Каратист: яростный кулак. Том 2 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 42

Он прикрыл трубку рукой и заорал:

— Рома! Слышь! Поди сюда.

Поговорил, пошушукал в трубке. Потом снова заговорил со мной.

— Повезло тебе. Есть как раз один порожний. Сейчас отправлю. Ничего ему не давай. Я сам с ним рассчитаюсь.

Я чуть не взвыл от радости.

— Спасибо, дядя. Но ты обижаешь, я могу заплатить.

Хотя сам знал, что из стипендии у меня осталось совсем чуть-чуть. Кот наплакал. Дядька усмехнулся.

— Да ладно, студент. Знаю я, дыра в кармане. Ты это… Заходи к нам как-нибудь. Давно не виделись.

Я был готов на что угодно.

— Обязательно заеду, дядя. На днях.

Он записал адрес и сказал, чтобы я ждал машину. Я попросил у Щепкина помощников. И начал таскать нужные вещи на улицу. Через полчаса приехал грузовик.

Водитель подождал, пока мы притащим все вещи. Закинули их в кузов. Я и Смелов уселись в кабину. А Бурный, Крылов и Мельников — в кузов. И мы поехали на стадион.

— Каратисты, говоришь? — спросил шофер. Характерный такой. В штанах и клетчатой рубахе. С закатанными до локтей рукавами. — А вот с боксерами справитесь?

Провокационный вопрос. Я покачал головой.

— Мы не деремся просто так. Чтобы выяснить, кто сильнее.

Шофер махнул рукой.

— Это отговорки. Надо будет, подеретесь. Если на вас нападут, например.

Я усмехнулся.

— Так любой подерется. А вы занимались боксом?

Шофер кивнул.

— Конечно. Еще до армии. Потом в ЦСКА, — он кивнул на стадион «Динамо». К которому мы как раз подъехали. — Вот с этими сколько рубились. Не перечесть.

Я показал, как подъехать к заднему двору. Сторожу на въезде пришлось долго объяснять. Что мы везем оборудование для спортзала. А не оружие или краденые вещи. Он позвонил Синегородцеву и тот разрешил нам проехать.

Времени осталось совсем мало. Минут десять до начала занятий.

Я торопился. Говорил же, не люблю опаздывать. Подводить людей. Которые меня ждут. Заставлять ждать и терять время.

Мы быстро разгрузили инвентарь.

— Ну давай, удачи, — попрощался водила. И быстро укатил.

Я помог затащить самое тяжелое оборудование. А потом помчался к Михалычу.

Правда, сегодня на его месте оказался другой вахтер. Лет сорока. В толстом носу кучерявые волосы.

Ничего не знал и не понимал. И удивленно хлопал глазами.

— Нет, не было никого. А кто должен прийти? Комиссия?

Я не мог поверить.

— Как? Совсем никто не пришел? Не может быть. Хоть человек десять должны были явиться!

Но сторож все отрицал. Я побежал ко входу. Убедился собственными глазами. И вправду никого.

Только пара усталых спортсменов. С сумками в руках. Стояли неподалеку от дверей.

— Вы на карате? — спросил я с надеждой.

Парни усмехнулись.

— Нет, мы на балет. Мы футболисты, вообще-то. Какое, к черту, карате?

Я разочарованно отвернулся. Подождал чуток. Так никто и не пришел. Я вернулся в зал. Парни уже занесли груз. И успели даже разложить у стен.

— А где все? — спросил Смелов. — Переодеваются?

Я мрачно покачал головой. Посмотрел на часы. Уже прошло пять минут. С назначенного часа.

— Никого нет. Не пришли. А разговоров столько было.

Смелов и Крылов тоже не поверили. Пошли посмотреть. Вернулись через пять минут. Недоумевающие.

— Как же так? Хоть кто-то же должен прийти.

Я махнул рукой. Постарался скрыть, как расстроен.

— Ладно. Видимо, люди посчитали, что я слишком молод. Чтобы учить. Давайте тогда сами начнем. Если вы хотите.

Парни с готовностью согласились. Пошли переодеваться.

— Не огорчайся, Витя, — сказал Крылов. — Не сегодня, так завтра. Не сейчас, так…

Он не успел закончить. В дверях показался давешний сторож. Запыханный и растерянный.

— Который тут Ермолов? — закричал он. — Это у вас здесь карате? Почему сразу не сказал? Там такая толпа собралась!

Теперь я хлопал глазами.

— Какая толпа? Вы о чем?

Сторож махнул рукой в сторону.

— Около главного входа. Мне уже все звонили. И директор, и зам, и завхоз. Никто ничего понять не может.

Он не успел договорить. Замолчал. В дверь ворвался Синегородцев. За ним маячил толстый парнишка в очках.

— Что случилось? Почему такой скандал? Где все эти люди?

Я ничего не мог объяснить. Только после расспросов выяснил, что мои будущие ученики все перепутали. Собрались у входа в главный стадион. А не у Малой арены.

— Что теперь делать? — спросил я. — Бежать к ним? Вести сюда?

Синегородцев покачал головой. Он чуток успокоился.

— Нет, конечно. Жди уже здесь. Сейчас их приведут.

Он нервно ходил по залу. Протер лысину платочком.

— А я понять ничего не могу. Директор главного стадиона звонит. Зам звонит. Секретарь профкома. Кто только не звонил! Все твердят про каких-то каратистов. А я никак не соображу. Почему с главного? Да, говорю, есть такой Ермолов. Обучает карате. Только не в главном, а у нас. Кое-как догадался. А они и слушать не хотят. Орут, уволить грозят. С волчьим билетом. Но ничего. Сейчас придут.

Он опомнился. Позвал парнишка из коридора.

— Витя, иди сюда. Вот твой тренер. Ермолов Виктор Кириллович. Слушайте его. Выполняй все упражнения.

Я посмотрел на парня. Хотел спросить, какая у него подготовка.

Но в это время в коридоре послышались голоса. Громкие и многочисленные.

Глава 21. Первая тренировка

Я тут же посмотрел на дверь. Потом попросил Синегородцевых:

— Давайте я сейчас встречу других учеников. А потом мы поговорим. Хорошо?

И отодвинул отца и сына в сторону. Потому что хотел посмотреть. Сколько народу там пришло.

А народу пришло немало. И коридор, и зал заполнился людьми. С полсотни точно. Потом, когда я проверил журнал, оказалось, что пришло семьдесят два ученика. Рекорд, черт подери.

Вся эта толпа галдела и шумела. Неудивительно, что руководство стадиона всполошилось. Наверное, думали, что это футбольные фанаты. Или митингующие.

Я громко хлопнул в ладоши. Расставил пополнение у стен. Еле хватило места. Призвал к тишине и порядку.

— Я объясню, куда вы пришли, — сказал я. — Вы пришли не в модную школу. Где можно бездельничать и болтать. Предстоит жесткий отбор. Всех вас я брать не буду. Только тех, кто докажет, что достоин заниматься карате. Тех, кто пришел сюда всерьез и надолго.

В прошлой жизни у меня такого не было. В секцию я брал всех желающих. В основном, детей школьного возраста. Они занимались до старших классов.

Потом постепенно уходили. Когда начинали работать после универа, то вообще пропадали. Оставались только энтузиасты-одиночки.

Сейчас ситуация противоположная. Детей вообще нет. В основном, молодежь. Студенты и специалисты до тридцати пяти лет.

Я заметил у многих парней длинные и лохматые волосы. У кого-то вообще пышные прически. Как парики у дворян в средневековье.

Но брать всех я не собирался. Я хотел взять только настоящих фанатиков. Тех, кто отсеется после жесточайшего отбора.

Это, конечно же, противоречит традиционной практике. В рыночное время нужно брать как можно больше. Чтобы стричь с них денежки.

Но сейчас советское время. Но даже будь и капитализм, я все равно сделал бы также.

Потому что у меня нет цели делать деньги. На карате. Я настроен работать с самыми лучшими. С теми, у кого горят глаза. Чем с любыми проходимцами. Которые пришли сюда, как в цирк, посмотреть на клоунов.

— Поэтому сейчас я проведу вступительное занятие, — объявил я. — Те, кто захочет остаться после него, могут ходить дальше.

Я оглядел притихших слушателей. Заставил себя сдержать улыбку. На первом этапе нельзя смеяться. Надо строить из себя грозного и строгого учителя.

— А теперь идите и переодевайтесь, — я указал в сторону раздевалки. — Сначала девушки. Потом парни.

Половина пришельцев уже надела спортивные костюмы. Либо пришла в свободной одежде. Они не собирались переодеваться. Сразу видно несерьезный подход. Хотя, посмотрим.