Разбойник (СИ) - Смирнов Прохор - Страница 8

Задира обнажил клыки, сжал кулаки, глаза его налились кровью. Каждый грайдец знал, что это означает. А сейчас вокруг них уже собралась целая толпа. Мадралы держали грайдцев очень жёстко, дрались грайдцы только вечерами, когда разрешали надсмотрщики. Этого было слишком мало, чтобы утолить их жажду. Заведённые, они подрыкивали, что-то выкрикивали. Гросох чувствовал множество злобных взлядов, словно пытающихся пронзить его шкуру. То, что такие же взгляды были направлены и на Задиру, совсем не помогало.

– Жалкая крыса! – плюнул Гросох. – Бежишь жаловаться мадралам, вместо того, чтобы решить всё, как грайдец!

– А ты всегда их задираешь! Ты навлекаешь на нас новые тумаки и ожоги!

Внутри у Гросоха снова заклокотало, и он тоже сжал кулаки.

– Если бы ты не забрал у меня корзину, мадралам не на что было бы злиться!

Задира грозно выпрямился и зарычал.

– Ты обвиняешь меня?!

Гросох уже не раз и не два был в таких ситуациях. Он знал, что означает такое поведение его противника, и что теперь всё зависит от него самого. Но сил на то, чтобы сдерживаться дальше, больше не было. В конце концов, все грайдцы, так или иначе, рождены, чтобы драться.

Поэтому Гросох выпрямился и ответил рыком на рык.

– Да!

В тот же момент Задира наклонился и бросился на Гросоха. Гросох выдержал столкновение и опустил кулачище на загривок противника. Тот дёрнулся, отступил назад, ударил Гросоха в корпус и опять бросился на него, раззявив в рыке пасть. Гросох тоже зарычал, ударил противника в челюсть.

Удары, укусы, толчки то и дело сотрясали воздух. Они подняли тучи пыли, опрокинули все корзины с мафшахерхом вокруг. Грайдцы в толпе тоже рычали, кричали, потрясали руками. Кто-то выбрал сторону Задиры, кто-то – сторону Гросоха. Однако разнять дерущихся, несмотря на то что это обязательно вызовет гнев мадралов, никто не порывался – останавливать бой нельзя ни при каких условиях. Грайдцы так просто не делают.

В очередной раз сошлись борющиеся грайдцы. Гросох поднял руку, защищаясь, но Задира вцепился ему в локоть клыками. Гросох заревел, попытался вырвать руку, а потом вонзил когти на правой руке противнику в ухо и резко дёрнул. Задира глухо рыкнул и отошёл.

Гросох не знал, сколько времени прошло, но они оба были уже изрядно потрёпаны. У Гросоха, помимо прокусанного локтя, был разорван бок, в который вонзились когти Задиры. Зато Задире досталось точно не меньше: оторванное ухо, разбитое лицо, и, судя по неуклюжим движениям, сломано одно из левых рёбер. Если бы поединок шёл между членами одного клана, или просто случайно повздорившими друзьями, таких увечий было бы вполне достаточно, чтобы его прекратить. Но среди рабов не было ни друзей, ни соплеменников. И ни Гросох, ни Задира сдаваться не собирались. Поэтому они оба подняли кулаки, оба грозно зарычали, оба двинулись друг на друга…

В уши Гросоху ударил резкий звон. Его шею пронзила ревущая огненная боль. Он невольно повалился на колени, глухо рыча. Такой боли не могло доставить ничто другое, ни одно оружие и пытка. Магия – самый страшный бич живых существ. Даже грайдцев.

Гросох знал, что то же заклятие скрутило и Задиру. Среди грайдцев-рабов, снова появился мадрал. Его хлыст свистел над головами грайдцев, обращая их в бегство. Кто-то кинулся прочь от хлыста, кто-то закрыл голову руками, кто-то пытался рычать и уклоняться от хлыста…

Гросох опустил взгляд и с трудом прислонил руку к пылающей татуировке, безуспешно пытаясь унять боль. Как столь жалкая вещица может остановить грайдца?..

Но тут боль исчезла. Гросох опустился на колени и исподлобья посмотрел на мадрала. У ног надсмотрщика кое-какие грайдцы-рабы собирали рассыпанный мафшахерх.

– Вас, животных, надо держать в цепях, а на ночь загонять в клетки, – процедил мадрал. – Вас ждёт казнь на столбе!

Он раскрыл свою пасть, лицо его сморщилось больше обычного. Мадралы часто так пугали других существ. Вместе с тем, что мадралы – Старшая раса, да ещё и сведущая в магии, такой облик способен был напугать любого. Из тех, кто легко пугался, конечно.

Ещё в детстве, в другом мире, Гросох слышал истории о том, как грайдцы били и мадралов, и альтов, и экбен. Они собирались в огромные союзы кланов, больше, чем когда-либо видел Рейбор, брали с собой столько оружия, сколько не могли выплавить кузницы людей и гузуров и за сто лет, и в славных битвах одерживали верх над могущественнейшими магами. Именно на это надеялись грайдцы его мира, когда поднялись на борьбу с прошлыми хозяевами… Но оказалось, что все те истории и были просто историями. В реальном мире всё было иначе.

Гросох обнажил клыки. Если этот мадрал собирается его наказывать, пусть попробует!..

Но мадрал внезапно вернул обычное выражение лица и слегка склонил голову. Затем на его губах появилась лёгкая улыбка.

– Раз уж вы уже начали… – он отвёл хлыст за спину. – Хозяину сегодня вечером нужен будет грайдец-боец. Для одного очень важного дела. Именно боец, не просто бугай. Драка должна была быть уже после убора урожая, но раз так, то так, – хлыст опять щёлкнул. – Деритесь до смерти. Кто победит – будет освобождён от работ на то время, пока хозяину нужен боец.

Гросох не собирался подчиняться. Дело было не в каком-то особом свободолюбии или стремлении к неповиновению. Просто… Грайдцы рождены воевать и сражаться, проливать кровь, свою и чужую. Все грайдцы, без исключения. Но когда грайдцев, как скот, держат в стойлах, понукают ими, смешивают с грязью… Разве и тогда грайдцы должны сражаться друг с другом? Разве должны они исполнять недостойное, только потому, что им приказали?

Эта была не его мысль – он услышал её давным-давно, от другого, более мудрого грайдца, и с тех пор никто больше не повторял её. Не мыслил так и Задира, бросившийся на Гросоха тут же, как только отошёл мадрал.

Этот бросок был наполнен такой яростью, что Гросох едва выдержал напор и чуть не упал. Сразу за этим на него обрушился град ударов, царапин, укусов. Гросох успел сам ударить противника несколько раз, но это Задиру вовсе не остановило. Он наседал и наседал, до тех пор, пока Гросох наконец не упал.

В этот момент Задира на мгновение застопорился, задрав пасть кверху и издав торжествующий рык. Гросох видел, как некоторые грайдцы, снова собравшиеся в толпу, победно подняли кулаки. Увидел он и безучастное лицо мадрала, наблюдавшего за происходящим, будто бы следил за какими-то возящимися в пыли тараканами…

И тут Гросоха обуяла ярость. Его не забить до смерти какому-то выскочке, вроде Задиры! Он – настоящий грайдец!

Он ушёл от удара ноги Задиры и вскочил, ударив его в то место, где должны были быть сломанные рёбра.

Задира глухо взвыл и сжался. Гросох ударил его в оторванное ухо, снова ударил по рёбрам, а потом в челюсть. Голова Задиры опрокинулась назад, он, пошатываясь, стал отступать. Гросох не терял времени: подскочив к противнику он вцепился руками в челюсти и потянул.

Задира понял, что сейчас будет, и заизвивался. Гросоху в плечи, в грудь, в шею впивались когти, сыпались удары, но Гросох не сдавался. Он всё тянул и тянул, пока наконец с хрустом и хлюпаньем нижняя челюсть Задиры не оторвалась и осталась у него в руке.

Его противник повалился на землю. Настала очередь Гросоха победно и громогласно рычать. Увидев, что Задира по-прежнему ползает на четвереньках, Гросох несколько раз припечатал его голову к земле ногой. Задира окончательно затих.

Гросох торжествующе глянул на остальных. Он вышел победителем из схватки с врагом! По традициям грайдцев не было большей доблести!..

Вот только остальные либо забыли об этом в рабстве, либо просто предпочитали не вспоминать. Потому что и сейчас Гросоха сопровождали всё те же злобные взгляды, что и до схватки.

На губах мадрала появилась презрительная усмешка.

– Хорошо, – сказал он, и его морщинистая кожа уродливо дёрнулась. – Выбор сделан. Сейчас ты должен отдохнуть. А вечером ты предстанешь перед нашим господином. У него будет для тебя задание, – он посмотрел на остальных грайдцев, обнажил длинные клыки и снова закричал страшным потусторонним голосом: – А вы возвращайтесь к работе! Не то познаете на себе всю силу магии!