Жизнь за Родину. Вокруг Владимира Маяковского. В двух томах - Солод Вадим - Страница 191

Такая широкая вариативность при определении стоимости наследства в совокупности с размытостью полномочий должностных лиц, имевших такие полномочия, неизбежно открывали перспективы для коррупционных проявлений.

Прежде всего в законе были предусмотрены исключения:

— некоторые ценности, вне зависимости от их реальной стоимости, не шли и не могли переходить по наследству без ограничений в 10 000 рублей, если это была домашняя обстановка, кроме предметов роскоши, предметы домашнего обихода, не приносящие дохода. Они передавались без оценки и без оплаты пошлины теми из наследников, кто проживал вместе с наследодателем.

Понятно, что отнесение имущества к этой категории — предмет компромисса с представителем местной власти.

— в том случае, если имущество оценено выше 10 000 рублей, чиновникам предстояло определить, что оставить наследникам, а что передать в собственность государства. Если же предметом наследования являлось предприятие, то этим уже занимался губфинотдел по согласованию с губсовнархозом, а в случае разногласий между ними — губисполкомом.

При таком разнообразии не стоит удивляться, что за крайне редким исключением в архивах или обзорах судебной практики отсутствовали какие-либо сведения о случаях перехода имущества умершего лица государству. Связано это было ещё и с тем, что какой-либо учёт такого имущества отсутствовал, да и особого стремления сообщать государственным органам о самом факте его получения граждане тоже не испытывали.

Безусловно, случались и казусы. В составе наследства у некоторых лиц чиновники неожиданно обнаруживали неизвестно откуда взявшееся дорогостоящее имущество, тем не менее имевшее ряд квалифицирующих признаков (например, фамильные вензеля или гербы), позволявших отнести их к незаконно приобретённому, как минимум похищенному при массовых грабежах дворцов, барских усадеб, домов богатых граждан, которых автоматически отнесли к категории эксплуататоров. Так, Верховным судом РСФСР было отказано потомкам такого «вчерашнего экспроприатора» в праве на часть унаследованного имущества, которое, как выяснилось, ранее принадлежало братьям Арсентьевым — богатейшим купцам из города Киржач Владимирской губернии.

Многие бывшие сотрудники ВЧК, как и действовавшие из ОГПУ, тоже не всегда могли объяснить наличие в их собственности дорогостоящих предметов интерьера или произведений искусства — эти парадоксальные факты часто выявлялись в ходе следственных действий в период «большой чистки» 1930-х годов.

Новая экономическая политика и последовавшая за ней индустриализация страны привели к некоторому росту благосостояния граждан, если его можно было так назвать, что позволило в 1926 году отменить предельный размер стоимости наследуемого имущества. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 29 января 1926 года — СЗ СССР, 1926, № 6, ст. 37).

С целью мотивации населения «держать деньги в сберегательной кассе» для средств, размещённых на счетах Госбанка, был предусмотрен особый режим:

— вкладчику государственной сберкассы было предоставлено право завещать свой вклад кому угодно, в том числе лицам, которые не являются его наследниками по закону и в любом размере (ст. 17. Положения о государственных сберегательных кассах);

— прав, вытекающих из патента. Патент передавался по наследству без включения его в состав наследуемого имущества (ст. 30. Постановления ЦИК и СНК СССР от 12 сентября 1924 года);

— исключительных прав, вытекающих из авторского права (ст. 11 Постановления ЦИК и СНК СССР от 30 января 1925 года «Об основах авторского права») (Вестник советской юстиции № 34).

Круг наследников по закону и завещанию теперь полностью совпадал. К наследующим относились дети, внуки, правнуки умершего, переживший супруг, а также нетрудоспособные и неимущие лица, фактически находившиеся на полном иждивении умершего не менее года до его смерти (ст. 418).

Наследство делилось между всеми законными наследниками поровну, равными долями (ст. 420). Кроме того, те наследники, которые проживали вместе с наследодателем, получали предметы домашней обстановки (ст. 421).

Очерёдность призвания к преемству в имуществе законом не устанавливалась, не существовала и законодательная норма о наследовании по праву представления. Отсутствие таких положений в законе, скорее всего, было вызвано «необходимостью вытеснения буржуазных элементов».

Государство теперь регулировало размеры наследуемого имущества путём установления специальных кратных пошлин от 1 до 50 % на наследство, стоимость которого превышала 1000 рублей.

12 января 1925 года ВЦИК и СНК РСФСР приняли декрет «О введении в действие Положения о налоге с наследств и с имуществ, переходящих по актам дарения».

Этот налог взыскивался на местах губернскими (областными) финансовыми отделами Народного комиссариата финансов РСФСР

«Наследства, переходящие по закону, так и по завещанию, а равно имущества, переходящие по актам дарения, подлежат налогу, исчисляемому со всей наследственной массы совокупно, независимо от числа наследников» (п. 2). Положение устанавливало отдельный правовой режим для долгов наследодателя. Они, в том случае, если были документально подтверждены векселями, заёмными письмами, торговыми книгами и т. д., обеспеченные или не обеспеченные залогом, в размере не уплаченных по день наследства капитальных сумм с наросшими на них процентами, вычитаются из стоимости наследственного имущества (п. 4).

Максимальный сбор в сумме 50 % от стоимости наследства взымался только в случае, если она превышала 200 000 рублей.

При этом государство осуществляло достаточно жёсткий контроль за тем имуществом, которое граждане получают в виде наследства или в результате дарения.

В губернские (областные) финансовые отделы такую информацию в обязательном порядке должны были сообщать домоуправления, сельсоветы (не позднее трёхдневного срока), принимающий наследство (в течение двух недель), нотариальные конторы, все правительственные учреждения — судебные, административные, общественные, страховые, кредитные и т. д.

Также в декрете был п. 21: «с переходящим по наследству исков об имуществе и с предъявляемых наследником или исполнителем исков о наследственном долговом имуществе, предъявление коих надлежаще удостоверено в течение двух недель со дня наступления срока платежа по обязательствам, налог взымается при получении истцом состоявшего в споре имущества».

Наследникам предоставлялось право оспаривания решения финотдела о начислении суммы налога в установленном порядке в течение двух недель.

Для тех же, кто умышленно скрывал имущество, полученное по наследству, или искусственно занижал его стоимость, предусматривалось уголовное наказание по ст. 79 гл. II «О преступлениях против порядка управления» Уголовного кодекса РСФСР (ред. 1922 года): «Неплатёж отдельными гражданами в срок или отказ от платежа налогов, денежных или натуральных, от выполнения повинностей или производства работ, имеющих общегосударственное значение» (от 6 месяцев лишения свободы или принудительных работ с конфискацией всего или части имущества либо наложением имущественных взысканий не ниже двойного размера тех же платежей или повинностей).

В ст. 422 ГК РСФСР сохранялось положение о том, что: «завещатель может лишить законного наследования одного, нескольких или всех лиц, указанных в ст. 418. В этом случае наследственное имущество в целом или в части переходит к государству в порядке ст. ст. 417 и 433».

Это тоже было довольно противоречивое положение. Принимая во внимание, что государство не предусматривало обязательную долю в наследстве, то на практике материальное обеспечение несовершеннолетних детей, нетрудоспособного супруга и других членов семьи по-прежнему было поставлено в полную зависимость от воли завещателя.

Закон предусматривал лишь письменную форму завещания, оно признавалось действительным в том случае, если было подписано завещателем и представлено в нотариальный орган для внесения в актовую книгу (ст. 425 ГК РСФСР). Если завещатель не мог подписать завещание в силу неграмотности, физических недостатков, увечий или болезни, то по его просьбе завещание подписывалось другим лицом — рукоприкладчиком.