Измена. Верни мне мою жизнь (СИ) - Томченко Анна - Страница 29

Я всё равно поднялся в офис. Однозначно Демьян гадит по мелкому, чтобы и не критично, но побольше паники.

Антонина Викторовна сидела в моём в кабинете и что-то щёлкала на компьютере. Я сел в кресло для посетителей и уточнил у главного бухгалтера:

— Как наши дела? — чёрт, я даже не умывался ещё сегодня. Антонина Викторовна спустила очки и поверх них рассмотрела меня. Ей не понравилось.

— Не переживай. Это камеральная проверка. Интересны не мы, а один наш поставщик. Сейчас я соберу все данные и всё. Нам просто письмо пришло, а твоя эта… — Антонина Викторовна махнула рукой не приёмную. — Панику навела.

Я подпёр подбородок кулаком. Всё в один день. Это я так конкретно карму себе загадил. Но думать можно долго, поэтому я, уточнив, что всё в порядке, покинул офис примерно через час. По пути заехал за цветами, выбрал белоснежные фрезии. Зачем-то снова купил корзинку клубники. И вернулся к Полине. Она уже была дома. В окне мелькала пару раз, но я не рисковал подняться. Просто сидел в машине и смотрел на окна. Не знал, что сказать. Но сказать-то что-то надо.

Думай, думай.

Я дважды ударился лбом в руль и выдохнул в потолок. Полина не просто сегодня ночью со мной была. Она впервые была собой. Без рамок и условий. И документы всего лишь показатель, что развод — он должен быть по канонам общества, но я любить её не перестану. Никогда.

Телефон завибрировал, и я на автомате, взглянув на иконку с адресатом «Тёща», принял вызов.

— Макар, добрый вечер, — произнесла скупо Галина Ивановна. Я понять не мог, какого чёрта она звонит мне, когда чуть ли не в лицо говорила, что я не пара её дочери. Говорила, но терпела, относилась как к неизбежному злу.

— Здравствуйте, — выдавил я, всё ещё пытаясь разобраться в мотивах матери Полины.

— Мне сегодня звонила твоя мама, — начала тёща, а я закатил глаза. — И вот я всё знаю.

Повисло молчание, и хорошо, что это не видеозвонок, иначе все бы поняли, что я ни черта не понял.

— И что? — задал я резонный вопрос, дотягиваясь до бардачка и вытаскивая новую пачку сигарет. Зашуршал плёнкой.

— Как это что? — задохнулась тёща. — Я бы сказала это лично Полине, но она игнорирует мои звонки.

Прикурил. Затянулся дымом с ароматом шоколада.

— Что сказали бы? — из приличия уточнил я, но вот чуял же, что неспроста решили со мной пообщаться.

— Что вы поступаете безнравственно, — рубанула Галина Ивановна, и я подавился дымом.

— В каком смысле?

— В том, что нельзя вам разводиться! — категорично заявила тёща.

— Почему?

— Это неправильно. И пойдут слухи. И вы даже не представляете какой это позор — ребёнок, рождённый не в браке. Что скажут люди?

— Мне плевать!

— И ты туда же! Ладно, у Полины гормоны и нервы. Но ты-то как можешь так говорить? Что вы за люди такие, что всегда стремитесь опозорить…

Я выбросил остаток сигареты и, выдохнув, сказал:

— Я изменял вашей дочери. Это достойная причина для развода.

Сказал и ничего не услышал в ответ. Ни проклятий, ни рыданий. Ничего. Но я должен был признаться. Иначе невозможно.

— Знаешь, Макар, — медленно начала тёща. — Я, конечно, всё понимаю, дело молодое… Но нельзя вот так из-за одного адюльтера рушить всю жизнь…

До меня не сразу дошло, что имеет ввиду тёща, потому что я просто был шокирован. Это насколько надо зависеть от мнения окружающих, чтобы даже перед таким поступком делать вид, что всё в порядке?

Я не понимал. Покачал головой.

— Галина Ивановна, я изменял вашей дочери. Для неё и меня это весомая причина для развода. Я не отказываюсь ни от ребёнка, ни от Полины. Но мы сами решим, что делать со своей жизнью…

Вроде бы не нагрубил же? Нет?

— Макар, вы слишком поспешно действуете. Возможно, пройдёт время, и вы пожалеете о таком поступке. Сломать быстро. А вот строить долго…

— Я вас услышал, — я мягко вклинился в спасительную речь тёщи. — Но повторю, это наше дело, разводиться или нет. До свидания, Галина Ивановна.

Я сбросил звонок раньше, чем мне попробовали возразить. Вот вам и аристократия, вот вам и попытка сделать довольную мину при плохой игре. Мерзость.

Я поднял глаза на окна квартиры. Свет был в зале от бра.

Надо сходить.

Я вытащил букет и корзину с клубникой. Поднялся на этаж и замер у двери. Вот что я ей скажу? Полина, прости я идиот? Полина, я не хочу разводиться, но даю развод, потому что хочу показать, насколько ты мне дорога? Полин, ну мудак я!

Я поставил корзину на коврик. Положил сверху под ручку букет. Постучал в дверь. И пошёл вниз.

Не могу.

Рано утром водитель, которого я отправил к Полине, позвонил.

— Доброе утро. Полина Андреевна уехала из города. Не одна.

Побег

Глава 41

— Это немыслимо, — восторженно выдохнул Александр и вновь отвернулся к окну. — Я украл чужую жену!

— Бывшую, — педантично поправила я и опять нырнула в корзину с клубникой. Макар приезжал вечером. Почему не захотел говорить — не знаю. Оставил цветы и клубнику. Хотя я бы поговорила. И бумаги ему на развод запихала… За пазуху, в общем, запихала бы. А так только осталось на ночь наесться клубники, разреветься, мешая Александру спать, довести уже его до истерики и получить предложение, от которого я не могла отказаться.

— А поезжайте со мной, — хмуро выдавил Алекс, когда я в очередной раз пыталась не сильно хлюпать носом из-за двери спальни.

— Что? — вынырнула я, утираясь рукавом бабушкиного платья.

— Я, наверно, точно пожалею об этом, но если хотите, я завтра уезжаю на объект. Можете поехать со мной. Я всё лето там буду работать. Компания сняла мне дом в ближайшем посёлке. Продолжим и дальше быть соседями… — он стоял на пороге спальни и кутался в одеяло, потому что халата не было, а разгуливать в трусах, видимо, воспитание не позволяло.

— Зачем вам это? — подозрительно уточнила я, перестав плакать и задумавшись над такой перспективой.

— Сам не знаю, — пожал плечами в одеяле Александр и переступил с ноги на ногу. — Но вы всё равно бежите, я всё равно уезжаю. Так давайте вместе. С вас нехитрые ужины, завтраки, так и быть, буду готовить я…

— А обед? — удивлённо уточнила я, вставая с кровати.

— Я не обедаю, поэтому на ваше усмотрение, — равнодушно отозвался Александр и вернулся к себе на диван.

— А аренда? — параноик внутри меня проснулся и требовал удовлетворить его потребности.

— Это оплачивает моя компания, но буду рад, если часть домашних хлопот мы разделим, — Александр, почуяв, что количество слёз уменьшилось, тут же стал укладываться спать. А я судорожно соображала, как быть. В конце концов, я ничего не теряю. А с другой стороны, не слишком ли я доверчивая? Вдруг мой постоялец — маньяк или похититель?

В задумчивости я вернулась в спальню и просидела половину ночи, пытаясь решить, что делать и как быть. Так долго решала, что не поняла, как уснула, а с утра стук в дверь и хриплый баритон заставили не только проснуться, но и решиться. На вопрос Александра о том, с ним ли я уезжаю, я ответила беготнёй по квартире, паникой в голове и двумя чемоданами вещей. Ну ещё и корзинкой клубники, которую не доела. Цветы тоже с собой взяла. На всякий случай.

Александр тащил к такси мой скарб и негодовал, что в более дурацкой ситуации ему не доводилось ещё быть, и всю дорогу он сам себе поражался:

— В голове не укладывается… Что я творю… — всё сетовал он на свою беспечность, а я пожимала плечами, ела клубнику и старалась не вспоминать, кто её вчера принёс.

С трассы такси свернуло, и картинка полей сменилась домиками. Я смотрела, как пролетают посёлки, и старалась не слушать ворчание Александра, а то ещё вдруг сама решу передумать. Телефон просто разрывался от звонков. Со вчерашнего дня. Но подсознательно я тоже была не готова общаться с бывшим мужем, поэтому игнорировала. И маму заодно с ним. Хотя она умудрилась достучаться до меня смсками, смысл которых сводился к одному: она всё знает и порицает. Сил спорить ещё и с ней у меня не было, поэтому я односложно ответила, что приняла к сведению, и больше старалась не смотреть на экран гаджета.