Ермак. Революция (СИ) - Валериев Игорь - Страница 48

— Какие силы мы имеем на юге Персии в месте возможной высадки английского десанта?

— Самые боеспособные части там — это охранные подразделения господина Манашева, плюс ополчение бахтиарских племен, которые должен будет объединить вождь самого сильного из них — шейх Хазала. Манашев его хорошо профинансировал, чтобы купить лояльность племён к своему предприятию, а мы, если что подкинем оружия. Плюс к этому, под видом усиления охранной структуры господина Манашева отправим пару полков терцев или кубанцев. Всё зависит от обстановки в Турции, — Лавр замолк и вновь начал постукивать карандашом по столу.

Как я заметил ещё в Николаевской академии — это означало, что он в уме быстро прокручивает варианты решения проблемы.

— А там что происходит? — спросил я после нескольких секунд молчания.

— В Турции англичане чрезвычайно активизировались. На дипломатическом уровне решают вопрос о перекрытии турками Черного моря и проливов для русских судов и кораблей. Обещают наше Закавказье, если османы выступят на стороне британцев, — начал Корнилов, но я перебил его:

— И что Абдул-Хамид II?

— Как всегда, Тимофей Васильевич, ведет свою «политику обещаний» — охотно даваемых, постоянно изменяемых и никогда не исполняемых. Он прекрасно помнит, как русские войска стояли в шаге от Константинополя, а сам он готовился бежать, если русские начнут штурм столицы Османской империи. Так что ввязываться в новые разборки между Лондоном и нами Абдул-Хамид не сильно рвется. Опасается. Вот если в нашем противостоянии начнёт выявляться явный победитель, и им будет Британия — тогда да. Тогда он может и решиться на активные действия. Да и с армией у него проблемы. Там свили гнездо младотурки. Но, — Лавр тяжело вздохнул, — к сожалению, с ними у нас нет контакта, точнее, он не получился. Так что пришлось по плану графа Воронцова-Дашкова работать с дашнаками. В Турецкой Армении в Сасуне, Олту, Сарыкамыше, Кагисмане и Игдыре созданы отряды-дружины под командованием наших офицеров и унтер-офицеров. Но есть проблемы. Первая — малочисленность этих отрядов. Вторая — слабая вооруженность, не смотря на наши поставки оружия. Третья — в этих дружинах федаинов сильное влияние националистов и социал-демократов. Туда их много прибыло из Закавказья. Из последних особую активностью проявляют Камо и Коба.

«Товарищи Тер-Петросян и Джугашвили решили проявить себя в борьбе за независимость Турецкой Армении. Приятная новость», — подумал я про себя, а вслух произнёс:

— На успех восстания мы изначально не рассчитывали. Главное нанести, как можно больше вреда и ущерба туркам и англичанам, отвлечь силы от российских рубежей. Так что будем считать, что и в Турции дела идут по плану. Меня, честно говоря, Лавр Георгиевич, сейчас с учетом последней информации больше Финляндское княжество и Прибалтийские губернии волнуют.

— А что там происходит. Про волнения в Финляндии я слышал, а что в Прибалтике?

— В княжестве активно формируют боевые отряды финнов-националистов, так называемые шюцкоры. Генерал Бобриков информирует государя о стремительном росте их количества за последние два месяца, а также о возросшем объеме поставок контрабандного оружия. Участились протестные митинги в столице и крупных городах княжества. Уже доходило до возведения баррикад и боевых столкновений с казаками и воинскими подразделениями. Все напоминает наши действия в Ирландии. Боюсь, если в княжестве вспыхнет восстание, и финны объявят о создании независимого государства, то его быстро признают Англия и Франция. Заключат какой-нибудь договор и введут свои войска. Британия такого точно не упустит, — я замолчал, прокручивая в голове возможные варианты развития событий.

— Думаете, и Франция решится поддержать британцев в этой войне? — прервал мои раздумья Лавр.

— Как вы знаете, Лавр Георгиевич, в апреле этого года Великобритания и Франция подписали согласие, которое касалось в основном колониальных вопросов в Египте, Марокко, Сиаме, Мадакаскаре, Гебридских островах и направлено в первую очередь против Германии. Но было там и секретные статьи, подписанные два месяца назад. Об их содержании до сих пор ничего неизвестно, но в Ревеле и Риге в последнее время появилось большое, я бы даже сказал очень большое количество французских и английских отдыхающих с военной выправкой. В Либаве, кстати тоже. А это основные наши порты на Балтике.

— Диверсии?

— И поддержка высадки десанта под прикрытием флота. Возможно англо-французского флота. Потом из Финляндии и Прибалтики удар по Санкт-Петербургу, который не только столица, но и ключевой промышленный центр Российской империи. Дальше наступление на Москву вдоль железки. Балтийский флот без помощи Кайзерлихмарине против британцев, а, тем более, вместе с французами не устоит, — я, взяв со стола карандаш, который отложил Корнилов, начал, как Лавр, постукивать им по столешнице.

Корнилов тоже молчал, глядя на меня.

— Вот такие невеселые дела, Лавр Георгиевич. В Варшаве ещё начались волнения. В общем, обкладывают нас наглы со всех сторон. Хорошо хоть с Японией на время развязались.

— А что кайзер? — поинтересовался Корнилов.

— Кайзер два дня назад прибыл в Танжер. На торжественной встрече, устроенной марокканскими властями в его честь, произнес речь с резкой критикой англо-французского договора по Марокко. Говорил о свободной торговле в султанате, равенстве прав всех государств в Марокко, заявил, что он, Вильгельм II, желает иметь дело с марокканским султаном, как с независимым государем. В конце пообещал султану свою поддержку и предложил заключить оборонительный союз.

— Гхм… — Корнилов подавился то ли воздухом, то ли слюной.

— Да, Лавр Георгиевич. Это можно считать чуть ли не объявлением войны Франции.

— Ой, какая каша заваривается, Тимофей Васильевич. Если Германию поддержит Австро-Венгрия и Италия, то считай, в военный конфликт втянутся все ведущие государства Европы, — Лавр повертел головой, будто бы ему жал ворот кителя.

— Мировая война на пороге, Лавр. И главные события будут развиваться не здесь. Поэтому хочу еще раз задать вопрос: я то зачем здесь лично понадобился?

— Лойя джирга хочет видеть личного представителя Белого царя, чтобы окончательно встать на сторону Исмаил-хана. Я для них незначительная фигура. Встреча назначена в Кундузе уже через неделю. Я же не поведу туда генерал-губернатора Субботича или генералов из штаба. У них возраст и положение не то, чтобы по горам скакать. Вот я и подумал, что в рамках контроля операции «Карусель» мы с тобой на встречу и сходим. Про тебя и старейшины, и вожди слышали.

Я сидел и молчал. Такого ответа я точно не ожидал. Но больше всего меня добило слово Кундуз. Именно в окрестностях этого города, во время проведения операции по перехвату каравана, я получил осколком по голове и пулю в плечо. Шрамы на голове и по всему телу зачесались, сознание будто бы стало куда-то проваливаться, а перед глазами вспыхнуло яркое Афганское солнце.

Глава 17. Кундуз.

Афганское солнце. Не думал, не гадал я, что окажусь в Афганистане на самой настоящей войне. После окончания Псковской учебки по распределению «добровольно» попал служить в 1-й батальон 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, который дислоцировался в Фергане. Остальной личный состав полка находился в Афгане.

Не прослужил и недели, как на меня положил глаз майор Борис Тукенович Керимбаев, который специально ездил по частям и гарнизонам ТуркВО и САВО, отбирая самых отчаянных и дерзких сорвиголов в формируемый с января 1981 года 177 отдельный отряд спецназа ГРУ. Керимбаева больше всего привлекла моя внешность. Как потом шутили ребята в отряде — в афганской одежде меня было не отличить от пуштуна. Плюс к этому отличное знание английского языка, немного немецкого, ну и то, что я Псковскую учебку закончил с отличием, да ещё КМС по биатлону и с СВД хорошо знаком.

Так я попал в Капчагай на ещё один полугодичный учебный ад. Обучение было не просто интенсивным, а очень тяжелым, даже для меня. Ежедневные кроссы по двадцать-тридцать километров, полигоны, стрельбы, рукопашный бой, прыжки с вертолетов и самолетов, обучение минному делу и диверсионным операциям. Ежедневный труд до седьмого пота, тысячу раз «толкнуть землю»[24] в течение дня — обычное дело.