Стратегия одиночки. Книга третья (СИ) - Зайцев Александр А. - Страница 76

Мы с Ауном продукты совсем разного воспитания и разных цивилизаций. Мы даже рождены в разных мирах, но в этом наши мнения на удивление схожи. В принципе, по этому пути и в этом Цикле я иду уже давно. «Месть как воздаяние», именно этим оправдывал себя, когда на первом групповом отбирал жезлы у одних, обречённых мной на гибель, и отдавал другим. И то, что это воздаяние было за ещё не совершённые поступки, меня не остановило. Я тогда чувствовал некую внутреннюю правоту в своих действиях. Впрочем, и сейчас, по прошествии более чем месяца с того момента, по-прежнему считаю, что поступил тогда правильно.

Удивительное дело, все эти тяжёлые размышления не сделали моё настроение хуже. Скорее наоборот, немного успокоили. Успокоили, потому как неизвестность для меня всегда была неприятнее, чем даже самая жёсткая правда. Теперь, зная, что послужило основой «моего» срыва в Прошлом Цикле, я уже не так боялся повторения подобного исхода. Сейчас, в свете открывшегося понимания моего же характера, на некоторые моменты прошлого я взглянул под новым углом. И этот взгляд только подтвердил недавно сделанные выводы.

Так, к примеру, один парень ещё на юношеских соревнованиях мне осознанно нагадил, подсыпав толчёный перец в тальк. Точнее, он гадил не конкретно мне, а всем, кто выступал после него, но именно мне досталось больше всего, так как моя очередь была сразу за ним. Прямых доказательств, кто это сделал, у нас не было, но косвенных хватало. И через пять лет, нет чтобы даже не вспоминать-то, что произошло много лет назад. Наоборот… Когда мы встретились снова, уже на чемпионате страны, я отправил того паренька в больницу, немного подправив высоту прыжкового стола перед его выступлением. Даже сейчас, вспоминая сделанное тогда, я не испытываю ни малейших угрызений совести и по-прежнему считаю, что тот мудила получил по заслугам. И то, что он, возможно, уже и не помнил, как подсыпал перец в тальк много лет назад, в моих глазах никак его не оправдывало.

А ведь подобных примеров в моём прошлом не один и не два, и даже не десяток. Куда больше. При этом я был далёк от мести за какие-то мелочи, если меня кто-то толкал в транспорте или наступал на ногу, не извиняясь при этом, я не плевал таким людям в спину. Иногда правда хотелось плюнуть в спину особо отъявленных наглецов, но я себя сдерживал. Но если меня задевали, что называется, «за больное», то мог припомнить это и через много лет. И ведь те, кто меня знал, эту мою черту видели и мне о ней намекали, но я только отшучивался. К примеру, на слова «ну ты и злопамятный» отвечал «я не злопамятный, отомщу и забуду» или «я не злопамятный, просто злой и память у меня хорошая».

Объявление главного распорядителя о завершении турнирного дня встряхнуло меня. Поднявшись на ноги, кивнул Ауну и направился к выходу с трибуны. Мальчишка тут же вскочил и побежал за мной. Прибегнув к помощи служки, нашёл отведённую мне комнату и переоделся в своё, попросив постирать турнирные вещи к завтрашнему дню. После чего мы с Ауном покинули Арену.

В отличие от двух прошлых суток, этот турнирный день завершился задолго до того, как солнце начало клониться к закату. Оценив положение Дайрин относительно дневного светила, определил время как примерно четыре пополудни. Чувствуя моё настроение, Аун тихо шёл рядом, даже не пытаясь, в своей обычной манере, что-то рассказывать. За это я был ему немного благодарен, так как, не отвлекаясь на его болтовню, думалось спокойнее. В полном молчании мы спустились практически на две трети большой лестницы, как к нам подбежал мальчишка. Не курьер, не оборванец, обычный паренёк лет девяти-десяти, которых немало днём бегает по центральной площади города. Встав прямо перед нами, мелкий окинул нас оценивающим взглядом, широко улыбнулся и достал из-за пазухи небольшой, всего в палец величиной, свиток и протянул Ауну со словами:

— На! Это тебе!

Сын торговца посмотрел на меня и только после моего кивка взял свиток в руки.

— А кто велел тебе передать это? — Спросил Аун.

— Я не выдаю своих клиентов! — Гордо вздёрнув нос вверх, ответил ему мелкий и тут же рванул со всех ног, буквально через десяток секунд скрывшись в толпе.

Конечно, я мог перехватить мальца. Но хватать ребенка на глазах сотен человек было не самым лучшим выбором. Да и, скорее всего, кто-то использовал мальчишку, как случайного курьера, за несколько медных или за обещание купить сладость, и он многое не расскажет даже при желании. Пока я взглядом провожал мелкого, Аун уже развернул свиток.

— Не делай так больше, не открывай ничего сам, дай мне проверить сперва. — Прочитал я ему тут же небольшую нотацию.

— Но и не вскрывая, я знал, от кого послание. — Юноша, извиняясь, пожал плечами.

— Да? — в моём вопросе чувствуется сомнение.

В ответ Аун поднёс свиток к носу и шумно демонстративно втянул воздух.

— Запах этих пряных трав я узнаю из тысячи. — По его лицу пробежала улыбка.

— Послание от невесты? — Мой вопрос был задан скорее для проформы, я и так уже знал ответ.

— Да. — Ответ Ауна слишком лаконичен, и что-то не похоже, чтобы он прыгал от радости.

— Покажешь мне, или что-то очень личное?

Видно, что юноша сомневается. Помявшись почти полминуты, он всё же приходит к решению и протягивает свиток мне. На столь небольшом куске бумаги многое не напишешь, так и здесь поместилась всего пара строк. Красивым, убористым, я бы сказал женским почерком, было написано: «Мне надо многое тебе сказать. Будь осторожен, ты в опасности. Как сбегу от наседок, дам тебе знать. Место встречи ты знаешь.» Ни имени, ни подписи. Но и так понятно, от кого это письмо. И всё же задаю вопрос:

— Ты узнаёшь почерк?

— Что? — Не понял моего вопроса Аун.

— Повторяю, ты узнаёшь почерк своей суженой?

— А? Я не знаю… — Потупился парень.

— Это как? Вы никогда не обменивались посланиями раньше?

— Обменивались, но за Алаю всегда писала Шадраси, помощница тётушки Зиань. Тётушка всегда считала личные переписки чем-то пошлым. — Пожал плечами юноша. — Так что, к моему стыду, я не знаю почерка Алаи. Зато запах её любимых трав всегда узнаю. — Забрав маленький свиток из моих рук, Аун снова его обнюхал. — И это тот самый запах.

— И что за место встречи, о котором «ты знаешь»? — Продолжаю расспросы.

— Когда мы были совсем маленькими. — Глаза юноши затуманились, словно он погрузился в воспоминания, — то часто играли на складе, принадлежащем семье Зиань. Сбегали от родителей и там бегали. Думаю, речь о нём. Больше мы наедине нигде не встречались.

— Как считаешь, Алая имеет в виду какую-то новую опасность для тебя или что-то случайно узнала о нападениях?

— Надеюсь, что узнала что-то о нападениях, а не о каких-то новых неприятностях, — юноша тяжело вздыхает и договаривает, — впрочем, я уже ничему не удивлюсь. После смерти отца на меня словно весь мир ополчился. — Подняв взгляд, он улыбнулся. — И если бы не вы, мастер, не знаю, что бы я делал.

Попросив свиток-письмо, взял его в руки и ещё раз осмотрел самым внимательным образом, но никакого подвоха так и не заметил. Если на нём и была какая-то магия, то распознать её у меня не получилось. Скорее всего, это и правда было послание от Алаи. Но моя паранойя сегодня особенно придирчива. Видимо, из-за того, что я получил пусть косвенные, но всё же доказательства не случайной гибели Кристо.

— Одно мне не очень понятно, — возвращая послание Ауну, произношу я. — Почему письмо передали здесь? Куда проще было принести его к тебе домой.

— Так когда я ещё дома буду? — Отмахнулся юноша. — А то, что я, когда вы сражаетесь, всегда на Арене, это для Алаи не секрет. К тому же она иногда ходит на бои, — мальчишка взмахнул руками, — не одна, конечно, а под присмотром Шадраси. — Заметив мое выражение лица с приподнятыми бровями, он добавил. — Нет, я её сегодня не видел на трибунах. Но это ни значит, что она там не была. Народу-то сегодня битком, были люди, которые даже в проходах стояли. Я мог её не увидеть, а вот она меня вполне могла разглядеть, так как в секторе для участников турнира и их гостей, кроме нас с вами, было всего два десятка человек.