Весь Кир Булычев в одном томе (СИ) - Булычев Кир - Страница 1567

— Какое преступление? — поинтересовался из окна Батыев.

— Здесь был космический корабль.

— Да вы с ума сошли! — крикнул в ответ Батыев. — В космосе жизни нет.

И тут на площадь въехала серая «Волга», остановилась перед горкомом, и из нее появились три пожилых человека. Они поднялись наверх, вошли к Батыеву.

— Я академик Вайнер, — сказал главный из пришедших. — Нам сообщили, что у вас раскопан древний космический корабль. Поздравляю!

Батыев послушно тряс руку академика, судорожно размышляя, что делать дальше.

Спас его Карась, который как раз находился в кабинете Батыева — они обсуждали, как приструнить общественность.

— Действительно нашли корабль! — подтвердил Карась радостно. — Только почему космический?

— А какой? — удивился академик.

— Поехали, — предложил Карась. — Сейчас покажем.

Батыев пошатнулся. Неужели даже Карась продаст?

Они спустились к подъезду. Академик задержался на секунду, с удивлением глядя на толпу людей, что рвались на огороженное пространство, громко конфликтуя с милиционерами.

— К кроссу готовимся, — быстро сказал Карась. — Сейчас старт будет. Бегом от инфаркта!

Машины не спеша добрались до пристани. Там стоял старый пароход, еще дореволюционный. Который год его собирались переделать под общежитие для туристов.

— Смотрите, — сказал Карась, подводя гостей к пароходу. — Он только на вид дряхлый. Мы нашли его, подняли со дна и теперь устроим здесь музей. Красиво? Хотите ознакомиться?

— Но нам сообщили, что космический… — пробормотал академик Вайнер.

— Если не секрет, кто сообщил? — быстро спросил Карась.

— Молодой человек, назвавшийся Александром Грубиным. Он привез письмо от профессора Минца. Кстати, мы хотим с ним поговорить.

— Ах, Грубин, Грубин, — вздохнул Карась. — Вечно он со своими розыгрышами. Хулиган.

— Хулиган, — согласился Батыев.

— Сам же провожал Минца в отпуск, — сказал Карась. — Позавчера. Отдыхает профессор.

Проводив до шоссе растерянных гостей, Батыев с Карасем победителями вернулись в город.

— Ну, спасибо, Карась, — сказал Батыев. — Помог ты мне.

— Себе тоже, — ответил Карась. — Мы с вами одной ниточкой повязаны. Если Чингисов увидит, что асфальта нет, обе головы полететь могут.

— Живем тихо, планы выполняем, культуру помаленьку развиваем, — произнес Батыев. — Зачем нездоровое внимание?

— Еще, не дай бог, — сказал Карась, — примчатся иностранные корреспонденты…

— И шпионы, — понизив голос, добавил Батыев. — Обязательно.

— Я так думаю, — предложил Карась. — Когда проведем соревнование по домино, надо будет этот корабль все же вытащить, распилить или взорвать.

— Правильно говоришь, — согласился Батыев. — Пока он таится под площадью, мы с тобой сидим на бомбе замедленного действия.

Машина подъехала к площади.

На площади было неладно.

Уже громадная толпа кишела в ее центре. Точно огромные скомканные пласты копировальной бумаги, корежился на площади асфальт. Лопатами, кирками, а то и голыми руками население восстановило злополучную яму.

Открыв люк, Минц первым вошел в корабль. Там лежал в состоянии анабиоза вполне живой космонавт. Его перенесли в больницу и начали оживлять. И корабль на ночь заперли, чтобы никто не забрался внутрь.

Пока медицина возилась с космонавтом, на город опустилась летняя ночь. И никто не видел, как на площадь вышла массивная фигура Батыева. Он взял лопату и принялся засыпать яму.

Батыев работал до рассвета, но яма почти не уменьшалась.

Наступило утро, уже пошли на работу люди, местное радио передало второй бюллетень о состоянии здоровья пришельца, который раскрыл глаза и сказал всем спасибо. А Батыев все засыпал яму.

В девять часов к Батыеву присоединился Кобчиков из общего отдела. Он рассчитывал на повышение. Секретарша Людмила принесла Батыеву стакан чая с лимоном.

И тут на площадь въехала кавалькада машин во главе с товарищем Чингисовым.

Чингисов сидел на заднем сиденье и уже перекатывал пальцами в кармане горошину, с помощью которой проверял, хорошо ли заботятся о дорогах и площадях во вверенных ему городах и поселках. И что же он увидел? На центральной площади Великого Гусляра зияла яма с пятиэтажный дом, в которой лежала железяка гигантского размера. Возле ямы стоял Батыев и пил чай с лимоном.

Именно эта деталь более всего взбесила Чингисова — районный руководитель не только довел мостовые до жуткого состояния, но еще и цинично распивал чаи.

Все это Чингисов высказал Батыеву. И, не выслушав его объяснений, уехал.

Батыев уселся на краю ямы и первый раз в жизни заплакал.

А в больнице пришелец скушал чашку куриного бульона и сказал, что теперь положит жизнь, чтобы отблагодарить город.

В кабинет осунувшегося Батыева вошел человек махонького роста с зеленоватым личиком.

— Я пришел, — сказал он, — от имени цивилизованной Галактики высказать вам благодарность как отцу города за мое спасение.

— Садитесь, — сказал Батыев. — В ногах правды нет.

Батыев старался улыбаться, хотя улыбаться было не из-за чего — вот-вот в город должны нагрянуть корреспонденты и шпионы.

— Чем могу быть вам полезен? — спросил пришелец.

— Вас, наверное, тянет домой, — сказал Батыев. — К родным. Мы вас не задерживаем.

— Вы благородны, — ответил пришелец. — Но родные подождут. Они ждали восемьсот лет, и ничего с ними не случится.

— Но ваш корабль мешает движению, — сказал Батыев.

— Разумеется, — согласился пришелец. — Десять минут назад я его перенес на берег реки.

Батыев метнулся к окну.

И в самом деле — корабля не было. И ямы не было. И площадь была гладкой, хоть катай горошины. Только покрытие было не привычного асфальтового цвета, а розового, с жемчужным отливом.

Батыев ахнул.

— Если не возражаете, — сказал пришелец, — я могу сделать покрытие для всех улиц вашего города.

Он полез в карман своего сиреневого комбинезона и достал мешочек.

— Здесь, — сказал пришелец, — затравка. Достаточно разбавить ее в стакане воды — один грамм, не более, а потом вот из этого пульверизатора разбрызгать смесь по улице, мысленно представляя себе, какой ширины должно быть покрытие. И улица замощена.

— Ну, молодец! — восхитился Батыев. — Чаю хочешь?

— Чаю не хочу, пил у Минца. Какую улицу будем мостить?

— Погоди, — сказал Батыев. — Вызовем начстроя и решим. Слушай, Слабенко, — сказал Батыев начстрою. — Вот тут товарищ имеет предложение по поводу благоустройства.

— Знаю, — сказал Слабенко, кивая пришельцу. — Площадь-то замостил в рекордные сроки. Плохо только, что без разрешения.

— Слабенко, не будь бюрократом! Лучше планируй, как дальше работать. Чтобы город к завтрему был образцовым. А то приедут иностранцы — что увидят? Вы сколько у нас еще останетесь?

— Сколько надо, — ответил пришелец. — Но не связывайте мое пребывание с хозяйственными работами. Затравку я вам оставлю. И каждый сможет делать любые дороги и так далее…

— Что значит «так далее»? — насторожился Батыев.

— Можно дома строить…

— Какие дома?

— Любые, — сказал пришелец. — Берете затравку, смешиваете со стаканом воды, поливаете на землю и мысленно представляете, какой нужен дом. И он растет.

— А скобянка? А сантехника?

— Все будет как положено, — сказал пришелец.

Батыев прошелся по кабинету, затем поглядел на Слабенко:

— Сечешь? Выходим на первое место в области. А ты — пришельцы, пришельцы… Надо верить в космическое братство!..

Батыев ласково положил руку на плечо пришельца.

— Так я пошел делать улицы? — спросил пришелец.

— Иди, — сказал Батыев. — С богом!

Пришелец ушел, а Слабенко, оставшись в кабинете с Батыевым, сказал:

— Кранты нам, товарищ Батыев.

— Ты о чем?

— Давно вы сидите начальником, а простых вещей не понимаете. Для чего я в городе?

— Чтобы строить, — сказал Батыев.