Глядя в будущее. Автобиография - Буш Джордж - Страница 28

Бывший президент удалился в свое владение на Педернейлс-Ривер. Через общего друга Овету К. Хобби до меня дошла весть, что Джонсон оценил мой приезд на аэродром базы "Эндрюс". Затем на одной публичной церемонии в Хьюстоне, где мы оба присутствовали, он пригласил Барбару и меня нанести визит на его ранчо. Мы вылетели туда на один день и испытали, что такое легендарная поездка по ранчо, которую Линдон обязательно совершал со всеми своими гостями. Это была гонка по разбитым дорогам в белом "линкольне" со скоростью 130–140 километров в час с нашим хозяином за рулем и машиной секретной службы, пытавшейся не отстать от нас.

Мы говорили о политике, но лишь в общих чертах. Он спросил о моем отце. Они вместе служили в сенате и уважали друг друга, оставаясь на противоположных политических позициях. Говорили также о том, как идут дела при администрации Никсона. Но ничего конкретного. В ту поездку — ничего.

Но в следующий раз мы вели именно специфический разговор. По Техасу циркулировали слухи, что Белый дом хочет, чтобы я снова выступил против Ралфа Ярборо. Президент Никсон и другие стратеги партии, включая таких техасских политических лидеров, как Питер О'Доннел, рассматривали кресло Ярборо в сенате как место, которое мы можем занять в результате общенациональных промежуточных выборов. Считали, что единственной причиной, по которой я не побил Ярборо в 1964 году, было то, что он "сидел на фалдах джонсоновского фрака". Шесть лет спустя он казался более уязвимым, чем когда-либо. Спекуляции о моей возможной борьбе за место в сенате начали проскальзывать в интервью, когда я посещал Техас. Не заинтересован ли я? Не откажусь ли я от моего места в палате ради выставления своей кандидатуры в сенат?

Правда же заключалась в том, что я еще не принял решения. С одной стороны, либеральное прошлое Ярборо еще шло вразрез со взглядами большого числа техасских демократов… Но…

Это были промежуточные выборы — что всегда неблагоприятно для партии, сидящей в Белом доме, — и страдала экономика; а эти два серьезных фактора работали в 1970 году в пользу демократических кандидатов.

У Джонсона и у меня было много общих друзей. Один из них предположил, что было бы хорошо спросить совета бывшего президента, стоит ли мне выставлять свою кандидатуру в сенат. Я не был настолько наивен, чтобы думать, что Джонсон, как бы плохо он ни относился к Ярборо, станет когда-либо поддерживать республиканского кандидата, но возможность узнать его мнение на этот счет была слишком заманчива, чтобы ею пренебречь. Джек Стил, мой хьюстонский друг и человек, оказывавший мне поддержку с тех пор, как я впервые занялся политикой, и я слетали на ранчо бывшего президента.

На этот раз визит не включал большой автомобильной гонки, поскольку Джонсон ждал приезда других гостей, включая одного из моих коллег-демократов по палате представителей Джейка Пикла. Я взял быка за рога. Наш хозяин сказал, что да, он слышал о возможном выдвижении моей кандидатуры, но (как я и ожидал) он — демократ и будет всегда поддерживать демократического кандидата в любой избирательной кампании. Конечно, у него есть друзья, которые вольны делать, что им угодно.

"М-р президент, — сказал я, — мне еще предстоит принять решение, и я хотел бы получить ваш совет. Мое место в палате гарантировано — в прошлый раз у меня не было оппозиции, — и у меня крепкое положение в бюджетной комиссии".

Линдон согласился, что это отличное место для молодого конгрессмена.

"Я не против того, чтобы рисковать, — сказал я. — Но через несколько сроков я получу старшинство в какой-нибудь влиятельной комиссии. Я просто не уверен, что должен вступать в эту рискованную игру, что она действительно стоит того".

"Сын мой, — сказал Джонсон, произнося это медленно и четко. — Я служил в палате. — Он помолчал. — И я имел честь служить в сенате тоже. — Еще одна пауза. — Оба места хороши для того, чтобы служить обществу. Так что я не буду советовать тебе, что делать, за исключением того, что скажу: вся разница между положением сенатора и положением конгрессмена — это разница между куриным салатом и куриным пометом. — Он снова помолчал. — Ясно ли я выразился?"

Джек Стил и я вылетели обратно в Хьюстон. Я начал склоняться к тому, чтобы вступить в борьбу, хотя я не предполагал, конечно, что Джонсон посоветует мне выставить кандидатуру против достопочтенного демократического сенатора. Но как бы то ни было, поездка была стоящей. Она прояснила мои возможности выбора. Если бы выбор зависел от меня и я смог бы провести правильно избирательную кампанию, я выбрал бы куриный салат.

Наилучшим образом разработанные планы… и политический риск.

"Кто бы подумал, — писал Рид Беверидж в "Хьюстон кроникл" после голосования, — что Буш получит 1 033 243 голоса и все же проиграет?"

Существуют некоторые вещи, объяснял я детям на следующее утро, которых просто не должно быть.

Во-первых, мы считали Ралфа Ярборо уязвимым и были правы. Настолько уязвимым, что консервативные демократы, проталкивая нужного кандидата (поддерживаемого не только Линдоном Джонсоном, но и бывшим губернатором Джоном Коннэлли), победили его прежде, чем я получил свой шанс.

Во-вторых, мы победили в городских районах — в графствах Харрис и Даллас — с общим перевесом в 100 тысяч голосов, но предложение "крепкие напитки в розлив" привлекло к урнам рекордное число избирателей в сельских графствах. В те дни все они были демократами, все голосовали против "открытых салунов" и все за строго однопартийных кандидатов.

Таким образом, я вернулся в Вашингтон и должен был дослуживать там последние недели моего срока как конгрессмен. Но сначала состоялась пресс-конференция в моем офисе в "Федерал-билдинг" в Хьюстоне. Первый вопрос, конечно же, сводился к тому, как я себя чувствую и что обещает будущее.

"После того как преодолеешь первоначальную боль поражения, все выглядит не так уж плохо, — отвечал я. — Будущее выглядит далеко не столь мрачным, каким оно казалось восемь часов назад".