Граф Аверин. Колдун Российской империи (СИ) - Дашкевич Виктор - Страница 90

— Помните, что вы мне постоянно говорили? — Виктор повысил голос. — «Они не люди!» «Не очеловечивайте их!» «Всё, что они хотят, это сожрать!» Вы хоть сами себе верили? И после всех этих разумных слов, что вы сделали? В одиночку рванули сломя голову к дому Хмельницких, чтобы отдать жизнь за «не человека»! Никогда не поверю, что в этот момент вы думали о кучке пьяных анархистов! Нет, вы были готовы погибнуть, спасая своего дива! А когда я нашел парня в больнице, его трясло так, что под ним диван ходуном ходил. Он был весь в вашей крови! И знаете, чего он боялся больше всего? Что сорвется. Я, дурень, еще пистолет на него наставлял, вспомнил, что вы говорили про опасность для жизни. Да только Фетисов меня потом просветил. Гермес, когда я его увидел рядом с вами, там, возле особняка, он дыру в вашей ноге рукой зажимал. Он наврал в скорой, что ваш фамильяр, чтобы его пустили и он мог продолжать накачивать вас своей энергией. Вы выжили только благодаря ему. «Не человеку». Но, знаете, я бы так не злился. Мы все ошибаемся, даже в самых близких. Но вы — мой лучший друг. Неужели вы подумали, что я бы вас не понял? Не понял, почему вы не хотите отдавать мальчонку Булгакову?!

Аверин отвел взгляд. Он понятия не имел, как ответить. Мысли метались из стороны в сторону, собрать их в единое целое не удавалось.

— Всё равно пришлось… — тихо проговорил он.

— А что было делать? В вашей вене торчала игла с чьей-то кровью. Вам предстояло еще две, в лучшем случае, операции, наша клетка в участке не выдержит дива первого класса. А от вашей у нас не было ключа. Отвезти его в Управление было единственным выходом. Не волнуйтесь, Фетисов подтвердил, что на момент регистрации ваш див был вторым классом.

— Спасибо… Я… я видел орла. Я могу с ним поговорить?

— Конечно, я сказал всё, что хотел. Честь имею.

Он встал и вышел из палаты.

И тут же туда вновь влетел сине-красный вихрь. Устроившись на прежнем месте у кровати, Кузя радостно затараторил:

— А вы знаете, что у меня теперь четвертый уровень? Даже больше. Почти пятый! Половина дивов Управления слабее меня! Представляете?

— Представляю, Кузя, — Аверин улыбнулся, — как тебе вообще… в Управлении?

— Так себе, — Кузя скривился, — комнаты у них в общежитии крохотные, вот такие всего, — он развел руки в стороны, — кровать, стол, стул и маленький шкафчик. И всё. Даже телевизора нету. В стены встроены серебряные решетки. В двери тоже. Так не видно, но хорошо ощущается. Но со временем привыкаешь, конечно.

— Получается, это натуральная тюрьма?

Сам Аверин никогда не бывал в корпусе Управления, где содержали дивов. И таких подробностей не знал. Что же… в средствах Управление действительно не ограничено.

— Не. Там можно свободно входить и выходить. Меня запирали всего три раза, в первые дни, а потом еще на время операций. Но я хорошо себя вел, на стены не кидался.

— Молодец, — сказал Аверин. Ему стало совсем неловко. — Нет, правда, ты большой молодец.

— Да ладно, — отмахнулся Кузя, — я же не идиот, я же знаю, что там везде серебро. Зато еду приносят прямо в комнату. Правда, это бурда какая-то, сытная, но совсем не вкусная, мешанина каши, мяса и овощей, — он наморщил нос.

Серебро…

— Кузя, покажи руку, — попросил Аверин, — ту, в которой ты серебро держал.

— А, да отлично всё, — див вытянул руку и раскрыл ладонь. По ней пролегли две глубокие белые бороздки — видимо, в эти места упирались острые края лезвия.

— Зато оказалось, что Владимир умеет быть не страшным, он мне там всё показывал и объяснял правила.

«Конечно, не страшный. Ты же теперь ненамного слабее его». Надо было по-настоящему поблагодарить Кузю. Но сейчас подобрать правильные слова у Аверина никак не получалось. А потом? Будет ли потом возможность хотя бы поговорить с ним?

Див словно услышал его мысли.

— Гермес Аркадьевич, — сказал он жалобно, — ну когда мы уже домой поедем… так домой хочу.

— Кузя… — в горле застрял колючий противный ком. Див не понимает, что «домой» он уже не поедет никогда. Наверное, думает, что хозяин выйдет из больницы и его заберет.

— Кузя, — он прокашлялся и продолжил, — скажи, а кого поставили твоим хозяином?

У него были знакомые колдуны в Управлении. Даже двое однокурсников. Не друзья, но всё-таки. Неплохие люди. Хорошо бы, если бы Кузю отдали кому-то из них. Если нет, то через год можно будет договориться.

Кузя округлил глаза:

— Вы шутите, Гермес Аркадьевич? Да?

— Шучу? — он непонимающе посмотрел на дива.

Тот ответил не менее удивленным взглядом. И полез в карман.

— Так вот же, — он протянул жетон Управления, — вас же! Кого же еще?

Аверин схватил жетон и поднес к глазам. Жетон был активирован, на нем стояла отметка о привязанном к нему диве. Аверин перевел взгляд на шею Кузи и чуть не застонал. Ну конечно! Ослепленный «сиянием орла», он не обратил внимания на то, что сам ошейник не изменился. Это был его ошейник. Да и одежда на диве — синяя рубашка с оранжевым кушаком и красные штаны. Кто бы разрешил сотруднику Управления одеться подобным образом?

— Разве Виктор Геннадьевич вам не сказал? Они с колдуном Фетисовым меня привязали. Вот прямо тут, в уборной, — он указал на дверь.

Аверин во все глаза смотрел на Кузю.

— Нет… — медленно проговорил он, — Виктор Геннадьевич мне… ничего не сказал.

До вечера Кузя сидел в палате. За это время Аверин успел узнать, как зовут самых сильных дивов в Управлении и кто у них там главный, как выглядит жена князя Булгакова и, самое важное, где, сколько раз и кому Кузя в красках и подробностях поведал историю, как он «схватив когтями серебряный кинжал, вонзил его в горло демона, а клыками вцепился в плечо».

Допрашивали Кузю не единожды. И допрашивали колдуны. Но див сумел виртуозно обойти все подводные камни и не выдал секрет. Если не будет проведено более подробное расследование, то Виктор и Фетисов в безопасности. А на крайний случай есть еще легенда про амулет.

— Кстати, а где амулет маскировки, — поинтересовался Аверин. Может его нашел кто-то и тоже отдал Кузе на хранение?

Кузя потупился.

— Потерял… Я его с руки сорвал, чтобы изменить форму и сбежать. Но не успел. Этот демон очень быстрый. Был. Я потом искал, но ничего не нашел. Там столько народу потопталось…

— Ну что ты, не расстраивайся. Думаю, Анонимус тебя простит. Он уверен, что ты его носил для моей защиты.

В дверь постучали.

— Да, заходите, — отозвался Аверин.

Дверь открылась, и на пороге появилась Маргарита, в белом халате и с объемистой корзиной в руках.

— Ой, добрый день Кузьма, ты уже тут как тут, — она поставила корзину на столик и всплеснула руками:

— Гермес Аркадьевич, да что же это… кожа да кости, вас что, вообще тут не кормят.

— Извини, Маргарита, мне почти ничего нельзя. Как тебя пропустили-то с этой корзиной?

— Ах, — заулыбалась она, — ваш врач… или он медбрат? Ну, такой импозантный мужчина дежурит возле вашей палаты, он всё тщательно проверил и разрешил занести только то, что вам можно. Вот, смотрите, — она начала выкладывать судочки и горшочки. — Вот тут паштет из вареной куриной грудки. Это вот варенец, я с него сняла сливки, он не жирный, а это вот постные лепешки. Фрукты вам пока нельзя, сказали. Но, ничего, Кузьма их съест, правда?

— Ага, — глаза Кузи загорелись.

— Конечно, съест. Вот уж кто точно оголодал на казенных харчах в своем… училище.

— Ох, — грустно вздохнула Маргарита, — у меня же плохая новость. Кузечка, котик наш, пропал. Так что теперь ты у нас один, Кузьма, остался.

— Пропал?

Конечно, не мог же Кузя бегать из Управления домой специально, чтобы Маргарита не волновалась.

— Не беспокойся, Маргарита, сестры говорили, что здесь какой-то кот шастает. Может, он меня нашел?

— Ах, как было бы хорошо, — она вздохнула, — а то я заходила каждый день, звала, еду оставляла. Не пришел.

— Ладно, я пойду, да? — Кузя встал. — Мне еще заниматься надо. Где вы оставили фрукты, тетенька?