Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1 - Коллектив авторов - Страница 127

В ночь с 23 на 24 августа 1939 г. неожиданно для всего мира в Москве был подписан пакт о ненападении между Германией и СССР, который также получил известность как пакт Молотова — Риббентропа по именам глав внешнеполитических ведомств двух стран. Пакт имел секретные приложения, по которым Германия и СССР делили Восточную Европу на сферы влияния, где предоставляли друг другу полную свободу рук. СССР мог действовать в Финляндии, Латвии, Эстонии и Бессарабии. Польшу Германия и СССР договорились также разделить на сферы влияния. Линия разграничения проходила по рекам Нарев, Висла и Сан, т. е. через центральную часть Польши. Гитлер получал свободу рук к западу от линии раздела сфер влияния. Теперь он спокойно мог развязать войну против Польши и поддерживавших ее Великобритании и Франции, не опасаясь противодействия СССР. Советский Союз получил возможность, на время оказавшись вне начавшейся Второй мировой войны, лучше подготовиться к предстоящим военным конфликтам и расширить свою территорию за счет Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии, Северной Буковины и Прибалтики.

Представители разных историософских школ продолжают дискутировать о том, что же было построено в СССР. Для одних СССР — «реальный социализм», для других — тоталитаризм, для третьих — этап развития российской цивилизации, для четвертых — государственный капитализм, для пятых — этакратическое (бюрократическое) индустриальное общество. Все эти точки зрения совместимы, поскольку разногласия в значительной степени носят терминологический и даже эмоциональный характер.

Идея «реального социализма» исходит из того, что в СССР марксистская концепция социалистического (коммунистического) общества была реализована настолько, насколько это вообще было возможно. То есть «реальный социализм» — это не капитализм, так как капитализм не может существовать без господства частной собственности. Сторонники концепции «реального социализма» доказывают, что в СССР не было также эксплуатации и эксплуататорских классов, с чем представители других идейных течений (в том числе и левые по взглядам) не могут согласиться, указывая на очевидные признаки угнетения трудящихся бюрократическим классом. В любом случае в СССР существовала властная элита, но ее господство обеспечивалось не частной собственностью, а государственной, что определило качественные отличия советского общества от классических капиталистических обществ.

Часть социалистов (в том числе марксистов) считает, что суть капитализма — не в частной собственности, что бюрократия в целом тоже может быть самостоятельным собственником, и поэтому в СССР был особенный государственный тип капитализма. Но если это и «капитализм», то развивавшийся качественно иначе, чем рыночные экономики. Место биржи занимал Госплан, место акций — приказ о назначении на должность, место безработицы и перепроизводства — дефицит ресурсов и рабочей силы. Очевидные различия советской модели как с «реальным капитализмом», так и с заявленным проектом социализма (т. е. с теми критериями социализма, о которых писали социалистические теоретики, включая К. Маркса и В. Ленина) требуют идентифицировать советскую модель как нечто третье.

Итак, «реальный социализм» — это такое общество, которое имело некоторые черты сходства как с идеей социализма, так и с реальностью капитализма, точнее — развитого индустриального общества. От теоретической концепции марксизма «реальный социализм» унаследовал отказ от идеи частной собственности, плановое хозяйство, социальную «программу–минимум» — бесплатное образование и медицинскую помощь, поддержку слабых групп населения (стариков, инвалидов и др.). Но, как показывает опыт «реального капитализма», «социальное государство» совместимо с частной собственностью. В СССР была создана специфическая модель индустриального общества и «социального государства», которая исключала частную собственность на средства производства и была основана на государственном управлении экономикой. Это была этатистская модель индустриального общества.

«Реальный социализм» обеспечил решение ряда задач, которые в соответствии с марксистской теорией должен был решить капитализм. Прежде всего речь идет о переходе от аграрного общества к индустриальному. Индустриальное общество отличается от предыдущего (аграрного, традиционного) множеством показателей — и более высокой производительностью труда, и урбанизацией, но все эти показатели вытекают из самого характера деятельности, который возникает при индустриализме. Эта деятельность основана на инновации, тесно связанной с узкой специализацией и связанной с ней стандартизацией. Так организована не только работа фабрики, но и других государственных и общественных институтов, делопроизводства, образования и др. Сочетание инновации и специализации обеспечивает высокую производительность труда, концентрацию производства в городах и перемещение туда населения.

В СССР формировалось индустриальное общество, которое находилось от классического капитализма столь же далеко, как и от теоретической модели социализма. Оно было ближе к модели западных обществ, возникшей в 1930-1950‑е годы. Их роднил индустриализм, государственное регулирование экономики, система социальных амортизаторов (социальные гарантии и перераспределение материальных благ в пользу менее защищенных слоев).

Роль государства в СССР была значительно выше, чем в других моделях индустриального общества. Ближе других к СССР подошла в этом отношении нацистская Германия, что дало почву для развития теории тоталитаризма. Эта теория создавалась в 1950‑е годы как идеологическое оружие против СССР, она подчеркивала общность государственных систем Советского Союза и нацистской Германии. Советские авторы не оставались в долгу, доказывая, что нацизм имеет много общего с государственно–монополистическим капитализмом США. Обе стороны оказались правы, потому что в различных обществах всегда можно найти что–то общее и различное. Но этот спор показал, что во многих современных обществах можно встретить элементы «тоталитаризма», например репрессии против инакомыслия, стремление менеджера к тотальному управлению своим персоналом и т. д. Однако обсуждение темы тоталитаризма показало, что термин «тоталитарный режим» может использоваться и как нейтральный, строго научный инструмент, показывающий специфику группы государственно–политических систем, в частности СССР 1930-1950‑х годов.

Тоталитарный режим (тоталитаризм) — это открытое стремление государственно–политического центра к монолитности власти и к управлению всеми сторонами жизни общества, которое реализуется с помощью репрессий, уничтожающих неуправляемые общественные явления. Эти уничтожающие репрессии направлены и против группировок внутри самой системы власти, которая стремится к поддержанию своей монолитности. Правда, при всем стремлении сталинской системы к контролю над умами населения, ее власть никогда не была тотальной. Тоталитарным был режим, но не общество. Даже при Сталине сохранялись и расходившееся с официальной идеологией религиозное мировоззрение, и оставшиеся вне поля зрения НКВД критические разговоры обывателей, и «аполитичная» культурная жизнь.

Под критерии понятия «тоталитаризм» подходит ситуация в СССР в 1930‑х — первой половине 1950‑х годов. Уже в середине 1950‑х годов советское общество перешло от тоталитарного к более мягкому авторитарному варианту развития. Дискуссионным является отнесение к тоталитаризму советской власти в период «военного коммунизма». Черты авторитаризма были присущи советской власти с первых месяцев ее существования (аресты оппозиционеров, разгон Учредительного собрания и др.), но в авторитарную систему советский режим сложился в период широкомасштабной Гражданской войны, формируя также и тоталитарные институты. Однако в этот период в советском режиме сохранялся и признанный допустимым внутренний плюрализм. Ограниченным было вмешательство в культурную жизнь. В 1920‑е годы можно говорить об авторитарном режиме в СССР, и только с началом первой пятилетки партийно–государственный центр, покончивший с открытым плюрализмом в правящей партии, стал претендовать на непосредственное управление всеми социально–экономическими и культурными процессами. Таким образом, на некоторых этапах развития СССР ему были присущи черты тоталитаризма, но не они определяют логику его эволюции на протяжении всей советской истории.