Порт-Артур (Том 2) - Степанов Александр Николаевич - Страница 106

Прапорщик вернулся в каземат Рязанова. Здесь он нашел Рашевского, за стаканом чая беседующего с капитаном и двумя молодыми офицерами.

- Знакомьтесь, Сергей Владимирович, ваши будущие соратники по минной войне - прапорщик Берг и поручик Дебогорий-Мокриевич.

Берг, румяный, рыжеватый блондин из немцев, приветливо встал навстречу.

Поручик, чуть кивнув своей волосатой головой, ограничился пожатием руки. Он сразу не понравился Звонареву манерой держаться, скрипучим монотонным голосом и неприятно шепелявой, речью. Договорились, что через день артиллеристы с Звонаревым примут участие в рытье минных галерей.

- В таком случае завтра я нанесу визит морякам в порт. Постараюсь повидать самого адмирала Григоровича и с помощью Белого и Кондратенко раздобыть паровой котел, машину, динамо и нужную электрическую аппаратуру, решил Звонарев, поднимаясь с Рашевским из-за стола.

Они благополучно миновали мост и направились вдоль Китайской стенки по направлению к батарее литеры Б.

Пройдя с версту, офицеры оказались на Куропаткинском люнете - батарее шестидюймовых полевых мортир. Пушки стояли совершенно открыто за невысоким бруствером.

- Так ставить мортирную батарею просто преступление! - возмутился Звонарев. - Отчего бы ее не отнести саженей на двадцать в тыл, врыть орудия глубоко в землю и полностью использовать крутизну мортирной траектории?

- Не собираетесь ли вы перетащить и эту батарею, как Саперную? улыбнулся Рашевский.

- Готов немедленно заняться этим, - пылко ответил прапорщик.

- Жаль, что вы так поздно появились в Артуре. Год тому назад здесь еще ничего не было построено. Тогда ваши фортификационные таланты развернулись бы полностью, - шутил Рашевский, - но переделывать надо чуть ли не всю крепость, что сейчас, конечно, невозможно.

За Куропаткинским люнетом они распрощались.

На следующее утро, под проливным дождем, прапорщик через весь Артур шагал в Управление артиллерии. Пелена дождя закрывала город и гавань от взоров японцев и мешала обстрелу. Каскады воды, низвергаясь с окружающих город сопок, неслись к гавани, заливая тротуары и мостовую. Спасаясь от дождя, Звонарев завернул в Сводный госпиталь. Подойдя к длинному одноэтажному зданию, он спросил в вестибюле о Варе. Ждать пришлось довольно долго.

Наконец Варя появилась. Она была сильно утомлена и без стеснения все время зевала.

- Я не спала две ночи, - объяснила она, - к нам перевели много тяжелораненых из других госпиталей; беспрерывно идут операции и перевязки.

Раздам лекарства и уйду. Подождите меня.

Через четверть часа они вместе вышли из госпиталя.

- Зайдем по пути в Мариинскую больницу проведать Сахарова, - предложила Варя. - Он будет очень рад. Миновав площадь, они подошли к большому двухэтажному зданию готической архитектуры, на главном фронтоне которого красовался большой красный крест. Варя провела Звонарева до просторной светлой палаты на четырех человек. В одном из больных прапорщик узнал Сахарова. Капитан сильно осунулся, пожелтел, лицо заросло густой щетиной полуседых волос. Глубоко ввалившиеся темные глаза лихорадочно горели.

- Весьма рад видеть, - оживился Сахаров. - Не подаю руки, чтобы не передать заразы. Как мило с вашей стороны навестить болящего старика.

- Вы получаете диетическое питание? - сразу приняла докторский тон Варя.

- При лечении брюшного тифа главное - строгое соблюдение диеты. Это необходимо для поддержания сил.

- Пока что у меня есть все, за исключением хорошего сердца. Оно износилось раньше времени...

Варя взяла скорбный лист, просмотрела температурную кривую, ознакомилась с назначением. Сахаров пытливо следил за выражением ее лица.

- Насколько я понимаю, все идет вполне нормально, даже сердечные лекарства назначаются вам в умеренных дозах, - значит, особой надобности в них нет, проговорила девушка, заметив взгляд капитана.

Лицо больного просветлело.

- Мне тоже говорили, что тиф в самой легкой форме, авось и мое сердце выдержит.

- Ни минуты в этом не сомневаюсь. Я принесла вам кизилового варенья.

- Не знаю, как и благодарить вас за ваше внимание ко мне, - растроганно ответил больной. - Что нового на фронте?

Звонарев сообщил о положении на фронтах, о планах обороны.

- Электропровод есть у моряков в порту. Я недавно сам им продал. Сейчас черкну Григоровичу записку. По старому знакомству он должен помочь моему другу.

На прощанье Звонарев пожал сухую и горячую руку капитана, а Варя обещала навещать его ежедневно.

- Не знаю, чем и как смогу отблагодарить вас обоих по выздоровлении! Во всяком случае - свадебный подарок за мной, - обещал Сахаров.

- Ой, что вы, мы об этом и не думаем, - за себя и прапорщика ответила девушка.

- Если сейчас не думаете, то скоро додумаетесь. Со стороны-то виднее. Я прошу вас, милая Варя, - позвольте мне так называть вас, - зайдите в мою контору, тут напротив, около мельницы, и передайте эту записку господину Шубину. Он у меня является главным доверенным лицом во время моей болезни, попросил капитан.

- С большим удовольствием, немедленно побываю там, - ответила девушка.

- Врачи говорят, что Сахаров совсем плох, у него никуда не годное сердце, - шепнула она Звонареву, когда они вышли из палаты. - Интересно, что он написал. - И она развернула записку.

На ее лице выразилось полное разочарование. На бумаге было нарисовано несколько иероглифов.

- Надо попросить кого-нибудь ее прочитать, - сказала она.

- Этого еще не хватало! - И, отобрав записку, Звонарев спрятал ее.

Шубин оказался пожилым человеком с круглыми черепаховыми очками на носу.

Он рассыпался в любезностях и сообщил, что все распоряжения Сахарова будут немедленно исполнены.

- А о чем он пишет? Я все хотела понять, что эти значки обозначают, и не могла! - улыбнулась Варя.

- Господин Сахаров хотел сохранить в секрете свои намерения, и он воспользовался китайской письменностью, тем более что кое-что касается непосредственно вас.

- Что именно, скажите, пожалуйста! Василий Васильевич никогда не узнает об этом, - попросила Варя.

- Дело очень щекотливое, и я не имею права ничего сообщить вам при всем моем горячем желании исполнить вашу просьбу, - отказался Шубин.