Пленница Палача (СИ) - Лафф Кира - Страница 25

- Тебя теперь исключат? – её глаза наполняются слезами, а губы начинают подрагивать.

- Не знаю, - отвечаю я. Хочется как-то её подбодрить, и я вымучиваю улыбку. – Но ты не расстраивайся! Тебя завуч похвалила! Тебе бояться нечего.

- А я и не за себя боюсь, - отвечает она, опуская взгляд. – Я просто… хочу с тобой в одной школе учиться, а ты…

Внезапно дверь кабинета директора открывается, и выходит Андрей.

- Ну что, ребятишки, поехали домой? – спрашивает он, забирая у Лиды тяжёлый портфель.

Мы киваем и понуро плетёмся за ним до машины.

Она у Андрея красивая. Служебная. Когда выросту, тоже такую себе куплю.

Я сажусь на переднее сидение, а Лида залезает назад.

Андрей заводит мотор и трогается с места.

- Слушай, - внезапно говорит он. - А из-за чего они обзываться на тебя начали?

- Стих не выучил, - хмуро отвечаю я.

- А почему? – расспрашивает Анрдей.

- Да не хочу я эти тупые стишки учить! – взрываюсь я. – Они в жизни не пригодятся!

- Ты очень ошибаешься, Амир, - качает головой Андрей, глядя вперёд на дорогу.

- В моём деле никакие тучки и утёсы уж точно не помогут! – с жаром заявляю я, припоминая стих Лермонтова, который нас заставляли выучить.

- В каком таком «твоём деле»? – усмехается Андрей.

- В военном, - не задумываясь отвечаю я. – Я солдатом хочу быть, как ты! А не всё это дерьмо про поэтов заучивать!

- Эй! – осекает меня он. – За словами следи! С нами же Лида! – он смотрит в зеркало заднего вида на дочь. – И с чего ты взял, что воюют исключительно кулаками, а?

Я хмурюсь, не понимая, к чему он клонит.

- А чем же ещё? Автоматами? – спрашиваю.

- Нет, Амирка, - грустно улыбается Андрей. – Воюют мозгами. В первую очередь. А уж потом кулаками.

Я насуплено смотрю в окно. Ерунда какая-то

- Как это?

- Ну вот представь, - мужчина включает поворотник. – Ты сильный. Храбрый. Но врагов вокруг тебя в два раза больше. Или в три раза. А может быть, ещё и в десять. Тут уже никакие кулаки не помогут.

- Да? – поворачиваюсь к нему лицом. – А что поможет?

- Смекалка. Ум, - Андрей тоже поворачивается и подмигивает мне. – В первую очередь в военном деле нужно знать, как врага перехитрить. Как усыпить его бдительность, и только потом уже нападать, понимаешь?

Я только смутно догадываюсь, что он имеет ввиду, но всё равно киваю в ответ. А то подумает, что я маленький и ничего не понимаю.

- И нападать тоже нужно знать, когда, - продолжает наставлять он. - Если противник превосходит тебя числом и силой, то нужно сперва усыпить его бдительность, а уже потом предпринимать ответные действия.

- И как же этому научиться? – интересуюсь я. – Уж точно в глупых стишках на это ответа нет!

- Зря ты так думаешь, - загадочно отвечает он. – Ты вот знаешь, что Лермонтов сам был гвардейцем? Военным. И много лет провёл в землях, откуда родом ты сам.

Я удивлённо слушаю рассказ Андрея о жизни ненавистного поэта. Мне кажется ужасно странным, что поэт мог быть военным.

- Кстати, вот ты хотел в кадетскую школу поступать, помнишь? – вдруг спрашивает он.

- Конечно! – я тут же расправляю плечи, чтобы казаться выше и старше. – Но ты сказал, что туда таких маленьких не берут.

- Так и есть, - кивает Андрей. – Но ещё тебе стоит знать, что туда берут только самых лучших. Тех, кто на отлично учится.

В моём сердце поселяется беспокойство. Я вспоминаю тройки и двойки в своём дневнике и начинаю переживать, что из-за поверхностного отношения к учёбе моя мечта может никогда не воплотиться.

- Самых лучших, говоришь? – тихо переспрашиваю я.

Андрей глушит мотор и отстёгивает ремень безопасности.

- Ага, - подтверждает он.

- Я понял, - киваю я и тоже отстёгиваюсь.

Ладно, дело за малым. Осталось стать самым лучшим.

Глава 18

Палач

За мной закрывается дверь.

Рядом с Лирой мне воздуха не хватает. Нечем дышать.

Я будто пленник её хрупкого тела. И мне хочется быть в этом плену. В её жаркой тесноте, что крепко обхватывает меня, не давая вырваться. Завлекает всё глубже и глубже. Манит.

Еле удержался, чтобы не сорваться и не наброситься на неё в ванне. Мягкая, беспомощная и... не моя.

Я должен помнить о том, что она принадлежит Палачу, а не мне. И вести себя соответствующе.

Держать дистанцию.

Каждый раз обещаю себе, что буду трезво смотреть на вещи.

У нас нет будущего.

Палач приговорил себя с самого начала. Его судьба известна. Гореть ярко. Гореть до победного, а потом... ему придётся сгинуть в этом пламени. И забрать с собой как можно больше тех, кто окажется по близости.

Это его судьба. И пока она не наступила... я просто должен выполнять свою работу.

Уверенно иду по коридору вперёд. Прохожу всего лишь несколько дверей и оказываюсь в её спальне.

Постель разобрана. Такая же, как и была в тот момент, когда я покинул девчонку вчера на рассвете.

Кинул наживку и ушёл. Дал ей время, чтобы заглотить крючок поглубже, ведь когда настанет момент его дёргать, второго шанса не будет.

На белоснежной простыне лежит полу засохшая роза. Беру цветок за стебель и бросаю в урну.

Он был нужен, чтобы ослабить её бдительность. Не более того. И выбирал я его так долго, подыскивая идеальный, только потому что привык хорошо выполнять свою работу. И всё.

Оглядываю комнату в поисках улик.

Она должна была как-то связаться с Аркадием.

Но как?

Телефон - самое простое решение.

Подхожу к шкафу и роюсь в её вещах. Ничего.

Приподнимаю матрас. Пусто.

На полу возле изогнутой ножки прикроватной тумбы замечаю свежую царапину. В одном месте лак слегка содран с паркета.

Уборщицы халявят и не отодвигают мебель, когда протирают пол. И это значит...

Двигаю тумбочку в сторону. Край плинтуса отходит от стены.

Наклоняюсь и достаю плотно зажатый между стеной и деревом телефон.

В списке контактов ничего нет. В журнале звонков всего два вызова. Интересно, как она получила этот телефон? Когда Лира прибыла в мой дом, её вещи обыскали. В тот день на ней было лишь тонкое платье... куда же она его спрятала?

Или не прятала... быть может, Аркадий вручил ей его в один из своих визитов? Или вручил не он. А кто-то из его людей.

Быть может, есть ещё один шпион?

Кто-то, кто не вызовет подозрения.

Своих ребят я проверял лично, а вот обслуживающий персонал...

Ладно, разберусь с этим чуть позже.

Моё внимание внезапно привлекает несколько фотографий, лежащих там же, в импровизированном тайнике.

Беру их в руки и рассматриваю.

На снимках - мальчик. Ему лет десять-одиннадцать на вид.

Мальчуган кажется вполне счастливым и довольным жизнью. Это и есть брат Лиры?

Те же тёмные волосы, улыбка похожа… Только глаза не голубые, как у сестры, а зеленоватого оттенка.

Блядь. Грёбанный ребёнок в планы Палача уж точно не входит!

Я смотрю в наивно улыбающееся лицо пацана. А ведь он немногим старше возраста, в котором был я, когда со мной случилось то, что навсегда изменило мою жизнь…

Отбрасываю фотки в сторону. Чёрт!

Запускаю руки в волосы. Мне просто нужно придерживаться плана. Не делать лишних телодвижений.

Всех не спасти.

Прикрываю глаза. Перед мысленным взором тут же встаёт перепачканное пылью и слезами лицо Лиры.

"Я не могла поступить иначе... у Старого... мой брат!"

Мотаю головой, чтобы избавиться от этих образов.

Встаю и иду к выходу.

Мне нужно просто заняться своими делами.

Лира

Без него я чувствую себя уязвимой.

Спальня Палача – моя тюрьма. И одновременно убежище. Её стены будто тонкий брезент палатки защищают меня от бури, которая разыгралась снаружи. Я чувствую порывы ужасающего ветра, ударяющие в прозрачную ткань. Как скоро они снесут меня вместе с моим укрытием?