"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Семенова Мария Васильевна - Страница 267

А бабка-то не бьярка! Здешний люд скуластый, круглолицый, а у этой лицо узкое, старушечий крючковатый нос когда-то, верно, был тонким и изящным. В сплошной седине, словно солнце в снегу, вспыхивали золотые нити. Да нет, быть того не может…

— Ты что, из арьев? — спросил Аюр, слезая с полатей на пол. Ноги его, коснувшись пола, чуть не подкосились, но он устоял.

— Ишь, подметил, — ухмыльнулась бабка.

— Что ж ты тогда славишь бьярских богов?

— А кто тебе сказал, что я их славлю?

— Я слышал, ты призывала Зарни Зьена. Бьяры так называют меня.

— Зарни? — Старуха рассмеялась, тыча пальцем в грудь Аюра. — Ты ничуть не похож на него. Он был высокий, синеглазый — редко встречаются такие красивые сурьи. Он играл на читре и гуслях так, что цветы, заслышав звон струн, расцветали, а коровы давали молоко, поднимавшее больных с ложа смерти…

— О ком ты говоришь, не пойму, — в замешательстве ответил Аюр.

— Если ты и впрямь сын государя — а что сказать, ты похож на молодого Ардвана так, словно отец подарил тебе собственное лицо, — неужели забыл его музыку?

— Да чью музыку?

— Зарни, царского гусляра. И впрямь не помнишь его?

— Ты что-то путаешь. При дворе никогда не было гусляров, — покачал головой Аюр.

— Твоя мать обожала его игру. Зарни приходил к ней каждый день, а она улыбалась и сияла от радости… Впрочем, — взгляд старухи вдруг затуманился, как тогда во дворе, когда она в первый раз увидела царевича, — ты и не мог его помнить. Его призвали еще до твоего рождения, ибо Аниран долго не могла зачать, а игра Зарни излечивала от сотни хворей. Ардван был милостив к целителю. Он и сам приходил его слушать, даже дозволял приходить в тайный сад….

Она вдруг осеклась и замолчала.

— Что было дальше? — нетерпеливо спросил Аюр. — Говори!

Взор седовласой ворожеи помутился, она съежилась и забормотала скороговоркой:

— Нет, не бей меня! Не бей, умоляю! Я сказала все, что знала! Меня там не было, меня отсылали, я ничего не видела, не слушала сплетен, мне нечего сказать…

— О чем ты?

— Не бей, умоляю! — По иссохшим морщинистым щекам старухи потекли слезы. — Я ни в чем не виновата! Зачем эти клещи?!

Аюр растерянно глядел на нее, не понимая, что делать, но чувствуя: еще немного — и бабка совсем потеряет рассудок.

— Змея-то твоя где? — не придумав ничего лучше, ляпнул он.

Как ни странно, старуха замолчала. Слезы текли по ее щекам, но в глаза медленно возвращался разум.

— Сказано, это уж, — сварливо проговорила она. — Так уполз… А ты чего не спишь? Лезь на полати, нечего тут скакать среди ночи!

Аюр забрался наверх, размышляя о диковинной старухе и ее сумбурных речах. Кто она такая, как очутилась в бьярской глуши? Неужто и впрямь прежде жила при дворе, знала отца и мать? Но что же там произошло? И кто этот синеглазый гусляр, о котором он никогда не слышал?

Раздумывая над мучившими его вопросами, Аюр незаметно для себя впал в сонное забытье. Ему казалось, он почти что-то понял, но мысли снова путались, порождая неясные смутные образы. Чудилось, будто поблизости впрямь звучат струны и приятный голос напевает нечто тягучее, обволакивающее…

И вдруг словно чья-то рука в клочья разорвала серый занавес. Аюр очутился в полном света и движения пространстве, дрожавшем от почти невыносимого грохота. Перед ним низвергались десятки водопадов, рушились скалы, и сквозь проломы рвались новые потоки, растворяясь в облаках водяной пыли. Аюру казалось, что грохот забивается к нему в уши, а низкий рев падающей воды отдается в костях. Он обратил взгляд вниз и увидел в разрыве водяных облаков зеленые равнины…

Что это? Конец мира?

«Ты видишь гибель Аратты, — раздался у него в голове насмешливый голос. — А я — рождение нового моря. Мне нравится и то и другое».

Аюр обернулся, но никого не увидел. Кто это сказал?

Тем временем в облаках внизу начало разгораться золотое сияние. В следующий миг перед царевичем возник удивительный воин в чешуйчатых золотых доспехах. Его лицо было полностью закрыто большеглазой золотой маской, которая ничем не напоминала человеческое лицо.

«Золотой ящер? — изумился Аюр. — И никакой это не доспех, а чешуя!»

Воин стоял на ладье с высоким носом, которая плыла по небу, будто плоскодонка по озеру. В руках у него был огромный лук, который Аюр сразу же признал, хотя никогда не видел. Вот он, Лук Исвархи!

«Ты должен исчезнуть», — раздался голос, легко перекрывший гром водопадов.

Воин поднял лук, полыхнувший как молния, и выпустил стрелу. Ослепительная вспышка…

Аюр зажмурился. Однако ничего не произошло. Он открыл глаза и увидел прямо перед собой золотую личину. В прорезях вспыхнули золотые глаза. Их зрачки сияли ярче смоляных факелов, и все же от них пробирал мороз. Лук Исвархи уже убран в налуч.

Выходит, стреляли не в него?

Не отводя леденящего кровь взгляда, золотой ящер протянул руку навстречу Аюру.

Тот закричал, шарахнулся, едва не свалившись с полатей…

— Тише, избу разнесешь! — раздался снизу старухин крик. — Вот прислали живчика на мою голову!

В волоковое окно уже сочился утренний свет.

— Что стряслось? — вскинулся Туоли, вертя головой в поисках неприятеля.

С дальней лавки вскочил Метта, мигом сообразил, в чем дело, и выпалил:

— Аюр очнулся!

— Все целы, все здоровы, — недовольно буркнула бабка. — А ты что заорал, болезный? Приснилось что?

Аюр молча шарил взглядом по темным углам избы.

— Этот, с луком… — еле выговорил он. — Я знаю его голос! Я его уже слышал!

— Знакомого, что ль, во сне увидел? А чего так напугался?

— Он летел по небу и сиял…

— Так тебе какой-то бог явился, — кивнула бабка. — Здесь, в Замаровой пади, такое частенько бывает. На новом месте, как говорят, приснятся добрые вести!

Аюр содрогнулся. Тоже мне, «добрые вести»! Брр!

— Не признал, который бог-то? — с любопытством спросила старая Линта. — Ну-ка, сколько у него было голов?

— Одна…

— На чем летел — на шестиногом лосе, белом лебеде или черном ящере?

— Нет, на ладье…

— Гм… тогда не знаю. Видно, не из бьярских…

— Он сперва стрелял, да, видно, не в меня. А мне потом руку протянул, — не слушая ее, скороговоркой произнес Аюр.

— Ну, раз протянул — стало быть, признал. Верно, и тебе доведется руку ему протянуть.

Мария Семёнова, Анна Гурова

Аратта. Книга 4

Песнь оборотня

Серийное оформление и оформление обложки Сергея Шикина

Иллюстрация на обложке Сергея Григорьева

Карта выполнена Юлией Каташинской

© М. В. Семёнова, А. Е. Гурова, 2020

© Оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство АЗБУКА®

Пролог

Айха едет на юг

Айха терла маленькую косточку плоским камнем. Тот был покрыт мелкими, но все же хорошо заметными дырочками и быстро стирался. Зато кость становилась совсем ровной, белой и гладкой.

– Как звезды глядят с неба, – напевала девушка себе под нос, – так я гляжу на звезды… Жду, когда упадут, чтобы расшить ими одежду любимого…

Свадебная рубаха из шкуры белого оленя была почти готова. Айха шила ее уже очень долго, не спеша, но и не ленясь. Все должно быть сшито наилучшим образом, ведь это одежда к свадьбе – а до той уже не так долго осталось ждать. Скоро начнутся большие снегопады. Дорогу из полуденного края совсем занесет, и в земли мохначей будет не добраться до следующей весны. Так что Хаста, несомненно, вот-вот придет. Ведь он поклялся!

Обточив костяной кругляш так, чтобы тот стал плоским и совершенно круглым, Айха бронзовым граненым шилом из земель южан просверлила в нем отверстие и острым наконечником вычертила шестиконечный крест – знак солнца. Пусть добрый бог, которому служит ее Хаста, согревает и оберегает его от тьмы, ледяного ветра и мороза. Таких кругляшей-солнышек Айха выточила уже под сотню. И каждый новый, нашитый вокруг ворота и рукавов свадебной малицы, еще надежнее защищал того, кому она была предназначена. Продевая в отверстие костяной чешуйки тонкое сухожилие, девушка вновь запела: