"Аратта". Компиляция. Книги 1-7 (СИ) - Семенова Мария Васильевна - Страница 142

Том самом, который сейчас слышался Кирье в звуке падающих капель. И, как тогда, казался ей чем-то чужим, чарующим – но опасным.

«Пусть замолчит! – хочется крикнуть Кирье. – Это злые чары!»

Голос не умолкает, более того – к нему прибавляется какой-то глухой, идущий из глубин рокот…

Прочь отсюда!

Кирья вскочила, распахнула крылья и понеслась вверх.

Синева сгустилась и осталась позади, свет стал обычным, тусклым дневным. Стены расступились, и она взлетела над глубокой трещиной. По обе стороны от нее поднимались невысокие рыжие сопки. Позади раздался громкий шорох – Кирья обернулась, только успев увидеть, как скачками убегает прочь какой-то большой пятнистый зверь.

Рядом кто-то сдавленно охнул.

Кирья подняла взгляд и встретилась глазами с перепуганной девушкой в кожаной одежде, застывшей на выступе скалы со здоровенным камнем в руках. Девочка сразу узнала эти взлохмаченные рыжеватые волосы. Да это же мохначка Айха, погонщица белого мамонта, на котором ездил царевич!

– Эй! – окликнула ее Кирья. – Не бойся меня!

Мохначка смотрела на нее с изумлением и страхом. Что-то выкрикнула и сделала рукой знак, отвращающий злых духов.

– Я ничего тебе не сделаю! Что это за место?

Услышала ли ее Айха или нет – осталось неизвестным.

«Кирья! – загрохотал в ушах повелительный мужской голос. – Слышишь меня? Возвращайся!»

Снова взвыл свирепый ветер, ударил снизу в крылья и швырнул ее в небо.

Глава 14. Бобровая хатка

Кирья порывисто вздохнула, дернулась выкинутой на берег рыбешкой и открыла глаза. Над головой шумел сплетающимися кронами знакомый с детства лес. В редких просветах между ветвями проглядывало белесо-серое небо. Ни мощных черных крыльев за плечами, ни когтистых лап не было и в помине. Она чуть приподнялась, как после долгого сна, силясь осознать, где начинается явь и заканчиваются сновидения.

– Очнулась? – Над ней склонился Вергиз, как водится хмурый и немногословный. – Это хорошо. Что видала?

– Калму, – прошептала девочка. Видения теснились перед ней, она не знала, с чего начать, за что хвататься. – Она про тебя нехорошее сказывала…

– Так и я о ней хорошего не скажу. Главное – Мазайку видела?

– Видела. Вот как тебя сейчас! – Кирья рывком села, едва не сломав крепко зажатую в кулаке костяную дудку. – Калма заперла его в бобровой хатке! А чтобы не убежал, заморозила в льдине! Сказала – если придем к ней сей же день вместе, то она Мазайку живым отпустит. Еще сказала, чем дольше он во льду просидит, тем меньше в нем жизни останется!

– Стало быть, старуха меня видеть желает, – процедил Вергиз. – Что ж, можно и свидеться…

– Она сказала, что ты ее на смерть в чащобе оставил с дитем нерожденным, – искоса глядя на него, проговорила Кирья.

И без того суровое лицо старика стало еще жестче.

– Не так все было, – буркнул он.

– А как? – не отставала Кирья.

Рассказ Калмы почему-то не давал ей покоя. Как же так? Разве мог Мазайкин дед, которого она уважала почти как отца, поступить так подло и безжалостно? Наверняка ведьма оклеветала его!

– То не твоего ума дело, – отрезал Вергиз. – Лучше говори, где та бобровая хатка, в которой Калма моего внука прячет.

– Не знаю… Я поверху летела. Речку лесную помню…

Кирья задумалась.

– Река, пожалуй, на Вержу похожа, как от нашего селения к керемети плыть. Только все по-другому – и лес иной, и звери страшные. – Она вспомнила двух ящеров и содрогнулась. – Ночью такой приснится, проснешься – заикой станешь! Да и не помню я такой хатки на Верже.

Вергиз махнул рукой:

– Тихо. Надо спрашивать…

Он умолк на полуслове, нахмурившись, выпрямился и пошел вверх по холму, к своему дубу. Кирья, сидя на траве, проводила его взглядом.

«Не захотел объясниться. Мне сказывать не хочет… Или Калма правду сказала?»

Она разжала кулак, рассматривая костяную дудку из леса за кромкой мира. До того она собиралась отдать ее Вергизу, а теперь что-то передумала…

Когда Кирья поднялась на лесистый холм, она сразу увидела Вергиза. Он сидел на «пороге» своего дупла, упершись руками в его края. Глаза его были чуть прикрыты, но гостью он определенно не видел. Да казалось, и вовсе забыл о ней.

Кирья же вдруг охнула – прямо меж корней могучего дерева, приподняв серые палые листья, вылез гриб боровик. За ним еще и еще. На замшелом пеньке сваленного бурей деревца целым семейством выскочили опята. Деревья вдруг зашептались, будто на сильном ветру. Крича, поднялись и заметались над лесом встревоженные птицы. Явственный шорох все ширился, точно ближние деревья о чем-то говорили дальним, а те передавали еще дальше.

Вергиз сидел не двигаясь, не шевельнув даже уголком губ, не сдвинув брови. Затем, когда Кирья уже притомилась ждать, разговорившийся лес внезапно затих. Старик убрал ладони, провел ими по лицу и объявил:

– Идем. Я знаю, где искать.

Кирья огляделась. Уже начинало темнеть. Пожалуй, они не успеют добраться до Вержи, когда наступит совсем непроглядная ночь. Небо серое, низкое, за тучами луны не углядишь…

– Да как же мы пойдем?

– Ногами, – буркнул Вергиз.

– Ведь уже смеркается!

Ведун собрался уже спускаться с холма, но остановился, удивленно поглядел на девочку и вдруг рассмеялся. Как-то страшно, словно ворон раскаркался, у Кирьи даже мурашки по коже забегали.

– Неужели ты ничего не поняла? Ты же к Калме за Кромку в гости сходила, тот свет видала – а сама здесь с закрытыми глазами лежала. Думаешь, я тебя туда отправил?

– А то как же, – опасливо поглядывая на старика, подтвердила Кирья.

– Все это уже тут живет.

Вергиз ткнул ее пальцем в лоб:

– И тут…

Палец его спустился ниже и уткнулся в ложбинку между едва наметившимися грудями.

– Что – тут?

Кирья глядела на него, не понимая.

– Ах вот что…

Вергиз глухо выдохнул и ладонью с силой хлопнул Кирью по лбу. Да так хлопнул, что с ног сбил. Девчонка так и села на траву.

– Я говорю – ты слушаешь!

Голос старца сейчас звучал властно, так что у Кирьи и мысли не было поступить по-иному.

– Ты уже многое сама умеешь. А понять тебе это страх мешает. Вижу, он у тебя в глазах сидит. Закрой их и смотри.

– Как же…

– Смотри, я сказал!

Кирья зажмурилась покрепче, боясь прогневить Мазайкиного деда. Представила себе лес вокруг холма, болото, озеро, кусты, торчащие из прибрежной тины… И вдруг увидела. Вернее, нет – она не могла это видеть. И все же перед ее внутренним взором вставало то, что творилось вокруг во многих местах сразу.

Что это было за видение! Тени были резче, и в то же время все имело непривычные цвета. Но от этого мир становился только занятнее…

– Увидела? – сурово спросил Вергиз.

– Да, – завороженно ответила Кирья, разглядывая невероятную картину.

– А теперь открой глаза и не смотри ими.

Ее подмывало вновь спросить, как такое возможно, – но еще раз получать по лбу не хотелось. Кирья осторожно, опасаясь спугнуть видение, приоткрыла глаза и с удивлением осознала, что продолжает смотреть на мир вовсе не так, как прежде.

– Вот теперь хорошо, – удовлетворенно кивнул ведун. – И впредь не давай боязливой твари у тебя в голове верховодить. Пошли. Больше не опасаешься сбиться с дороги впотьмах?

Кирья мотнула головой. Больше темноты для нее не существовало. Лесная чащоба лежала перед ней как на ладони.

Они двинулись в путь. Кирья шагала рядом с Вергизом, пытаясь осознать, как это ей удается видеть не только то, что впереди и по бокам, но даже то, что сзади.

– Попривыкнется, – будто услышав ее мысли, сказал ведун. – Ты сейчас не своими глазами смотришь. За тебя вся стая старается.

– Стая?

– Вот ты глупая! То, что в мире Калмы ты чужими глазами видела, тебя не удивляло. Ничего, со временем во всем разберешься.

В памяти Кирьи пронеслись угодья Калмы, какими она видела их с высоты, – диковинные леса, обитающие в них страшные звери… Щучий ящер! Она будто воочию увидела зубастого хозяина бобровой хатки и затараторила: