Расстаться нельзя остаться. Книга для тех, кто устал от драм и хочет счастливых отношений - Карпавичус Артем - Страница 9

Женщины:

А) Анна, 30 лет, замужем, двое детей, домохозяйка;

Б) Валерия, 32 года, не замужем, детей нет, путешествует по миру, источник дохода – ее тревел-блог;

В) Мария, 29 лет, развелась в возрасте 25 лет, детей нет, вице-президент в крупной компании с шестизначным годовым доходом в валюте;

Г) Наталья, 33 года, не замужем, но 7 лет встречается с мужчиной, работает офис-менеджером, планирует родить ребенка в ближайшие 2 года;

Д) Елена, 31 год, в разводе, воспитывает сына 4 лет, на полном содержании у любовника.

Мужчины:

А) Александр, 29 лет, женат, есть дочь, работает машинистом метро;

Б) Михаил, 32 года, в разводе, детей нет, работает директором подразделения в крупной компании;

В) Алексей, 31 год, не женат, детей нет, лауреат международной литературной премии, живет с родителями;

Г) Виталий, 33 года, встречается с девушкой 3 месяца, платит алименты на ребенка, с матерью которого брак не регистрировал, PR-менеджер;

Д) Игорь, 31 год, женат 8 лет, детей нет, работает айтишником в стартапах по зеленой энергетике.

Согласитесь, задача не из простых, есть много нюансов, лазеек, много «но» в каждом случае.

На эту тему 17.05.2022 я выложил пост в своем блоге @karpavichus.psy – там несколько сотен комментариев подписчиков, причем мнения очень разные.

В этом и есть проблема вторичной социализации: что ни делай, однозначного одобрения от современного общества вы никогда не получите, а вот порицания – вагон и маленькую тележку. Первичная социализация строго регламентирована, вам не стать полноправным взрослым без школьного и профессионального образования, поэтому цель понятна – надо учиться. С одной стороны, все предопределено и мало свободы, но, с другой стороны, понятны правила игры. Кризис первичной социализации встречается крайне редко. Мы рады, когда получаем диплом и отправляемся во взрослую жизнь, все равны, нет никаких вице-президентов и домохозяек, нет машинистов и лауреатов международных премий, все плюс-минус в одинаковых стартовых условиях.

Всех в 21–23 года одинаково называют «выпускниками», в этом слове столько надежд, столько чаяний и планов. Но проходит 10 лет, и одинакового слова для этих людей уже не подобрать, так как все пошли разной дорогой. Девушка, заглядывая во двор соседке, думает: «Ага, она, значит, в карьеру уперлась, а детей и мужа нет, а у меня двое детей и муж, но нулевая самореализация в профессии, кто из нас состоявшаяся женщина? А вдруг я ошиблась, увязнув в быте и детях, а она молодец, на „бентли“ ездит, строит свою жизнь как хочет. Кто из нас состоялся лучше?»

Тем временем вице-президентша, смотря в огород своей сокурсницы, думает: «Блин, какая Анька молодец, с мужем, с детьми, настоящее женское счастье. Да, я миллиардами ворочаю и у меня красивая жизнь, но ни детей, ни мужа. Вдруг я что-то делаю не так со своей жизнью?»

Импровизированный внутренний диалог машиниста и лауреата литературной премии можете себе представить сами. Вот так и выглядит кризис вторичной социализации в современном мире, ни общество, ни сам человек не понимают, что «хорошо», а что «плохо». Пройденная первичная социализация – это однозначно хорошо, а вот со вторичной социализацией все непросто.

Тут невольно задумаешься: может, прыгать по коровам или истекать кровью не такое уж дикарство, раз оно приносит то самое успокоение, когда все племя одобряет тебя и ты можешь спокойно спать, зная, что ты взрослый и состоявшийся человек.

Но как же случилось, что в нашем обществе оказались настолько размыты представления о норме организации жизни индивида?

Можно предположить, что это все – последствия социального конфликта, с одной стороны которого – формула человеческих отношений XVIII века, где функции мужчины и женщины в обществе четко разделены на законодательном и бытовом уровнях, а с другой – формула ХIX века, хоть и сильно потрепанная, где мужчины и женщины уравнены в правах и независимы, но с бытовой и общественно нормативной точки зрения их роли до конца не определены. Возникает путаница между правовым полем, где все четко и логично, и реальной жизнью.

Как мы теперь знаем, вторичная социализация государственными законами не регламентируется, за ней в оба глаза следит окружающий социум. Вас не станут преследовать по суду, если вы не строите карьеру, и следователь не придет к вам, если вы вдруг решили не рожать детей. Функцию надзора за «успехами» или «неуспехами» вторичной социализации пока что полностью осуществляет общество.

Функцию надзора за «успехами» или «неуспехами» вторичной социализации полностью осуществляет общество.

А как общество видело вторичную социализацию мужчин и женщин в конце XIX – начале XX века? Абсолютно так же, как и в XVIII веке.

Массовое сознание не было готово к тому, что женщина становится полноправным членом общества, хотя законодательно государства Европы стремительно к этому шли. В итоге родители продолжали воспитывать детей на идеалах XVIII века: если ты девочка, значит, твоя главная функция – быть женой и матерью, если ты мальчик – надо состояться в карьере, думать о положении в обществе и заботиться о своей семье. Однако дети подрастали и видели, что семейные идеалы не совсем вписываются в реальность.

Конфликт отцов и детей, который даже в спокойные времена сотрясает общество, в начале ХХ века стал еще острее. Я люблю сериал «Аббатство Даунтон», надеюсь, вы тоже его смотрели, а если нет, обязательно посмотрите. Очаровательная британская актриса Мэгги Смит, дважды лауреат премии Оскар, сыграла в этом сериале графиню Грэнтэм. Это строгая светская дама, рожденная в первой половине XIX века. Она верит в старое доброе общественное устройство викторианской Англии, где правит бал формула XVIII века:

«Самка заботится о потомстве и домашнем очаге, получая от самца ресурсы и защиту. Самец дает самке ресурсы и защиту, взамен она растит его потомство, обеспечивая продолжение его генов. Пока смерть не разлучит их».

А теперь представьте, как ее светлость, вдовствующая графиня Грэнтэм, оценила бы вторичную социализацию в десяти современных кейсах.

Женщины:

А) Анна, 30 лет, замужем, двое детей, домохозяйка – все пристойно;

Б) Валерия, 32 года, не замужем, детей нет, путешествует по миру, источник дохода – ее тревел-блог – старая дева, кошмар, носится по миру собирает французские болезни;

В) Мария, 29 лет, развелась в возрасте 25 лет, детей нет, вице-президент в крупной компании с шестизначным годовым доходом в валюте – ни детей, ни семьи, вынуждена работать, душераздирающее зрелище, ни один мужчина на такую не посмотрит;

Г) Наталья, 33 года, не замужем, но 7 лет встречается с мужчиной, работает офис-менеджером, планирует родить ребенка в ближайшие 2 года – живет во грехе с мужчиной, спаси Господь ее душу;

Д) Елена, 31 год, в разводе, воспитывает сына 4 лет, на полном содержании у любовника – развод – это социальная смерть для приличной дамы.

Мужчины:

А) Александр, 29 лет, женат, есть дочь, работает машинистом метро – все пристойно;

Б) Михаил, 32 года, в разводе, детей нет, работает директором подразделения в крупной компании – на грани приличий, надо срочно жениться и завести детей;

В) Алексей, 31 год, не женат, детей нет, лауреат международной литературной премии, живет с родителями – творческие люди всегда отличаются, но надо срочно жениться и завести детей;

Г) Виталий, 33 года, встречается с девушкой 3 месяца, платит алименты на ребенка, с матерью которого брак не регистрировал, PR-менеджер – ребенок незаконнорожденный, надо молчать об этом в приличном обществе;

Д) Игорь, 31 год, женат 8 лет, детей нет, работает айтишником в стартапах по зеленой энергетике – Господь не подарил детей, жаль.

Как видите, на рубеже XIX и XX века взгляды на вторичную социализацию плюрализмом мнений не отличались, несмотря на изменившиеся законы, которые призваны уравнять мужчину и женщину. Это было экономически целесообразно, но общественные ожидания были против подобного уравнивания. Сейчас нам сложно однозначно решить, кто в приведенных десяти кейсах «состоялся» в жизни, а кто «нет», а тогда это было очень просто. Ты женщина? Значит, для тебя хорошо уместное для твоего пола образование, но не слишком широкое, дабы не смущать прекрасную голову математическими формулами. Потом выйди замуж, роди детей, и все будет хорошо – общество не обременяло женщину ожиданиями в области карьеры и не ждало от нее стремления к независимости. Я вам больше скажу, даже в Советской России, где с 1918 года труд для мужчин и женщин был обязательным, а часто и принудительным, незамужняя женщина, даже если она работала на благо коммунистической идеи, все равно ощущала на себе косые взгляды. Сложилась ситуация, при которой формула обрела свой самый уродливый вид, и существовала в таком виде практически весь ХХ век: