Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1 - Коллектив авторов - Страница 121

Заготовительная кампания 1926 г. кончилась неудачей. Крестьяне не желали расставаться с хлебом, не имея возможности приобрести в достаточном количестве и качестве необходимые им промышленные товары. Прирост промышленной продукции в 1926-1927 гг. на 18% считался недостаточным, но на большее не было ресурсов. В 1927 г. в столицах впервые за несколько лет появились хлебные очереди.

Вскоре после окончания XV съезда, осудившего «троцкизм» и фракционность, в Политбюро вновь разгорелась внутренняя борьба. Очередная неудача хлебозаготовок убедила Сталина и его сторонников в том, что модель НЭПа, оправдавшая себя в короткий период 1924-1925 гг., не в состоянии дать неповоротливой индустриально–бюрократической машине достаточно средств, чтобы построить современную индустрию. Для снабжения городов и индустриального рывка нужен был хлеб, и Сталин решил взять его опробованными несколько лет назад военно–коммунистическими методами. Его поддержало большинство Политбюро ЦК ВКП(б).

«Чрезвычайные меры» дали хлеб в 1928 г., но отбили у крестьян желание производить его «излишки». Производство продовольствия упало.

Кризис нэп вызвал острый конфликт в руководстве ВКП(б), который первое время развивался подспудно. Главный редактор «Правды» Н. Бухарин, председатель СНК А. Рыков и руководитель профсоюзов М. Томский критиковали возвращение к методам «военного коммунизма». Однако этот «правый уклон» не вылился, в отличие от левой оппозиции, в публичный вызов Сталину и его политике.

Конфликт фракций Сталина и Бухарина был основан на расхождении стратегий модернизации. Сталин решил превратить крестьян из самостоятельных хозяев в работников крупных «коллективных хозяйств» («колхозов»), подчиненных государству. Официально планы ускоренной коллективизации обосновывались необходимостью повышения производительности сельскохозяйственного труда путем внедрения машин, прежде всего тракторов. Но в России еще не было заводов по их серийному производству. Колхозы были нужны коммунистической партии, чтобы управлять крестьянством и таким образом получить продовольствие для обеспечения «строек пятилетки», для продажи на внешнем рынке, чтобы на полученные средства приобрести современные технологии. Так формировался план ускоренной индустриализации (строительства современной промышленности) и коллективизации (объединения крестьянских хозяйств в колхозы).

В сентябре 1928 г. ВСНХ опубликовал план индустриального развития на пять лет (этот срок был назван «пятилеткой»). Основные затраты направлялись на развитие тяжелой промышленности. Бухарин выступил со статьей «Заметки экономиста», в которой критиковал под видом троцкизма политику форсированной индустриализации и защищал легкую промышленность, которая быстрее дает прибыль. Однако Бухарин не смог предложить реалистичный план выхода из кризиса, в котором оказалась социально–экономическая система НЭПа.

В конце 1928 — начале 1929 г. правые коммунисты проиграли аппаратную борьбу Сталину. Об этих противоречиях публично не сообщалось. В апреле 1929 г. на пленуме ЦК после острой полемики правый уклон был осужден. В августе 1929 г. началась уже открытая травля Бухарина «и его школы». Шельмуемые в прессе бухаринцы уже не могли ответить своим противникам публично. В ноябре 1929 г. лидеры «правых» признали ошибочность своих взглядов. В том же году Зиновьев, Каменев и некоторые другие лидеры «левой оппозиции» покаялись в своих заблуждениях и были восстановлены в партии, назначены на второстепенные посты. Они считали, что Сталин во многом воспринял их идеи. Отказавшийся «капитулировать перед партией» Троцкий был 10 февраля 1929 г. выслан из страны. В августе 1929 г. в СССР была введена карточная система, рыночная экономика сворачивалась. В июне 1929 г. принудительная продажа «излишков» крестьянами государству стала обязательной.

Несмотря на то что модель НЭПа была неустойчива, ее опыт учитывался при переходе в 1930‑е годы к государственному регулированию экономики развитых индустриальных стран.

Революция породила в обществе огромный энтузиазм и творческую энергию. Широкие народные массы стремились приобщиться не только к политической жизни, но и к культуре, творчеству. У представителей творческой интеллигенции это вызвало противоречивые чувства. Для одних это было покушением на элитарность, высокое качество культуры, вторжение «хама» (выражаясь словами Д. Мережковского), грубой толпы, которая не должна диктовать творцу свои правила. Другие литераторы и художники приветствовали тягу трудящихся к новой культуре, готовы были поставить свое творчество на службу революции.

Революцию поддержали такие видные представители интеллигенции, как поэты В. Маяковский и А. Блок, режиссеры Е. Вахтангов и В. Мейерхольд. В то же время в годы Гражданской войны и вскоре после нее Россию покинули такие крупные российские писатели и поэты, как А. Аверченко, К. Бальмонт, И. Бунин, З. Гиппиус, Д. Мережковский, А. Куприн, М. Цветаева, А. Толстой, композиторы и музыканты С. Прокофьев, С. Рахманинов, И. Стравинский, певец Ф. Шаляпин и многие другие выдающиеся деятели русской культуры. Одни видели в революции катастрофу, другие бежали от неустроенности жизни.

В ноябре 1917 г. была создана Государственная комиссия по просвещению, которая должна была помочь развитию революционной культуры, основанной на коммунистических («пролетарских») принципах.

Большевики стремились обеспечить доступ к культурным ценностям для широких народных масс. Но новой культуры пока не существовало. Ленин считал, что она должна не отрицать прежнюю «буржуазную» культуру полностью, а развивать ее достижения. Ленин утверждал, что настоящим коммунистом может стать лишь тот, кто усвоил всю ту сумму знаний, которую «выработало человечество». Для начала государство должно было ликвидировать неграмотность и обеспечить создание новой «пролетарской» интеллигенции. А пока новая интеллигенция не сформировалась, пришлось привлекать на сторону революции и старую интеллигенцию, ведь без ее знаний нельзя было добиться развития экономики, здравоохранения, просвещения и т. д. Важной задачей считалась борьба с религией и победа над ней научного мировоззрения. В 1917-1918 гг. были национализированы и сделаны более доступными для народных масс Эрмитаж, Русский музей, Третьяковская галерея и многие другие музеи. Были национализированы также частные коллекции, театры и кинематограф.

Большевики стремились привлечь к сотрудничеству ученых. Уже в апреле 1918 г. было принято постановление СНК «О привлечении Академии наук к решению народнохозяйственных задач». В качестве первостепенной задачи в нем называлось «разрешение проблем равномерного распределения в стране промышленности и наиболее рациональное использование ее хозяйственных сил».

В 1918 г. была создана «Социалистическая академия общественных наук» (с 1924 г. — Коммунистическая академия) во главе с историком–марксистом М. Покровским, которая развернула широкую пропаганду марксизма и распространение марксистской методологии на все сферы социальных и исторических исследований.

Новую «пролетарскую» культуру попытались создать члены литературно–художественной и культурно–просветительной организации «Пролетарская культура» (Пролеткульт). Он возник накануне Октябрьской революции на I Петроградской конференции пролетарских культурно–просветительных организаций в октябре 1917 г. Сначала пролеткультовцы признавали, что пролетариат должен овладеть всем культурным достоянием прошлого. Но теоретики Пролеткульта — А. Богданов и другие считали, что любое произведение искусства отражает мировоззрение определенного класса и поэтому несет опасность для другого. Следовательно, пролетариату требуется создавать собственную культуру.

Пролеткульт стремился вовлечь пролетарские массы в процесс непосредственного коллективного культурного творчества (вплоть до создания коллективных произведений). Местные организации Пролеткульта были местом, где рабочая молодежь осваивала навыки творчества. Сначала Пролеткульт получил поддержку большевиков и финансами, и помещениями для студий и театров. В Пролеткульте участвовали несколько сот тысяч человек.