Порт-Артур (Том 2) - Степанов Александр Николаевич - Страница 192

Звонарев с Родионовым и Блохиным обошли напоследок весь Утес. В дуле каждого орудия помещались заложенные пироксилиновые, шашки. Около сотни десятидюймовых снарядов, сложенных вместе, также должны были взлететь на воздух от электрического запала. Стены бетонных казематов батареи также были минированы.

- Где же мы будем помещаться, если батарея будет взорвана? - спрашивали матросы и артиллеристы, жившие в этих казематах.

- Моряки отправятся к себе в экипаж, а мы разместимся с дохляками в нашей казарме, - ответил Блохин, кивнув головой на команду слабосильных.

На электрической станции Лебедкин рассовал около десятка пироксилиновых шашек.

- Кажется, ничего не забыли, - проговорил Звонарев, когда обход был закончен. - Можно и отдохнуть до утра.

Но спать в эту ночь не пришлось. Еще было совсем темно, когда из Управления артиллерии передали, что японцы согласились начать переговоры о капитуляции.

"Категорически запрещается, под страхов личной ответственности командиров батарей, что-либо портить или жечь", - заканчивалась телефонограмма за подписью Белого.

"Статный" и еще пять других миноносцев в эту ночь благополучно добрались до Чифу, где и разоружились.

Звонарева разбудил грохот на батарее. Наскоро одевшись, он вышел на двор.

В предутренних сумерках беспрерывно вспыхивали зарницы взрывов. Искалеченные пушки падали на землю, в воздухе летали осколки снарядов, к небу взметалось огромное пламя. Гремел Утес, гремела Золотая гора, батареи на Тигровке, на Крестовой горе. С сухопутного фронта доносился несмолкаемый грохот.

Казалось, что Артур вновь переживает штурмовые дни.

- Самоубийство русского Артура, - вздохнув, проговорил Звонарев, прислушиваясь к перекатному грохоту взрывов.

Около девяти часов утра со стороны Белого Волка вышли на буксире "Севастополь" и "Отважный". Затем на них раздалось несколько взрывов.

Появились облачка дыма, и два последних корабля артурской эскадры медленно погрузились в морскую пучину.

Покончив с Электрическим Утесом, солдаты разошлись по соседним батареям и в город. Звонарев направился в Управление артиллерии. Еще издали, подходя к городу, он увидел, что там идет погром. Солдаты разбивали магазины, лавки, частные квартиры, поджигали еще уцелевшие дома, - "чтобы япошке не досталось", как объясняли они. Стрелки и матросы бросались на проходивших мимо офицеров.

- Теперь все равны - генералы, офицеры и солдаты. Все пленные! - кричали солдаты.

- Продали нас генералы вместе с Артуром! Проходите, ваше благородие, а то и по шеям получить можете, - подлетели к остановившемуся Звонареву два пьяных стрелка.

- За что же? - спокойно спросил прапорщик.

- На нашей теперь улице праздник! Раньше нас били, а теперь мы, объяснил один из них.

- Брось, не видишь, их благородие раненые, да и видали мы их не раз на втором форту, - остановил другой стрелок. - Идите, ваше благородие, к себе домой, да лучше там и сидите, - посоветовал он.

Добравшись до квартиры Белых, Звонарев рассказал об этом приключении Варе.

- Никуда я тебя больше не пущу, пока в городе не наведут порядок, решительно проговорила девушка.

Второй день в доме Стесселя шла кутерьма. Беспрестанно приходили и уходили офицеры, штатские, полиция и даже китайцы, чтобы получить подтверждение о предстоящей капитуляции. Вера Алексеевна поспешно укладывалась. Человек десять солдат сколачивали ящики, наполняли их доверху различным скарбом и забивали. Гора их росла с каждым часом. Генеральша не собиралась что-либо бросать в Артуре.

В закрытом кабинете у Стесселя собрались его ближайшие друзья и помощники: Никитин, Фок, полковники Савицкий, Гайдурин и другие приверженцы генерала.

Начавшиеся в городе беспорядки сильно напугали Стесселя и его компанию.

Полковник Савицкий, который вздумал увещевать солдат, едва не был избит и спасся тем, что спрятался в частной квартире. Фок также пытался восстановить порядок, и только седина спасла его от побоев. В доме генерал-адъютанта нашли убежище еще несколько офицеров, особенно ненавистных солдатам.

Проведав об этом, стрелки и артиллеристы двинулись к дому генерал-адъютанта. По телефону была поспешно вызвана единственная в Артуре кавалерийская часть - сотня забайкальских казаков под командованием есаула Концевича. Она поспела как раз вовремя, чтобы преградить путь толпе.

Началась перебранка между солдатами и казаками, грозившая перейти в потасовку. Концевич осторожно доложил генералу, что и его люди не вполне надежны.

- Пошли Ноги просьбу немедленно ввести в город японские войска для прекращения беспорядков, - предложила Вера Алексеевна, с ужасом глядя на огромное пожарище в городе.

С наступлением темноты ротмистр Водяга под охраной взвода казаков поскакал с личным письмом Стесселя в ставку японского командующего армией.

Ноги не замедлил прийти на помощь "храброму оборонителю", как он величал в своем ответе Стесселя.

Вскоре рота японцев с примкнутыми штыками, в фуражках с желтыми околышами, в суконных шинелях с меховыми воротниками, плотным кольцом окружила дом генерал-адъютанта, сменив казаков и артиллеристов.

Японские патрули направились в город и тут при свете пожара хватали и десятками расстреливали героических защитников Артура. В то же время Стессель с женой и своими приспешниками поднимали бокалы в честь японского императора и генерала Ноги.

Как только стало известно, что порядок в городе восстановлен, Варя отправилась на поиски Борейко в район Большого Орлиного Гнезда. По телефону с Утеса были вызваны Блохин и Родионов, и они втроем двинулись пешком на гору. Утесовцы успели еще засветло осмотреть как самое Орлиное Гнездо, так и все вокруг него. Поиски не увенчались успехом. Среди японцев нашлись говорящие по-русски. От них Варя узнала, что еще накануне около Гнезда был подобран в бессознательном состоянии тяжелораненый русский офицер. "Шипка большой, мы таких еще не видали, на нем не было целого места, а он все еще дышал", пояснили японцы.

- Не иначе, Ведмедь! - обрадовались артиллеристы.