Грани обмана (СИ) - Мягкова Нинель - Страница 58

Один так прямо и сказал:

— Рад, что ты поступил правильно. Запечатанная жена — мир в семье.

— Да, вот бы еще и рот ей запечатать, вообще идеально было бы! — пробурчала я едва слышно, но предательский ветерок, внезапно подувший неизвестно откуда, разнес фразу по соседям.

Слева послышался с трудом сдерживаемый смешок.

Его высочество сидел рядом с Уинтропом, как самый почетный гость, и с уважением поглядывал на меня. Не такой уж он и страшный… не в плане внешности, конечно. Я про ауру властности и силы, которую я ожидала ощутить рядом с монаршей особой. Человек как человек, приятной внешности, видно, что с чувством юмора.

Со страной только ему не повезло.

Но что поделать… чем можем, мы с Уинтропом посодействуем.

Проводить меня в супружеские покои по все тем же традициям должна была моя мать. За неимением оной вызвалась было герцогиня, но мы с Мэдом совершенно одинаково на нее посмотрели, и она села обратно. Со мной в итоге пошла местрис Вайн.

Пожалуй, в этом мире она действительно заменила мне если не родительницу, то наставницу и в какой-то степени старшую родственницу.

— Я приду чуть позже, — пообещал дознаватель, снова включая официальную версию себя. — Мне еще с моей матушкой необходимо побеседовать… о жизни. И жизненных ценностях.

Местрис Вайн проводила меня молча. Ей явно хотелось сказать многое, причем половину непечатно, но она сдерживалась ради меня. Понятно, что стоит начать обсуждать свежий рубец, и я сорвусь в истерику. Не самое лучшее начало для брачной ночи…

Помощь гадалки оказалась весьма кстати, когда пришла пора переодеваться. Сотня мелких жемчужных пуговичек на спине — отличное упражнение на терпение и выдержку.

Убедившись, что я не собираюсь рыдать и убиваться, а также не нуждаюсь в наставлениях и советах по поводу того, что делать дальше с мужем, местрис Вайн оставила меня одну.

Наконец-то.

В ожидании молодожена я успела уполовинить бутылку красного. Винишко оказалось обманчиво легким, фруктовым, с приятным терпким послевкусием. Жаль, колбаски или мяса нам не положили. Вообще о провизии супругам в первую брачную ночь не позаботились совершенно. Ну что за еда — ягоды и фрукты? Возмутительно!

Когда Уинтроп переступил порог, я как раз размышляла, сходить ли на кухню за нормальной пищей вроде копченого окорока или все-таки горничную послать, и не упадет ли она в обморок, если я потребую столь вопиюще мужской еды?

— Ну как? — вежливо поинтересовалась я, хотя степень наказания свекровушки меня не слишком занимала.

Понятно, что в тюрьму ее сын не отправит, да и за что? Ее по-хорошему и осудить никто не возьмется. Она пыталась сделать из меня приличную женщину. В ее понимании.

Да другой маг на месте Уинтропа еще и поблагодарил бы!

За то, что он рассердился, я полюбила его еще сильнее.

Мой муж каждый день старательно мне доказывал, что достоин моего доверия. Жаль, что его матушка не понимает наших отношений и чуть было все не разрушила.

— Завтра она выедет в наше загородное поместье, — вздохнув, Уинтроп налил себе полбокала, взвесил бутылку в руке и добавил мне по края.

Понимает, говорю же!

— Обратно не вернется. Я запретил ей появляться в столице, — мрачно продолжил супруг и неожиданно опустился передо мной на колени.

Дрожащими пальцами провел по краю кружевной сорочки, но, кажется, не замечал всей открытой и скрытой ею красоты. Его взгляд был прикован к моим ключицам, под которыми раскинулась алеющая воспаленной плотью печать.

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить?

— Это же не ты сделал, — пробормотала я, растроганная до глубины души.

Все-таки любит меня мой дознаватель, ценит и понимает!

— Все равно, я должен был догадаться, что она задумала неладное, — упрямо мотнул он головой. — Мне так жаль…

— Зато теперь я идеальная жена! — с особым цинизмом ковырялась я в нашей общей ране. — Будет что показать свету, вон какая печать получилась яркая!

Уинтроп оскорбленно вскинулся, но прежде чем он успел выдать гневную тираду, я подцепила ногтем край наклейки, и потянула ее вверх. Кусок субстанции телесного цвета отдирался с хрустом и мелкими волосками — я в состав не пожалела желатина.

Потерла покрасневшую, но совершенно гладкую кожу, поморщилась. Ко всем неприятным ощущениям — печать действовала все это время, лишая меня магии, поскольку соприкасалась с телом — добавились еще и прелести спонтанной эпиляции.

— Как… что… — вытаращился мой муж, отшатываясь и падая на пол. — Как ты это сделала?! — наконец выдавил он, расплываясь в совершенно счастливой и немного недоверчивой улыбке.

— С трудом! — честно призналась я. — Страшно было — жуть. Сам понимаешь, проверить эффективность нашлёпки мне было не на ком, оставалось уповать на логику и туманные описания из учебников. Из твоей, между прочим, библиотеки.

— Рад, что оказался тебе полезен, — совершенно серьезно сообщил Уинтроп.

Такое поведение я не могла оставить безнаказанным — пришлось садиться на него сверху и поощрительно зацеловывать.

— Кстати, я знаю, как ты еще можешь быть мне полезен, — прошептала я ему в губы, когда кружевная ночнушка перекочевала куда-то в угол, а из одежды на дознавателе остались одни штаны.

— Дай угадаю! — подмигнул он и, радостно подхватив меня на руки, потащил в сторону постели.

— Не угадал! — хихикнула я, беззаботно болтая ногами.

Приятно все-таки почувствовать себя девочкой, о которой заботится большой и сильный мужчина!

При этом не подавляет и не гнобит.

Уинтроп остановился, не дойдя до кровати двух шагов, и с недоумением на меня посмотрел.

— Нет, это тоже, само собой, — поспешно заверила его я. — Но если ты не заметил, за сегодняшний день невесту кормили разве что летавшим в воздухе рисом.

Желудок оглушительно заурчал, подтверждая сказанное и тоже жалуясь.

Нет, серьезно, может, это хитроумный план такой, чтобы жена не сопротивлялась? Потеряет сознание от голода и пребывания в корсете, все удобнее…

— Не будем тревожить твоих горничных! — решительно заявил Уинтроп, сгружая меня на покрывало и быстро натягивая обратно рубашку. — Пойду скажу Сигусу, что проголодался. Он от меня и не такое видел, привычный.

Я смотрела вслед своему мужчине, со все возрастающей ясностью понимая, насколько же мне с ним повезло!

А ему, разумеется, со мной.

Эпилог

Два года спустя

Яркие огни сияют на ветвях деревьев, придавая импровизированной сцене загадочности и таинственности.

Я дергаю за шнурок, ткань падает плотными складками, открывая спрятанных под ней до последнего момента птиц. Местные голуби отчего-то отвратительно поддавались дрессировке, куда хуже тех, с которыми я привыкла иметь дело. Но записки относить обратно на голубятню уже научились. И сидеть тихо по команде — тоже.

Трепеща крыльями, десяток белоснежных пернатых взмывает в воздух, лампы на мгновение гаснут, а когда снова зажигаются — с неба осыпается настоящий дождь из розовых лепестков.

— Очаровательно! — громко восхитилась одна из фрейлин королевы.

Сама ее величество лишь молча взирала на представление, никак не показывая что вообще понимает, где находится и зачем.

От Уинтропа — за годы брака я так и не привыкла толком называть его по имени — мне было известно, что запечатывание в свое время губительно сказалось на разуме Иробеллы. На то чтобы родить королю наследника остатков сознания хватило, как и присутствовать на многочисленных приемах, кивать невпопад и делать величественный вид. Похоже, то были рефлексы, вбитые с младенчества.

Остальное, увы, требовало мысленных усилий и воли, а ни того, ни другого у королевы не осталось. Послушная кукла, не более.

Жутковато, в общем.

Гости зааплодировали, я вернулась к мужу, пропуская следующую исполнительницу. Вечер дамских талантов подходил к концу. Остальные дамы музицировали, пели или исполняли проникновенные стихи собственного сочинения. Мужчины позевывали, с нетерпением ожидая когда их позовут в курильную комнату.