Тихушник возвращается - Бабин Александр - Страница 41

— Без каски гулять опасно! Опять же, тебе боятся некого, когда на плечах две головы, — провожая Ермакова шуткой.

— Умеешь ты на посошок настроение поднять! Твои слова похмелье выгонят.

Пожали на прощание руки…

На следующее утро Семенов доехал до офиса Титова. В приемной братья Лундгрены, развалившись в креслах, раскинув в стороны ноги, смотрели телевизор. Канал «Матч ТВ» показывал передачу «Бои без правил». Решил их подколоть:

— Здравствуйте, девушки. В объявлении написано, что по этому адресу женский салон красоты. Извините за мою смелость, но настоящие мужики бокс не смотрят, — сказал уже серьезно.

— Гражданин, вы адресом не ошиблись, правильно зашли. Разрешите представиться, мы оба пластические хирурги. Вам сделаем косметический ремонт вашего лица бесплатно, родная мать не узнает! — в шутливой форме ответил один из близнецов.

— Извините, тогда в следующий раз зайду с товарищами с кокардами на фуражках.

— Гражданин начальник, вы к нам ходите, как на работу, уже подумываем, что смотрящий стучит на ментов.

Открылась дверь кабинета, в дверях стоял Титов:

— Александр, заходи, мои ребята только что прилетели из «Турции», на солнце перегрелись, базарят не по делу. С их длинными языками следующий отдых в Магадане: «там тепло, там яблоки»! Чаю заварите, Гаррики Каспаровы, — вспомнил известного шахматиста, на столе у охранников лежала игральная доска в нарды.

— Борис, я к тебе на минутку, чай попьем в следующий раз, — Семёнов сказал серьёзным голосом.

Зашли в кабинет. Титов, идя к гостевому столику, спросил:

— Ты что такой грустный, неприятности? — сел в кресло. — Присаживайся, в ногах правды нет!

— А кто сейчас живет в радости? Если только что дурачки. Демократия в стране! — сел напротив. — Вчера виделся с Ермаковым, попросил тебе передать, чтоб ты поостерегся. Ему самому как-то не с руки помогать своему главному врагу, а я как бы уже и не при делах — опер — пенсионер! Ему поступила информация: на тебе поставили крест! Все стрелки идут от людей, которые причастны к убийству судьи. Ермаков не все мне рассказывает и правильно делает, я же не действующий сотрудник, может, скурвился в оперских кругах сексот хватает. Ты лучше меня знаешь, кто они! Убийца понимает, что опера до него скоро доберутся, и он решил действовать. И начал с тебя, ты же замарался с Быковым. В воровской среде адвокатов нет, условные сроки не дают, идет на опережение.

Титов сник.

— Каждый день жду старуху с косой. Но все равно, спасибо, что предупредил, поостерегусь. Кто поставил на мне крест, у того шансов больше, чем у меня — он ведущий, я ведомый! Знать бы, кто он, пошел бы на опережение, а так могу рассчитывать только на свою судьбу! Ты передал Ермакову про паренька, о котором тебе рассказал?

Семенов кивнул.

— Ты сказал мне поостеречься, подумал почему-то на него. Интуиция подсказывает. Из головы не выходит наш с ним базар, борзо разговаривал, — помолчав. — Подожду, что Ермаков по нему наработает. Мне от тебя скрывать нечего, сегодня же мои ребята его укатают в асфальт. Но он лишь пешка в большой игре, за ним стоят серьезные люди. Сразу догадаются: моих рук дело. Тогда точно на мне поставят крест!

На смартфоне Семенова раздался звук СМС. Включил, сообщение прислал Ермаков: «Срочно нужно пересечься»:

— На ловца и зверь бежит. Ермаков пишет, просит с ним встретиться, — сказал Титову, и напечатал текст: «Через двадцать минут буду дома». — Борис, если информация касается тебя, приеду, сообщу, если нет, то до встречи, — подал ему руку. Выйдя в приемную, над охранниками подшутил:

— Мужики, в следующий раз, как приеду, возьму вас на дачу, пора вам к земле привыкать!

— Рано нам на тот свет, не все еще дороги в городе укатали в асфальт, — ответил один из охранников, поняв суть вопроса.

— Но все же на досуге над моими словами подумайте. Играть в нарды надо после работы, а не на работе, — еще раз намекнул, что работа охранниками при дворе смотрящего ненадежная…

Семенов, заезжая к себе во двор, заметил машину Ермакова. Встал с ним рядом махнул ему рукой, чтобы он пересел к нему в салон.

— Ты хвоста за собой не притащил? — сразу же спросил Ермакова.

— Фёдырыч, в твои молодые годы по городу ездили всего лишь две машины: милицейская дежурка и скорая помощь. Сейчас транспорта столько, что яблоку некуда упасть! Конечно, поглядываю, профессиональная привычка в каждом человеке видеть жулика. Но толку мало! Я что тебя вызвонил: посоветоваться надо. Ты как в воду глядел — тамада ходит под ФСБ. Опера с ним беседовали, но так, галопом по Европам, а у следователя он еще не был. Но это не главное. Проверил его подноготную по нашей базе, нигде не светился, не судим. Информация скудная, в четырнадцатом году во время донбасских событий приехал к нам в страну из Украины. Получил российское гражданство. Тут к нему не подкопаешься, паспорт настоящий. Опер, который с ним беседовал, наполовину хохол, бабушка у него живет на Украине, в школьные годы гостил на каникулах. Немного балакает на украинском и стал говорить с тамадой на его родном языке. Так он его слушал, а в разговор не вступал. Опер, подумал, что ненавидит бандеровцев и из принципа не хочет говорить на языке врага. Но и это не главное. Как только я скачал его данные с общей базы, через некоторое время позвонил Шорин. И так осторожно стал расспрашивать, как продвигаются дела по розыску убийцы судьи. Чувствую, что его мало интересуют мероприятия, которые мой отдел проводит. Возвращал меня к разговору о гостях на свадьбе. Что знал, доложил. И Шорин как бы, между прочим спрашивает: «На свадьбу был приглашен творческий коллектив под руководством Мороз Николая Остаповича. По ним какие намечаете оперативные мероприятия?» Тем самым прокололся: назвал полные данные объекта, мог сказать просто ведущий. Я сразу сообразил — дело пахнет керосином! Вспомнил твой вчерашний рассказ про «живого трупа» под крышей ФСБ. Может я нагоняю на себя жути, но программку в компьютере не обманешь, она послала весточку в ФСБ, что некий полковник Ермаков скачал всю имеющуюся информацию на их человека — агента. Мог бы её переписать и от руки, кто знал, что так получится, сам виноват — век живи, век учись!

Семенов слушал Ермакова, искал решение, тихо проговаривая слова, уставившись в одну точку:

— Что из того, что тамада человек фейсов? Наоборот, нужно за ним пустить наружку. Тут как повезёт — вариантов нет. Телефон выбросит в мусорное ведро, чтобы опера не отследили по локации его маршрут передвижения. Фейсы — ушлые ребята, своих людей не бросают! Спрячут, с собаками не найдешь, нарисуют ему новый паспорт, у них этого добра в каждом кармане по пять штук.

Ермаков, видя, что Семенов как бы ушел в себя, с подвохом его спросил:

— Я тебе не мешаю с космосом разговаривать?!

Семёнов с паузой ответил:

— Только что настроил антенну на космический разум, пошла информация. Бац! И ты тут как тут на лыжах! Пять минут не мог подождать. Я человек старого образца, нас учителя в школе учили думать головой. Твое поколение нам противоположность, вы дети индиго, думаете задним местом, поэтому так и живём: кто наглее, тот и в шоколаде!

— Наговариваешь ты на мое поколение. Возьми, к примеру, Шорина, он твоих годков, а спит и видит сесть в денежное кресло. Во все хлебные места пристроил своих людей. С одной стороны, из первых рук получает информацию. Но его рвение не на благо служению отечеству. Ежов мне на него выдал секретную информацию, Гусев его человек.

Семенов его перебил:

— Секретная, вот удивил! Так Гусев выходец из ФСБ!

— Дай договорю. Шорин с Гусевым укрывают от следствия преступника. Беглый аудитор, о котором я тебе рассказывал, отмыл миллиард денег в компании Быкова с начальником налоговой инспекции. Обычная мошенническая схема! А где большие деньги, там всегда найдутся недовольные, кто-нибудь да кого-нибудь объегорит. Опера с такими мутными людьми сталкиваются постоянно. В этой банде самый скрытный человек только Гусев. Соображаешь, куда клоню?! Шорину лишь стоит поднять трубку, и на аудитора наденут наручники, в каком бы он городе не находился. А он этого не делает, встает вопрос — почему? Всем выгодна эта ситуация, в итоге распилят между собой миллиард, и концов не найдешь.