Магическая невеста - Волжская Анастасия - Страница 35

Просто хотелось…

Муж первым разорвал поцелуй и отстранился. Я чувствовала его дыхание – горячее, рваное – и пульсацию жилки на шее под моей рукой, которую я никак не желала убирать.

– Ну… в общем… примерно так и надо, – проговорил Кристер хрипло.

Я подняла на него взгляд, но не увидела на лице привычной усмешки. Наоборот, было что-то такое в его глазах, что заставило сердце забиться быстрее. Меня качнуло к нему – и внутри все сладко замерло, будто ярмарочные качели, набирая ход, скользнули вниз, чтобы потом взмыть и застыть в высшей точке.

Захотелось еще раз потянуться к его губам…

Пробормотав что-то невнятное, муж сгреб в охапку подушку, прижал к поясу покрывало и спешно ретировался в ванную, оставив меня одну.

Эта ночь прошла еще беспокойнее предыдущей. Я ворочалась с боку на бок, бесконечно прокручивая в голове произошедшее между мной и Кристером. На губах еще оставался вкус поцелуя. Казалось, я чувствовала его даже сейчас…

Мой первый…

«Нет. Это все понарошку. Не по-настоящему. Не считается».

Звучало неубедительно.

Разве можно верить, что этот поцелуй ничего не значил, когда все мысли были только о нем, сердце стучало как сумасшедшее, а щеки горели от одних воспоминаний?

И что же делать? Не целоваться же еще раз, чтобы точно понять, что это было – волнение, вызванное неопытностью и мучительной необходимостью изображать на публике влюбленную пару, или… нечто большее?

Ох, боги, не хватало только по-настоящему влюбиться! И в кого! В полицейского под прикрытием, для которого все: учеба, членство в Мужском клубе и, уж конечно, наш брак – было не более чем игрой на публику, нужной для того, чтобы отыскать виновного в таинственных исчезновениях студенток.

От отчаяния я уткнулась лицом в подушку, еще хранившую легкий запах мужа. И почему отношения – пусть даже и ненастоящие – это так безумно сложно? Сложнее лекций по сопротивлению материалов и магоэлементов первого уровня, какие я видела только на картинках в учебниках. В голове все спуталось, перемешалось, словно потоки в нестабильном кристалле, и я понятия не имела, за какую струну дергать первой, чтобы расплести этот клубок.

Поведение Кристера ясности не добавляло. Даже наоборот – сильнее сбивало с толку. Казалось бы, он не хуже меня понимал, что наш брак был лишь договоренностью, взаимовыгодным решением двух людей, нуждавшихся в заветном росчерке в регистрационной книге. Но почему тогда смотрел… так? Почему спрятался от меня за дверью ванной, а потом и вовсе сбежал, чтобы вернуться глубоко за полночь?

Я слышала, как он пришел. Любопытство и непонятная досада разрывали на части, невысказанные вопросы жгли язык. Но я так и не решилась окликнуть мужа и попросить раз и навсегда развеять мои сомнения. Замерла в постели, притворившись спящей и чутко вслушиваясь в шорохи за дверью, пока Кристер устраивался на ночь.

Тишина наступила быстро – тяжелые мысли мужа явно не мучили.

В отличие от меня.

Глава 12

За неделю, проведенную с Кристером Х. Россом, бессонница стала моим проклятием.

Я не могла уснуть, даже если за день уставала так, что под вечер валилась с ног. В отличие от дома со львами, где жизнь была сосредоточена исключительно на первом этаже, в общежитии всегда что-нибудь происходило. То загулявшие студенты вернутся затемно, то соседи по этажу устроят шумный праздник без повода, то кто-то посреди ночи начнет ломиться в дверь, перепутав комнаты, то нагрянет с проверкой суровая комендантша – а потом все то же самое снова по кругу. Пары бурно ссорились и так же бурно мирились, выясняли отношения, забывали в прачечной корзины с грязным бельем, тайком водили гостей, репетировали, экспериментировали, ломали водопровод и устраивали короткое замыкание в энергетической системе, пытаясь манипулировать потоками. Лежа в кровати с открытыми глазами и раскалывающейся головой, я вяло удивлялась, почему Кристеру так принципиально было остаться в общежитии. Это же не жизнь, а балаган какой-то!

Но Кристера, по всей видимости, все устраивало. Ко сну в ванной муж приспособился легко, место в шкафу освободил и даже прибил над столом дополнительную полку для моих учебников. На этом перемены в быту для Кристера Х. Росса закончились – зато начались для меня, вынужденной жить в одной крохотной комнатке вместе с мужчиной, который… которому…

Он словно нарочно издевался надо мной, продолжая следовать холостяцким привычкам и наслаждаясь моим смущением при виде голого мужского торса и попытками спать на кровати, вытянувшись в струнку, чтобы случайным движением не вызывать противного скрипа пружин, как магнит притягивавшего комендантшу. Не стеснялся переодеваться, забывал закрывать дверь в ванную. Наклонялся опасно близко, почти касаясь моей кожи. Но… никогда не переходил границу. Провоцировал, дразнил – да. Но реальных попыток перевести фиктивные отношения во что-то большее не делал – будто ждал первого шага от меня.

Зато на публике сдержанность пропадала, стоило нам только пересечь порог семейного общежития. Кристер без стеснения распускал руки, да и я, быстро осмелев, привыкла прикасаться к мужу при каждом удобном случае. И нельзя было не признать – это было приятно. Мы обнимались, прижимались, поправляли друг другу одежду и прическу, словно невзначай скользя пальцами по обнаженной коже. И, конечно, целовались на радость всем проходящим мимо зрителям – пылко, нагло, напоказ.

Но… не так, как в тот первый раз в нашей комнате. От этих образцово-показательных поцелуев не подгибались коленки, не сбивалось дыхание, не хотелось всем телом ощутить крепость объятий мужа. Не нужно было быть экспертом в отношениях, чтобы почувствовать разницу. Поцелуи и объятия у всех на виду были так, понарошку. Тогда как то, что произошло между нами в полутьме комнаты семейного общежития, было… настоящим?

И оттого с каждым днем все сильнее хотелось поцеловать Кристера еще раз. Правильно поцеловать. Проверить, узнать, убедиться… Быть может, мне просто показалось, что тот первый поцелуй был чем-то особенным, значимым, важным? Или?..

Увы, чем глубже я погружалась в нашу игру, чем больше изводилась вопросами о своих истинных чувствах к Кристеру, тем хуже становились дела в университете. Начать с того, что из-за бессонницы и долгих утренних сборов опоздания стали моей новой дурной привычкой, от которой никак не получалось избавиться. Казалось бы, дорога до учебных корпусов стала раз в пять короче, а значит, я должна была приходить на занятия чуть ли не раньше профессоров. Ан нет, все выходило с точностью до наоборот.

А еще я, на радость Бьянке, начала сползать по учебе. Тихие вечера в компании Авелинн остались в прошлом. На смену им пришли шум, гам, отсутствие напарницы, мотивировавшей на прилежную работу, и постоянный отвлекающий фактор в лице Кристера.

Муж редко подолгу засиживался в комнате. И, если я не слишком уставала, звал с собой – то на ужин, то на чашку кофе, то на прогулку – а потом уходил куда-то, возвращаясь в общежитие лишь поздно ночью. Будь я умнее – занималась бы в отсутствии мужа, пользуясь любой возможностью хоть ненадолго почитать учебники в тишине и одиночестве.

Но нет! После того, как я узнала, что члены Мужского клуба – главные подозреваемые в деле об исчезновении девушек, я просто не могла усидеть на месте, бесконечно думая, куда уходит Кристер и что делает. Не покидает же он территорию кампуса, в конце концов, раз возвращается за полночь – в девять вечера с уходом последнего наемного работника ворота Техномагического закрывались, и слезные мольбы опоздавших студентов не в состоянии были разжалобить сурового охранника. Конечно, в способностях мужа убеждать и заговаривать зубы я не сомневалась, но вряд ли регулярные опоздания могли оставаться незамеченными для университетской администрации. А значит…

Значит, несмотря на запрет эйры Виллер, Мужской клуб собирался где-то здесь. И Кристер, продолжавший расследование, явно каждый вечер проводил с ними. Пытался вывести Лергена-младшего на чистую воду, найти доказательства, а может, и самих пропавших.