Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1 - Коллектив авторов - Страница 95

В последней попытке собрать всю свою волю и силу в кулак осенью 1916 г. немцы приняли «программу Гинденбурга», согласно которой военное производство в Германии должно было увеличиться в 2, а по некоторым видам вооружения в 3-3,5 раза. Была введена всеобщая обязательная трудовая повинность для всех граждан в возрасте от 16 до 60 лет. Но, несмотря на все предпринятые действия, достичь уровня, в полной мере удовлетворявшего потребности германской армии, так и не удалось.

Непросто складывалась ситуация и в странах Антанты. Там тоже ощущался недостаток всего необходимого, хотя и не в такой мере, как у Центральных держав. Тем не менее, после того как в январе 1917 г. самая промышленно развитая держава в мире — США — сначала разорвала дипломатические отношения с Германией, а затем — в апреле — присоединилась к Антанте, в распоряжении союзников оказались колоссальные людские, сырьевые и производственные ресурсы, хотя Соединённые Штаты уже давно стали арсеналом Антанты и в немалой степени удовлетворяли ее потребности в вооружении и амуниции. Ускоренными темпами началась подготовка и обучение сотен тысяч американских солдат и офицеров для участия в боях в Европе.

В пользу Антанты складывалась и расстановка сил на полях сражений — она имела к началу 1917 г. 425 дивизий против 331 у противника, а общая численность вооруженных сил достигала 27 млн человек против 10 млн у Центральных держав.

В этой ситуации в ноябре 1916 г. в Шантильи в четвертый раз собрались представители союзных армий. После недолгих консультаций в штаб–квартире французской армии были приняты решения, которые сводились к следующему: 1) союзные армии должны подготовить к весне 1917 г. совместные и согласованные операции, которые имели бы целью придать кампании этого года решающий характер; 2) чтобы не позволить противнику вернуть себе инициативу, в течение зимы должны продолжаться уже начатые наступательные операции в том размере, который допускается климатическими условиями отдельных фронтов; 3) к первой половине февраля должны быть подготовлены совместные наступательные действия теми силами и средствами, которыми к тому времени будут располагать союзные армии; 4) если обстоятельства позволят, то общие наступательные операции с наиболее полным использованием тех средств, которые каждая армия будет иметь возможность ввести в дело, будут начаты на всех фронтах, как только окажется возможность их согласовать.

Непростая обстановка на фронтах и необходимость еще большей координации совместной деятельности и разработки планов военных действий на 1917 г. вызвали необходимость проведения в конце января 1917 г. еще одной встречи представителей союзных армий. На этот раз ее решено было провести в Петрограде. Главной задачей этой конференции было уточнение итогов последней встречи в Шантильи. Важнейшим итогом дискуссий союзников в российской столице стало заявление Антанты о необходимости довести войну до победного конца именно в 1917 г. Особое место на конференции занял вопрос о предоставлении союзниками военно–технической помощи России. И хотя такая помощь была обещана, заявки русских были сокращены.

Как бы то ни было, главным практическим результатом Петроградской конференции стало решение о проведении совместного наступления союзников на всех фронтах в период между 1 апреля и 1 мая. При этом ранее французская сторона упорно настаивала на том, чтобы русская армия перешла к активным действиям не позднее 15 марта, что было нереально.

1917 год начался не вполне удачно для российской армии. Согласно разработанным вместе с союзниками планам, в конце 1916 — начале 1917 г. русское командование решило провести в районе Риги наступательную операцию, получившую название Митавской. Операция носила частный характер, а выполнение ее задач было возложено на 12‑ю армию Северного фронта.

Удар на Митаву оказался полной неожиданностью для германского командования. Резервов у немцев на этом участке не оказалось. Представилась реальная возможность, развивая наступление, заставить противника оттянуть свой фронт от Западной Двины. Но этого не было сделано. В результате наступление свелось только к некоторому улучшению расположения русских войск. Митавская операция оказалась безрезультатной.

В ходе операции вскрылось и истинное состояние российской армии. Давно назревавшее среди солдатских масс недовольство войной вылилось в открытые революционные выступления. Наиболее широкий размах они получили в сибирских частях, считавшихся самыми дисциплинированными и боеспособными. Генерал Н. В. Рузский отмечал, что «Рига и Двинск — несчастье Северного фронта, особенно Рига. Это два распропагандированных гнезда». С этим был согласен и генерал А. А. Брусилов, главнокомандующий Юго–Западным фронтом. Армия не хотела больше воевать.

Так политический фактор вмешался в события Первой мировой войны. После Февральской революции внутриполитическое положение в России кардинально изменилось. Новая власть приняла ряд указов, касающихся ситуации, сложившейся в армии.

Особо важную роль в этом смысле сыграл приказ № 1 от 14 (1) марта 1917 г., изданный Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов. Он предписывал во всех воинских частях немедленно выбрать комитеты из представителей от нижних чинов, а также избрать, где это еще не было сделано, по одному представителю от рот в Совет рабочих депутатов. В политическом отношении воинская часть подчинялась Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам. Распоряжения, исходившие от Государственной думы, подлежали исполнению только в том случае, если они не противоречили приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов. Смертная казнь за дезертирство и невыполнение приказа теперь также отменялась.

Приказ № 1 оказал огромное революционизирующее влияние на солдат действующей армии и тыловых воинских формирований, способствовал прогрессирующей деморализации армии и дальнейшему падению дисциплины в войсках.

Тем не менее в феврале 1917 г. Россия из войны не вышла и вопрос об организации крупного наступления на русском фронте, предусмотренного общим планом союзников, встал со всей остротой перед Временным правительством и верховным главнокомандованием уже в первые дни после революции. К сожалению, западные союзники России, требуя от нее перехода в наступление в соответствии с общим планом действий, не смогли понять всей сложности внутриполитической ситуации в России, чтобы откорректировать планы.

31 (18) марта в Ставке было проведено совещание представителей центральных управлений Военного министерства. Его участники пришли к выводу, что русская армия не сможет начать наступление в намеченный срок, т. е. во второй половине апреля. Отмечался упадок дисциплины в войсках, расстройство железнодорожного транспорта и связанные с этим нарушения снабжения армии всем необходимым, нехватка продовольствия, невозможность отправки на фронт пополнений вследствие неблагонадежности запасных частей. Было высказано веское мнение об отказе от весеннего наступления и переходе к обороне.

В этой обстановке Ставка решила запросить мнение главнокомандующих фронтами. Мнения по этому вопросу разделились. Главнокомандующие Западным и Юго–Западным фронтами были сторонниками скорейшего перехода в наступление, так как, по их мнению, чем быстрее войска будут втянуты в боевую работу, «тем они скорее отвлекутся от политических увлечений». В ответе главнокомандующего армиями Юго–Западного фронта А. А. Брусилова говорилось: «… На военном совете всех командиров фронта под моим председательством единогласно решено: 1) армии желают и могут наступать, 2) наступление вполне возможно. Это наша обязанность перед союзниками, перед Россией и перед всем миром». Только главнокомандующий Северным фронтом Н. В. Рузский считал необходимым «отказаться в ближайшие месяцы от выполнения наступательных операций и сосредоточить все усилия на подготовке к упорной обороне».

Несмотря на это мнение, главнокомандующий М. В. Алексеев 12 апреля (30 марта) подписал директиву № 2647 о подготовке наступления на русском фронте. Направления главных ударов назначались: для Юго–Западного фронта — Галиция, для Западного фронта — Вильно и для Северного фронта — Митава. Кавказскому фронту ставилась задача удерживать свое положение.