Весь Кир Булычев в одном томе (СИ) - Булычев Кир - Страница 1849

— Это почему?

— Мы с тобой обязаны сообщить о встрече с огневиками в Академию наук.

Удалов сел на чемодан, чтобы закрыть, и лукаво прищурился.

— Если бы они хотели, то и это поручили бы мне. Наверное, они считают, что рано. И я думаю, что если выполню их главное поручение достойно, продолжение последует. Они проникнутся доверием к человечеству в моем лице.

— И что?

— А ты представляешь, сколько внутри Земли полезных ископаемых? Они нам их покажут. И еще они смогут работать для людей в самых раскаленных местах.

…К тому времени, когда туристская группа достигла города Неаполя, Удалов сознательно сблизился с гидом — итальянским студентом Карло, юношей маленького роста и тонкого сложения, который учил русский язык в университете, а на каникулах подрабатывал с туристами. Восхождение на вулкан Везувий в программу поездки не входило, и гид мог пригодиться Удалову для выполнения плана.

До обеда группа в полном составе осмотрела сверху Неаполитанский залив. Над Везувием поднималась струйка дыма. Говорили о судьбе Помпеи, а Удалов видел не Везувий, а свой небольшой вулкан, над которым поднималась такая же струйка дыма. На вечер были билеты в театр на одного неаполитанского певца, а между обедом и певцом оставалось некоторое время. Удалов, охваченный страшным нетерпением оттого, что желанный Везувий был виден из окна его номера, подстерег в коридоре студента Карло и сказал ему:

— Пошли, выпьем, буржуазия.

Студент всплеснул руками и ответил:

— Нельзя. Еще день. Мы с тобой это будет сделать после театра.

— После театра само собой, — сказал Удалов. — Заходи.

И в голосе его была такая необычная твердость, что студент только поглядел на плотного русского туриста и последовал в номер.

— На, — сказал Удалов, наливая ему полный стакан из привезенной бутылки. — Пей.

— А ты?

— А я тоже выпью.

Удалов решил, что и ему не мешает выпить.

— У меня к тебе просьба, — сказал он Карло, наливая себе во второй стакан. — Сгоняем на Везувий.

— Что? — удивился Карло.

— Ты пей, пей, здесь еще осталось.

Карло послушно выпил стакан до дна, поглотал воздух открытым ртом и сказал по-итальянски что-то непонятное. Потом добавил по-русски:

— Нельзя на Везувий.

— Почему?

— Есть опасно.

— Ты внизу останешься. Я только взгляну.

— Нет, нельзя.

— Почему?

— Нет время.

— На такси поедем.

— Советский турист немного небогатый, — сказал прозорливый Карло.

— Ты знаешь, студент, что я ничего не покупал. Даже жене не везу подарка. Хочу удовлетворить мечту своей жизни, посмотреть на вулкан вблизи. Все деньги, что от такси останутся, — твои.

— О, нет, — сказал Карло, который был, в принципе, добрым парнем.

— Пей, — сказал Удалов, доливая из бутылки остатки водки.

— Не надо мне деньги, — сказал студент.

— Мир и дружба, — согласился с ним Удалов. — Поехали быстро.

Карло допил, и они поехали на такси к вулкану Везувий, и Удалов не отрываясь смотрел на счетчик и умолял его не спешить.

Такси, естественно, до вершины не доехало. Пришлось вылезти. Удалов поспешил наверх по протоптанной тропинке.

Карло шел сзади и уверял, что дальше идти опасно, но в походке Удалова была такая целеустремленность, что Карло лишь восклицал что-то про деву Марию и карабкался вслед, удивляясь, какие странные люди приезжают из Советской России.

Было знойно. Воздух был тяжелым, словно перед грозой. Не доходя до вершины шагов триста, Карло уморился и присел не камень. Может, он опасался извержения. Но Удалов на него и не глядел. Вершина была близка. Он ощупал в кармане маленький шарик.

На вершину в этот момент наплыло сизое облачко, и Удалов последние шаги перед кратером прошел на ощупь. Но страха он не испытывал, потому что очень спешил закончить дело.

Карло сидел под самым облаком, несколько беспокоился за русского и глядел на прекрасный Неаполитанский залив. Он думал о том, как полезно ходить пешком и заниматься физическим трудом. В вулкане что-то тихо урчало, и Карло решил, что извержения, слава мадонне, сегодня не будет.

Русский не возвращался.

— Эй! — крикнул Карло. — Ты есть где?

Удалов не отвечал.

В эти мгновения он сквозь просвет в сыром облаке увидел кратер и метнул туда шарик. Тяжелый шарик провалился в озерцо лавы и исчез. Удалов решил подождать, не появятся ли какие-нибудь указания.

Указаний не было. Пахло серой.

— Получили? — спросил Удалов громко, надеясь, что местные огневики его услышат.

Никакого ответа.

— Что передать нашим? — крикнул Удалов.

Но вулкан ему не ответил.

И тут Удалов понял, что итальянские огневики не понимают по-русски. Тогда он крикнул в другую сторону:

— Карло! Ты здесь?

Услышав голос из облака, далекий, но отчетливый, студент откликнулся.

— Я здесь.

— Спроси по-итальянски, не будет ли ответа. Я жду.

— Кому спроси? — удивился студент.

— Им скажи. В вулкан. Да где ты, в конце концов? Иди сюда.

Тогда студент в самом деле встревожился. Он быстро взобрался к Удалову.

— Пойдем вниз, — сказал он мягко.

— Нет, ты сначала спроси.

И студент понял, что с таким человеком на краю кратера Везувия спорить не следует. И он что-то спросил.

— Не так, — сказал ему Удалов. — Громче. Чтобы они слышали.

Карло совсем оробел, однако спросил громко по-итальянски у кратера: не будет ли ответа.

Но ответа не дождался.

Обратный путь они проделали молча. Удалов был разочарован и думал, что лучше бы купил жене модные туфли. Карло тоже молчал и клялся себе, что никогда не будет водить на вершину Везувия русских туристов…

На аэродроме в Гусляре Ксения, которая еще не знала, что муж не привез никаких подарков, встретила Корнелия тепло, с объятиями. А потом к Удалову подошел Грубин и, пожав руку, спросил тихо:

— Ну как, удалось?

— Я выполнил свой долг, — ответил Удалов.

Вечером, спасаясь от упреков Ксении, решившей, что муж пропил всю валюту с прекрасными итальянскими киноактрисами, Удалов спустился к изнывавшему от нетерпения Грубину.

— Странная она у меня женщина, — сказал он Грубину. — Ну какие могут быть киноактрисы в туристской поездке?

— Правильно, — согласился бесхитростно Грубин. — Зачем им на тебя смотреть?

— Не в этом дело, — поправил друга Удалов. — Они бы, может, и посмотрели, но мне было некогда. Я все деньги на такси прокатал, к Везувию ездил.

— Значит, все в порядке?

— Боюсь, что нет. Не получил ответа. Только зря путевку покупал. А Максимке брюки покупать надо.

Грубин выслушал грустную историю о похождениях Удалова. Тут под окном раздался голос общественника Ложкина:

— Грубин, Удалов у тебя?

— А что? — спросил Грубин.

— Товарищи собрались. В домоуправлении. Слушать будем, как наш представитель Италию посетил…

— Еще чего не хватало, — мрачно сказал другу Удалов. — Я же на Италию и не смотрел даже. Сначала волновался, как бы Везувий не пропустить, а потом расстраивался, как все вышло.

Он вздохнул и пошел читать лекцию об Италии. Хорошо еще помнил кое-что из написанного о ней в энциклопедии. Только трудно пришлось, когда стали задавать вопросы о политическом положении.

Два дня Удалов ходил мрачный, с женой не разговаривал, выступил с беседой в стройконторе, потом в школе № 1. На третий день стал привыкать к роли специалиста по итальянским проблемам. Грубин сопровождал его на все беседы и тоже уже много знал об Италии. Он пытался рассеять грусть Корнелия и в субботу заговорил о рыбалке.

Удалов сначала отказался. Но тут пришли из детского сада и с фабрики-кухни. Требовали, чтобы выступил. И Корнелий решил, что лучше уж рыбалка, чем новые доклады.

С рассветом двинулись на старые места.

И только они размотали удочки, как Корнелий выпрямился, принюхался к воздуху, прислушался к зарождавшемуся в глубине земли дрожанию и сказал тихо: