Я - жена злодея?! Требую развод! (СИ) - Франкон Аманда - Страница 7

Случай немного позлить графа представился сразу же, как только я о нем подумала. Противник допустил уже несколько роковых ошибок, и всего в три хода я могла поставить ему мат. Что и проделала, копируя при этом его выражение лица и небрежную позу.

Заметив проигрыш, граф несколько раз удивленно перевел взгляд с доски на меня и обратно. В его глазах осознание сменялось злостью, между нахмуренных бровей залегла глубокая морщина.

— Это какой-то фокус? Жульничество? — спросил он с едкой усмешкой, кивая на стол.

— Каким образом я могла бы жульничать? — я иронично вздернула бровь и откинулась на спинку кресла. — Мы ведь не в карты играем: я сидела напротив вас, одна.

Каков наглец! Вместо того, чтобы признать поражение достойно, он начал обвинять меня в жульничестве! Нет, мы с ним точно не договоримся. Надо искать другие законные способы избавить от своего статуса жены и найти способ заработка, чтобы с голоду не помереть.

Задумавшись, я неосознанно потянулась к одной из черный фигур, стоявших слева от доски. И не заметила, что граф уже начал собирать расставленные рядом сбитые пешки. Любила крутить что-нибудь в руках, когда думаю, и на этот раз по привычке хотела поступить так же. Но наши пальцы на мгновение соприкоснулись, я от неожиданности отдернула руку слишком резко.

Граф скривился и глубоко вздохнул.

— Быть может, вы забыли о моем обещании — в таком случае я напомню. Я клялся, что между нами не будет близости до тех пор, пока мне не удастся избавиться от проклятья моей крови. И даже не пытайтесь меня переубедить! Ни одна из ваших хитростей не достигла и не достигнет цели, — слова его прозвучали резко и обидно.

Хоть я и не влюблена в него, но мне стало жаль книжную Беатрис, которая не получала ни внимания, ни тепла, ни банального секса. И даже в детях не могла найти хоть какое-то утешение. Кстати, невозможность обзавестись потомством — хороший повод для развода! Но об этом подумаю, когда успокоюсь.

Я резко поднялась — желание договариваться с этим несносным мужчиной таяло с каждым мгновением.

— Как пожелаете, — процедила сквозь зубы и собиралась удалиться, но голос мужа заставил на мгновение замереть.

— Ах да, — будто невзначай произнес он. — Послезавтра я отправлюсь в город. Вам что-нибудь привезти?

Это что, попытка извиниться? Или мне только так показалось? В любом случае в городе есть светская жизнь, ходят сплетни. Там я точно пойму, на каком этапе находится сюжет.

— Если позволите, я бы хотела поехать с вами, — сменяя гнев на холодное, но все же спокойствие, я вопросительно посмотрела на графа.

Он выглядел удивленным — кажется, в десятый раз за нашу короткую беседу — но быстро справился с эмоциями и кивнул.

— Разумеется, дорогая. Если вы еще недостаточно окрепли, чтобы ехать в седле, для вас подадут карету.

— Благодарю, — теперь я развернулась и поспешила покинуть комнату, не желая затягивать бессмысленный диалог. Встреча с мужем все-таки прошла не напрасно. Теперь надо хорошенько обдумать все, что мне удалось узнать.

Глава 3

За неимением других дел я вернулась в свою спальню. Горничная уже ушла, но от ее уборки мало что изменилось. Исчезли складки на покрывале и поднос, а цветы переместились с тумбы на комод. Я подошла к ним и коснулась нежно-розовых лепестков пальцами. Судя по виду за окном, снег сошел лишь недавно, а эти нежные малыши уже распустились. Видимо, они что-то вроде подснежников, и простоят совсем недолго — лепестки уже немного съежились, но от этого маленькие бутончики в обрамлении узких листьев не перестали быть очаровательными.

Расслабившись, я ощутила усталость, которая волной накрыла тело, подкашивая ноги. Опустилась в кресло и прикрыла глаза.

Итак, что мы имеем? Огромный особняк, едва не погибшую меня и графа, который ведет себя как… граф. Никаких признаков лютой злобы я в нем не наблюдаю. Однако и по маньяку с первого взгляда не скажешь, что он маньяк.

Сейчас, немного успокоившись, я решила, что стоит все же еще раз попытаться наладить с ним отношения. Мне и так придется сражаться с местными стереотипами и давлением церкви, чтобы развестись, и параллельно противостоять собственному мужу как-то не хочется.

Когда я попыталась подумать о том, как бы найти способ пообщаться с мужем, но при этом не вызвать подозрений в «плотских желаниях» на его счет, я провалилась в легкую дрему. Мысли спутались, и постепенно сознание погрузилось в темноту.

Полумрак подземелья разгоняли лишь два чадящих факела. От них пахло гарью, моя тонкая тень плясала на каменной стене. Граф стоял напротив и мрачно глядел на меня исподлобья.

— Согласись на развод, и я отпущу тебя, — потребовал он таким холодным тоном, что мне показалось, инеем покрылись собственные кости. А может, сквозняк забрался под рваное у подола платье.

— Нет! — слова вырвались из горла против моей воли, будто я и вовсе не управляла своим телом. — Эта вертихвостка Лайтнер тебя погубит! К тому же, мне не на что жить. Разве ты, с твоими-то благородными идеалами, бросишь женщину в…

Я, — вернее Беатрис — договорить не успела. Пощечина обожгла кожу, распущенные волосы упали на лицо, но подбородок снова гордо вздернулся сам собой.

— Не смей говорить о ней в таком тоне. Ты даже звука имени ее не достойна! А деньги… я бы дал тебе столько, сколько попросишь, но оставь меня, тебе ведь этот брак тоже в тягость! — лицо графа исказила ярость, он почти рычал, и теперь я точно уверена, что холод по спине пробежал вовсе не от сырости подземелья.

— Хочешь — убей, но развод не получишь! — выкрикнула я в лицо мужу, который стоял так близко, что кончики моих волос, качнувшись, задели его лицо.

— Как пожелаешь, дорогая.

Губы Даркрайса растянулись в зверином оскале, он поднял руку, в которой все это время сжимал кинжал. Сердце затрепетало от ужаса, когда сталь блестнула в тусклом рыжем свете.

— Ты… — с улыбкой выдохнула Беатрис, расставляя в стороны руки, но больше не смогла проронить ни слова — клинок пронзил ее горло, по подбородку потекла теплая кровь, наполняя рот привкусом стали.

-… ошибаешься! — крикнула я, подскакивая с кресла, но не устояла на дрожащих ногах и рухнула обратно.

Изо всех сил вцепилась в мягкие подлокотники, до боли сжала пальцы, стараясь почувствовать тело, осознать, что оно снова мне подчиняется, и что это не сон. Или хотя бы не сон во сне. Медленно перевела взгляд на цветы, с них — в окно, где солнце только что вынырнуло из-за тяжелой тучи, и глубоко вдохнула.

«Просто сон во сне» — повторила эту фразу несколько раз, прежде чем смогла окончательно унять бешеное биение сердца. Но снова закрывать глаза побоялась, поэтому продолжала упорно таращиться в зеленую обивку стены.

Всего лишь отрывок из романа. Я помню эту сцену, но в ней было диалогов. Только мрачный подвал, блеск кинжала и кровь из горла несчастной влюбленной женщины. А что потом?

На память я никогда не жаловалась, так что через полминуты восстановила в ней сюжет романа. До того, как убить супругу, граф встретился с новой возлюбленной — Мари Лайтнер — на каком-то из званых вечеров. И будто сошел с ума: бредил ею, приказывал слугам за ней следить, потом пытался с помощью цветов и подарков добиться взаимности, но ничего не вышло — главная героиня уже была влюблена в другого. Какого-то стереотипного молодого, богатого герцога. Тогда Даркрайс решил взять Мари в жены силой, но появилась проблема — он годом раньше женился на Беатрис. Попытался с ней развестись, но неудачно — хотя в книге не описывалось, почему — и тогда убил ее.

На мысли о смерти леди Даркрайс я споткнулась. Меня пробил легкий озноб, так что я обхватила руками плечи. Но упорно продолжала вспоминать, чтобы не зацикливаться на этой жуткой сцене.

Потом граф похитил Мари и запер ее в роскошных покоях. Долго уговаривал стать его женой, осыпал подарками, но спустя какое-то время потерял терпение и попытался ее изнасиловать. Именно в этот момент героиню и спас ее возлюбленный. Вместе они нашли в доме злодея доказательства того, что он замышлял бунт против Королевы, и предоставили их монархине. Она казнила коварного подданного и его сестру. На этом роман заканчивался, и хотя эпилог я не дочитала, но не думаю, что там содержалось что-то важное, скорее всего описывалась какая-нибудь сцена счастья двух молодоженов.