Видящая во снах - Которова Ольга - Страница 23

– То есть, вы хотите сказать, нам нужно искать врача?

– Возможно. Или человека, прошедшего медицинские курсы, – спокойным голосом произнесла Тимохина, удаляя последнюю нитку. Отложив скальпель, взяла пинцет, аккуратно достала небольшой свернутый листок папоротника и положила на поднос. – Была удалена матка.

– У первой жертвы вырезан мозг, у второй – сердце, у третьей – легкие, у четвертой – матка. А дальше? Знаете, мне с каждым днем все больше верится в Франкенштейна. Убийца вырезает самые важные человеческие органы, – поморщившись, сказал Леня. Он вообще терпеть не мог находиться на вскрытиях: потом целый день мутило, и не хотелось еду даже видеть. Морозов никогда не понимал, как после всего Наталья Юрьевна или ее коллеги нормально спят и едят.

– Если так, то возрождать планируется женщину, – добавила Тимохина.

– Почему? – не понял Леонид.

– Матка – женский орган, самое важное, что есть у женщины. То, где вынашивается ребенок.

В зале повисла тишина. Леня Морозов смотрел на тело девушки и уже ничему не удивлялся. После сегодняшнего представления Ольги, когда она пустила кровь, а та зажила своей жизнью, впитываясь в траву и землю, следователь бы и в существование пресловутого Франкенштейна поверил. А иначе зачем этому ненормальному органы девчонок?

– Кстати, – Тимохина оторвалась от трупа и посмотрела на мужчин, стоящих напротив, – под ногтями жертвы обнаружена алькантара. Видимо, во время сопротивления царапала обивку. Возможно, в машине убийцы есть следы от ногтей, ну или другие вещи, указывающие на личность жертвы. К примеру, кусочек ногтя, отломившегося и оставшегося в ткани, или упавший с головы волос.

– Если бы только знать, в какой машине искать, – задумчиво проговорил Скоблев.

 Еще с утра он дал задание операм выяснить личность погибшей и где та была перед тем, как ее похитили. Пока же Роману оставалось только предполагать.

Почему-то вдруг подумалось об Оле, которая сейчас должна быть дома. Леня рассказал, что в поисках ответов отвез девушку в лес, на место третьего убийства. Только вот допроса не получилось. Оля показала Морозову то, в чем пока сомневался Скоблев. Рома вообще считал себя еще тем скептиком и предпочитал всему находить объяснения. Но в этом городе есть многое, чему просто-напросто нет никаких объяснений.

Тимохина, отодвинув поднос с монетой и сухим листом папоротника, посмотрела на труп, лежащей на секционном столе. За годы своей работы женщина видела многое: разнообразные трупы вплоть до последних стадий разложения; тела, настолько изуродованные огнем, что почти не походили на человеческие. Труп этой девушки был практически нетронутым, не считая синих следов на запястьях и щиколотках, ну и конечно же, небольшого разреза внизу живота. Именно оттуда Наталья Юрьевна недавно и достала сверток, оставленный убийцей.

Женщина посмотрела на спокойное лицо погибшей. При жизни, когда на нем сверкала улыбка, мужчины наверняка сворачивали головы вслед красавице. А теперь на теле уже появились первые признаки разложения в виде небольших трупных пятен.

Наталья бросила быстрый взгляд на длинные тонкие пальцы с когда-то аккуратным маникюром. Пальцы пианистки. Сейчас же половина ногтей обломана, а под остальными виднелась черная грязь.

– Ну что, приступим? – тихо спросила Тимохина у своего ассистента, и тот молча кивнул.

Женщина взяла скальпель и стала делать надрезы не грудине. Спустя некоторое время из-под лоскутов кожи показались ребра, и тогда ассистент, взяв секатор, начал их кромсать. Морозов и Скоблев инстинктивно отошли подальше от секционного стола, где безжалостно и спокойно патологоанатом и ее помощник работали с телом.

Роман посмотрел на Тимохину. Лицо женщины ничего не выражало, она была невозмутима и уверена в себе. У Скоблева почему-то никак не вязалась внешность хрупкой симпатичной блондинки, пусть и в возрасте, с мясником, могущим разобрать тело по частям и даже не поморщиться.

В распахнутой грудной клетке виднелись сердце и легкие. Тимохина несколькими уверенными надрезами извлекла их и выложила в металлический лоток. Затем сделала срезы и под ярким светом исследовала.

– Чистые, здоровые ткани, отека нет, – опустила легкие обратно в лоток, взяла сердце в свои изящные ладошки и стала его вертеть, изучая взглядом. – Коронарные сосуды мягкие, чистые. Клапаны выглядят хорошо. Прекрасное сердце в таком возрасте. Нам бы всем такое, – с тяжелым вздохом проговорила женщина.

Убрав в лоток сердце, взяла скальпель и уже хотела начать разрезать кожу на животе, когда услышала нервный голос сбоку:

– Простите, а нам обязательно дальше наблюдать? Мы же вроде основное уже увидели.

Наталья Юрьевна посмотрела на бледно-зеленое лицо Морозова, из последних сил сдерживающего свой обед в желудке, и мысленно усмехнулась. Да, не каждый сможет присутствовать на вскрытии.

Взгляд Тимохиной обратился к Роману, как всегда невозмутимому.  Мужчина появился в их городе всего неделю назад, столько же она его и знала. Посчастливилось пару раз пересечься, и вот что Наталья Юрьевна о нем могла сказать: холодный, словно айсберг, не умеющий выражать свои эмоции и чувства, всегда идущий напролом. Тимохина знала эту породу, сама слеплена из похожего теста. И подобные им заканчивают не слишком-то хорошо.

– Нет, можете идти. Я все результаты пришлю вам на почту.

Наталья Юрьевна и Леонид одновременно посмотрели на Скоблева. Тот все это время не отрывал взгляда от лица жертвы и кажется, даже не моргал. Его не трогало происходящее сейчас с трупом, создавалось впечатление, будто столичный следователь видит подобное частенько. Даже в глазах Тимохиной, постоянно сталкивающейся с мертвецами, проглядывала жалость, но только не у этого мужчины.

– Роман Русланович? – позвала Наталья Юрьевна, останавливая скальпель в нескольких миллиметрах от живота мертвой девушки.

– А? – Скоблев оторвался от своих размышлений и посмотрел на младшего коллегу, уже готового бегом бежать из секционного зала, а потом на Тимохину, ждущую ответа.

– Может, мы уже пойдем? – умоляюще проговорил Морозов.

– Да. Думаю, мы уже все выяснили. Наталья Юрьевна, если найдете что-то интересное, пожалуйста, сообщите.

– Непременно, – ответила женщина. И тут же потеряла интерес к следователям, возвращаясь к работе.

Глава 14

Выйдя из морга, Роман вдохнул поглубже свежий вечерний воздух. От неприятного запаха, витающего в здании, немного подташнивало, а еще хотелось есть. Даже вид разрезанного трупа не прогнал голод, и неудивительно: последний прием пищи у него был сегодня с утра, и то – кружка кофе. А потом стало не до еды.

– Вы домой? – проговорил Леня, жадно глотая воду из бутылки. Потом полил немного на ладонь и протер лицо.

– Да. Я взял с собой дела об убийствах девушек и фотографии. Нужно поработать, а то мы так никогда не поймаем этого гада. Постараюсь найти хоть какую-то зацепку, которая приведет к убийце.

– Хорошо. Тогда до завтра, Роман Русланович, – кивнул Леня, открывая дверцу своего автомобиля.

– До завтра, – задумчиво отозвался Скоблев, провожая взглядом машину коллеги, быстро скрывшуюся за темно-серым облупленным зданием морга. И подумал о том, что и ему бы тоже пора ехать домой. Но сначала – заглянуть в магазин, наконец-то купить продуктов и приготовить нормальную еду.

О его питании всегда заботилась Марина. Она была прекрасной женщиной, умудряющейся все успевать, да и следователем отличным. Профессионалом своего дела. И как это ей удавалось, Скоблев не понимал.

А главное – жена была его единственной любовью.

В прошлые редкие командировки Рома звонил ей, когда у него что-то не получалось или он не знал, как поступить в той или иной ситуации. Его умница и красавица всегда находила ответы и давала мудрые советы.

Внезапно легкий теплый ветерок, взявшийся из ниоткуда, взметнул отросшие волосы. Скоблев уже не раз замечал, что при воспоминании о покойной жене словно ощущает ее присутствие. Вот и сейчас, стоило о ней подумать, сразу же почувствовал на себе чей-то взгляд.