вдруг станут казнить генерала! Это же прямой подрыв дисциплины. У них в мыслях не должно быть возможности поднять руку на генерала. А то сегодня они будут расстреливать Танаку, а завтра додумаются бог знает до чего.

- Не назначать же для его расстрела офицеров?

- И не надо.

- Что же, по-твоему, надо делать? Не могу же я его помиловать или выслать к японцам.

- Виктор Александрович, Михаил Николаевич, вы меня понимаете? обратилась она к Рейсу и Костенко.

- Вполне! - в один голос ответили оба.

- Вот и прекрасно. А тебе, Анатоль, я потом все подробно объясню.

- Что же мне теперь-то делать? - спросил совсем сбитый с толку Стессель.

- Пиши: "Приговор утверждается. В отношении генерала Танаки смертная казнь через повешение заменяется расстрелом", - продиктовала Вера Алексеевна.