Повелительница Вселенной. Будни бога (СИ) - Макуш Тиана - Страница 88

Выбор предоставлялся не такой и маленький, скорее даже вполне широкий — смертность новорожденных в этом вроде бы развитом уже мире была ненамного меньшей, чем в каком-нибудь отсталом, не имеющем понятия о высоком целительстве. На Земле целительства не существовало, но зато прекрасно развилась наука — медицина, — и при таких данных наблюдать ситуацию с детскими смертями было по меньшей мере странно. Но, увы, не необъяснимо. Впрочем, как уже сказала, для меня это означало лишь достаточно широкий выбор.

Следующий ограничивающий фактор — пол. Я привыкла жить женщиной. И хотя мужская ипостась нисколько не напрягала и не казалась чуждой, но… Далее — внешность. Опять же, к своей я привыкла и вполне способна изменить новорожденное тельце под нужный вид, но не может же быть светленькой зеленоглазой малышки у смуглых брюнетов? Хотя всякое возможно, конечно. Однако я предпочитала не рисковать будущей родительской любовью — это также очень важный фактор для счастливого детства пока ещё беззащитной оболочки. Истинно смертное тело, а не такое модифицированное, что обычно использовала в путешествиях, не способно вынести мощь божественной сути.

Так что требовался ребёнок, у которого не возникнет семейных проблем из-за слишком сильного отличия его от родителей. Но и это не окончательный фактор выбора. Из оставшихся двадцати подходящих будущих младенцев я постепенно отсеивала тех, кто мог бы расти в недружной семье, где-то в глубинке, в нищете. Более того, я хотела, чтобы новое тело, взрослея, получило максимум возможного, и искренне считала, что для этого подходит только столица.

После анализа всех условий осталось только два ребёнка. Но в одной семье, хоть и обеспеченной из-за близости к власть имущим, был пример старшего сына — избалованного, туповатого подростка, не знающего ни в чём отказа. После пробуждения моя суть, конечно, всё подкорректирует, но зачем такие сложности? Да и сомневалась я, что у ребёнка, при таком подходе к воспитанию, появится тяга к знаниям.

А вот вторая семья… Путь им предстоял сложный, но сильный характер мужа и тихая стойкость жены обещали, что воспитание отпрыска будет интересным, но при этом щедрым на любовь и заботу. Да и материальное благополучие им светило в скором будущем после рождения дочери. В общем, после долгих поисков я определилась.

Девочка не могла выжить. И причина тому не какое-то серьёзное заболевание, а простое небрежение своими обязанностями местных лекарей. Да, в будущее нельзя попасть, но я ведь могла довольно точно видеть жизни, как бы предугадывая: длительные тяжёлые роды и сине-фиолетовый младенец с обвившейся вокруг горла пуповиной. А те, чьё призвание спасать, равнодушно разводят руками. В болотно-зелёных глазах рыжеволосой красавицы, теперь выглядевшей измождённой и потухшей, горе и боль, а высокий светловолосый мужчина сжимает зубы и кулаки, когда ему сообщают о гибели дочери. Да, эта семья мне подходила.

Определившись, решила навестить Гавань (время позволяло) и хотя бы мельком глянуть, что там происходит. Как оказалось, ничего особо серьёзного. Да и шесть лет — не такой долгий срок, а Краш вполне справлялся со своими обязанностями. Сейчас он тоже должен мне послужить в очень важном деле, в пробуждении божественной сути. Придуманный план можно было назвать слишком жестоким, но я небезосновательно опасалась, что взросление в среде смертных наряду с несомненными плюсами может принести и нежелательные побочные эффекты в виде лишних моральных запретов и особенностей сознания. Так что прошлую личность придётся уничтожать, не затрагивая полученных знаний.

Фештар не выглядел довольным, но выбора у него не оставалось, кроме как выполнить приказ. Отдав последние распоряжения, вновь вернулась на Землю и… от души выругалась. Я опоздала. Немного обсчиталась в соотношении времени, и роды завершились три часа назад. А привязку к моменту, когда покинула Землю, как-то не догадалась оставить. Отвыкла, или последствия ловушки Хаоса ещё сказывались.

Да что ж такое? Опять всё заново?! Но я уже выбрала самый оптимальный вариант. И настолько захотелось изменить случившееся, что просто перенеслась на несколько часов назад. Без всяких меток-привязок и сложных манипуляций с временными потоками. Так мне открылся второй дар, пришедший с силой Хаоса.

Но радоваться и пытаться анализировать произошедшее времени не осталось — я оказалась ровно в том моменте, когда от задохнувшегося в утробе матери дитя отделился светящийся комочек души. Не раздумывая, тут же заняла освободившееся тело, направляя энергию на поддержание жизни в новом вместилище.

По ощущениям, прошла целая вечность, когда чудовищное давление исчезло, с горла убрали «удавку», и получилось вздохнуть. Слабый писк заставил окружающих роженицу людей засуетиться, а меня — испытать массу неприятных ощущений. Благо органы чувств у детей слабо развиты. Тело пищало, а я трудилась над ним, укрепляя, исправляя мелкие проблемы, закладывая хорошее здоровье, меняя синие, как у отца, глаза на свои родные, тёмно-зелёные. Волосы и так светлым пушком покрывали голову, а потом сами изменятся.

Сознание засыпало постепенно, в течение месяца, хотя основная часть силы законсервировалась почти сразу. Но и остатков хватило, чтобы придать малышке нужные мне качества: упорство, склонность к логическому и одновременно образному мышлению, заложить высокий потенциал для развития разума, внедрить глубоко в подсознание желание развиваться физически и познавать новое — чем больше, тем лучше. И родителей удачей наделила — она им точно понадобится.

Наконец сущность полностью законсервировалась, и лишь напоследок вяло шевельнулась мысль, что время до совершеннолетия пролетит единым мигом.

Михаил сидел на балконе, с наслаждением втягивая сигаретный дым и бездумно глядя на багровый закат. Зловеще, и красиво. С жизнью требовалось что-то решать. Серьёзное ранение перечеркнуло, казалось бы, устроенное и понятное будущее, зато подарило свет в окошке, его Маришку.

С весёлой и жизнерадостной студенткой Мариной Карасёвой Михаил Темнов, отставной майор войск спецназначения, познакомился банально, в санатории. Шёл девяносто третий год, сильная когда-то страна трещала, всё вокруг рушилось, а он умудрился найти своё счастье.

Он первым из семьи пошёл служить: не просто отбыть положенные два года в армии, а посвятить правому делу всего себя. Так верилось в молодости. Высшее командное училище в Рязани выбрал сам, несмотря на уговоры отца и деда — потомственных хирургов. Хватило года службы в десанте, намёков командира, и отличник боевой подготовки, уже через полгода обзавёдшийся сержантскими лычками, определил свою судьбу. Михаил хотел защищать Родину.

После училища — стажировка в родной части, но уже в офицерской должности, и ещё через полгода — предложение, «от которого невозможно отказаться»: его отправили в спецназ. Мечта сбылась: последующие пять лет он только и делал, что защищал. Пусть не Родину, но её интересы. Так им говорили. Афганистан, Южная и Северная Осетия, Карабах, с небольшими перерывами… На последнем он сломался, в прямом смысле: буквально перед окончанием командировки операция, засада и отступление… по минному полю. Взрыв.

Родина, которую так хотелось защищать, наградила внеочередным званием, протезом размозжённой ступни и комиссованием. Инвалид в неполных двадцать восемь, не умеющий ничего, кроме как сражаться. Было тяжело. Долгое лечение, операции, причитания матери и хмурые взгляды отца, запои — куда ж без них? — и эта, изменившая всё поездка в один из Пятигорских санаториев.

Хромая, но ужасно жизнерадостная девушка, рыжая, вся какая-то солнечно-летняя, растормошила вечно хмурого военного инвалида. А ведь были вокруг и более здоровые парни, молодые, с жадностью смотревшие на весёлую красавицу, а она выбрала его, забалтывала до того, что Михаил, неожиданно для себя, начинал смеяться или тоже рассказывать что-то в ответ.

Марину в военный санаторий запихнул дядя — начальник военкомата. Девчонка со школы занималась спортивной гимнастикой, участвовала в межинститутских соревнованиях, и недавно получила травму — разрыв связок коленного сустава. Тренер говорил, что всё поправимо, что надо подлечиться и снова в бой — на носу общегородские соревнования. Но Марина тщательно всё обдумала и решила оставить столь травмоопасный спорт. «Мне ещё детей рожать, и мама им нужна здоровая!» — смеясь говорила девушка и хитро косилась на собеседника. А он всё не мог поверить, что действительно интересен такой как она.