Измена. Верни мне мою жизнь (СИ) - Томченко Анна - Страница 6

— Тебе надо — иди и говори. С Ангелиной, — жёлчно выдаю я, и по лицу Макара сразу начинают бегать эмоции от брезгливости до злости. Но мне теперь не страшно. Я грёбаная супервумен.

— Вот тут неудобно получилось… — тянет Макар, пытаясь поймать меня хотя бы за рукав. Меня касается его аромат ванили с горькой нотой в конце, и я готова забыться на мгновение, чтобы ощутить этот аромат на себе, но в последний момент мозг выдаёт:

— Тут? Значит, со шлюхой в моей постели удобно было?

Боже мой. Оказывается, Макар такой растерянный, когда его лицом в дерьмо тыкают. Жаль, раньше не знала. Жаль, берегла его мужское эго, а он меня использовал. Он пользовался моей любовью, моей верой в него, моим обожанием. В итоге я получила предательство. Измену.

Долгую, растянутую на года. С разными женщинами, чтобы это могло сойти за случайность. С разными последствиями, одним из которых стала беременность Ангелины.

— Полли, это не тот разговор, который надо проводить с такой обстановке… — он обводит рукой двор.

Не та обстановка, не тот разговор. Не та женщина…

Всё не то. Жизнь наша с ним тоже не та. А я ведь хотела состариться вместе. Вязать ему удивительно длинные шарфы, чтобы он выглядел в них нелепо, но всё равно носил, ведь так бы радовал меня.

Я хотела услышать первый крик нашего с ним ребёнка и его слова поддержки в это время. Увидеть, как он кружит на руках нашу дочь, как кружил меня всю жизнь, приподнимая за талию и смотря в глаза.

Хотела одной ужасно длинной ночью признаться, насколько моя жизнь теперь его. Ведь без него не было бы меня. Ведь что такое моя жизнь, когда я принесла её на алтарь его любви. Любви, которая сквозь года, столетия.

А теперь ничего не будет.

Холодный апрель с капелями дождей и растаявшего снега.

Ночь, улица, фонарь… развод.

— Я не буду ни о чём говорить, Макар. Готовься получить документы о расторжении брака…

О вечном

Глава 11

— Ты не получишь развод, Полли, — хрипло произносит Макар, и я вздёргиваю бровь. А на самом деле где-то в глубине души безумно хочу подойти, прижаться и попросить сказать мне, что всё это было шуткой, что совсем ничего никогда у него не с кем не было. Что не было Гели, которая внезапно беременна была, не было слов его матери, не было этого чокнутого вечера. И вообще, я всё ещё в Москве.

Но никакие слова, никакие заверения не смогут перекроить мою разорванную душу.

— Почему? — зачем ему жена, которой он изменяет? Для чего в его жизни такая маленькая деталь, как я? Ведь проще, если я уйду. Мне не нужно ничего. Всё, что мог, он уже дал и отобрал. Мою жизнь.

— Потому что я люблю тебя…

Апрельская ночь пахнет выхлопными газами машин и сырой землёй. Слишком жирной, напоенной талыми дождями и весенней водой. Она пропитала пальто, сапожки, волосы, и они пахнуть стали почему-то озёрной тиной. И во всей красоте и чудовищности этой ночи мой голос звенит слишком остро, раздирая слух:

— Любишь? — шаг к мужу, со скованными мышцами, с болью и страхом. — Любовь эта толкнула тебя в постель с моей подругой?

Я неотрывно наблюдаю за его лицом. За тем, как Макар стискивает зубы. Как перекатываются желваки. Как дёргается кадык под излишне тугим воротничком рубашки-поло, что видна в распахнутом вороте пальто.

— Эта твоя любовь заставила спать со шлюхами на нашей постели? — впервые на своей памяти я позволяю себе истеричные крики. И вместе с ними словно утекает часть боли, которую я сдерживала сегодня, которая разрывала меня.

Каждую годовщину брака Макар говорил мне новое признание в любви, и в каждом звучало, что он не предаст. И сколько теперь клятв нарушено было?

— Ты действительно считаешь, что после того, что я увидела, как ты своим членом тыкаешь в другую женщину, мне важна твоя любовь? — голосом ночи шелестит моя речь, и мне бы прекратить монолог, но желание оказаться услышанной, принятой, не отпускает, и я просто слова складываю в предложения, чтобы Макар почувствовал, как сегодня я умерла.

И смерть моя мучительная, долгая. Растянутая на года.

Агония.

Помешательство.

И нет для неё конца и края, ведь каждым своим словом Макар продлевает эти мгновения. И своим присутствием тоже.

Если я останусь. Плюну на боль, гордость, обиду, я всё равно буду умирать. Только рядом с ним. И от яда недоверия.

А я хочу жизнь.

Не просто так хочу.

Я хочу, чтобы он вернул мне всё моё: чувства, эмоции и целую жизнь, которую я заново должна строить из руин. На пепелище.

— Это твоя любовь нашептала тебе об измене?

Макар качает головой. Он прячет свои тёмные глаза, потому что, наверно, не до конца прогнил, и ему стыдно. Но ведь не больно.

У меня в голове так много мыслей, слов, что я тороплюсь, боюсь что-то забыть или неправильно выразить, и от этого цепляюсь руками за отвороты его пальто, приближаюсь в это время для нас непозволительно близко и могу ощутить сквозь одежду его тепло.

— А может, любовь толкнула на предательство? — я пытаюсь заглянуть мужу… чёрт! Бывшему мужу в глаза, и не получается. Он всегда отводит взгляд. Он всё равно, даже в момент, когда терять уже нечего, продолжает лгать.

— Это сложно, Полин…

Он так редко называет меня полным именем, не сокращая, что я пытаюсь отпрянуть, отодвинуться, но тяжёлые руки обвивают мою талию и прижимают.

— Сложно? — с хрипом спрашиваю. — Раз сложно, зачем продолжал? Что тебя толкнуло на измену?

— Ты…

— Да, обвиняй во всём меня, — зло бросила я, понимая, что сейчас снова на меня выльется ведро грязи.

— Нет, не обвиняю, — печально. — Просто подумай. Если ты весь наш брак была жертвой, то я — насильником.

Боль на двоих

Глава 12

— Последние года при одной мысли о постели меня трясти начинало… — у Макара побледнели губы и срывалось дыхание, а я стояла почти мёртвая. Его слова, словно плохо заточенный нож, прорезали во мне вину.

На улице стало как-то особенно тихо. С примесью звенящей пустоты, которая обступала нас со всех сторон, а я даже не могла разорвать эти лживые объятия с мужем, потому что он держал. Сдавливал мне талию своими руками.

— Я никогда не забуду, как ты в первую брачную ночь заперлась в ванне и ревела…

Я прикрыла глаза, чтобы воспроизвести в голове то событие.

— Я сделал тебе больно? — его голос сейчас особенно сильно проходился как лезвие по моим воспоминаниям и ощущениям. — Нет. Ты хотела этого. Я знал, что ты физически этого хотела. Но потом плакала. И тебе не принесла ночь удовольствия. Я не старался?

Он старался. Это самое романтичное событие жизни, когда в густом аромате первой ночи смешивалась ласка, нежность, прикосновения, которые оставляли следы памяти на теле. Макар был медлительным, аккуратным. И целовал везде, где мог дотянуться. И это меня смущало безумно сильно, поэтому я не целовала его вообще. Я закрывалась, обхватывала себя руками. И его губы на моих коленях, на животе…

— А потом… Полин, ты любой разговор о постели сводила к детям. Наверно, ты очень сильно их хочешь, раз так никогда и не ответила мне, что тебя не устраивает в сексе…

Это настолько неловко, что даже сейчас одно его слово вынуждает меня покраснеть. Ну как говорить о таком с мужем, как ему сказать, что меня не привлекают поцелуи по всему телу, а нужны они только в одном месте…

— И ты думаешь, что твоё нежелание портило твою жизнь, но беспомощным ощущал себя я. Каждый раз, когда ложился с тобой в постель. Каждый, мать его, раз я думал о том, что я настолько не привлекаю тебя, что ты даже кончить не можешь.

Если весь сегодняшний вечер мне казалось, что хуже я ничего уже не услышу, то я ошибалась.