Весь Кир Булычев в одном томе (СИ) - Булычев Кир - Страница 1312

— Как? Как пропадают драконы?

— Первым об этом узнает церрион средней руки. Затем я передам информацию в полицию.

— А я?

— Не поняла.

— А я почему не первый? — На глазах пожилого мальчика показались слезы. — Неужели вы не понимаете, что для меня это уникальная возможность сделать карьеру? Меня бы заметили, а это верная дорога в референты. И зачем только я вас встретил, неблагодарная!

Переводчик был искренне возмущен.

— Погодите, не рыдайте, — оборвала его стенания Кора. — У меня для вас более важное задание. Поезжайте, пожалуйста, в зоопарк.

— В Загон?

— В зоопарк, Загон, драконник — все равно! Поезжайте туда и не спускайте глаз с клеток с оставшимися драконами. Вы отвечаете за то, чтобы к драконам не приблизился никто из посторонних. Если же к ним приблизится сотрудник Загона, записывайте, ставьте время посещения, цель посещения и время, которое проведено им внутри загона.

— А какой сотрудник приблизится? — спросил Мери.

— Это может быть уборщик, драконокормилец или даже десципон. Мне все равно кто!

— Слушаюсь, дама, — обрадовался переводчик. Он стремился к доверию, и такое задание означало возвращение доверия.

— Но ни во что не вмешивайтесь, старайтесь быть незамеченным. Ясно?

— Ясно, госпожа. А вы разве не едете в Загон?

— У меня другие дела.

— Какие?

— Узнаете, когда будет время.

— Только не ездите без меня к церриону средней руки. Кора, Корочка, я вас умоляю!

Он твердил это, как отвергнутый любовник. Кора невольно улыбнулась: ему бы сейчас упасть на колени. Только колени голые, а ковер в номере колючий. Видно, эта же мысль посетила и переводчика, потому что он, покачавшись на носках, бросаться на колени не стал, а поспешил прочь.

Кора же вновь подняла телефонную трубку и набрала уже знакомый ей номер Второго института. Трубку снял сам профессор.

— Доброе утро, профессор, — сказала Кора. — Мне надо с вами серьезно поговорить.

— Ах, это вы, следователь, — в голосе профессора прозвучала легкая усмешка. — Сейчас у меня совещание. Затем я еду в управление добывать кредиты. В два начинается семинар и продлится… впрочем, пожалуй, я смогу выкроить для вас минут шесть завтра, скажем, в пятнадцать двадцать. Вас устраивает?

— Нет, профессор, — мягко ответила Кора. — Ваши шутки меня не развеселили. Я к вам приеду сейчас. И вы будете мне бесконечно благодарны за то, что я согласилась с вами поговорить, вместо того чтобы принять меры.

— Что вы хотите этим сказать? — усмешка покинула голос профессора. Тот насторожился.

— Давайте не будем занимать телефон пустыми разговорами. С преступниками я предпочитаю разговаривать с глазу на глаз.

— Как вы смеете!

— Вы лучше меня знаете, почему я с вами так разговариваю и что вам грозит.

— Мне ничего не грозит, я ни в чем не виноват!

«Так, — подумала Кора, — он начал защищаться, оправдываться, он отдает мне инициативу. Отлично. Похоже, что профессор — не самый главный и не самый сильный из противников. Кто же сильнее, мы узнаем через несколько минут».

— Советую вам, как интеллигентному человеку, рассудить, что для вас сейчас важнее. И никуда не звонить, никого не предупреждать. Со мной еще можно договориться. В Галактическом центре с вами будут говорить иначе. Итак, когда вы выберете для меня шесть минут?

— Приезжайте сейчас, — коротко ответил профессор.

Профессор вышел встретить Кору к воротам института, так что ей не пришлось снова объясняться с охранником. Впрочем, тот уже был подготовлен к встрече необычными утренними событиями.

Профессор был мрачен и, казалось, значительно похудел — словно потерял подушку, прикрывавшую живот. Не было с ним и ассистенток — видно, занялись наукой.

— Оставьте машину здесь, — сказал он и повел Кору к боковой дверце, что привела их к небольшому холлу, откуда лестница вывела их на обвитый плющом балкон, выходивший на пустую кирпичную стену.

На балконе стояло два стула и столик, на котором была большая пепельница, переполненная окурками. Кора поняла, что ее привели в филиал институтской курилки, приспособленной для деликатных разговоров и объяснений.

— Ну вот, всегда так, не убирают за собой, — сказал профессор. Взяв пепельницу, он отнес ее к перилам балкона и высыпал содержимое вниз. Как раз в тот момент поднявшийся ветерок подхватил вонючий пепел и понес над балконом. Кора с отвращением отмахнулась.

— Вы не лучше их, профессор, — заметила она.

— Не лучше кого? — не понял профессор, занятый своими думами.

— Ваших подчиненных, которые не убирают за собой.

— У меня идиосинкразия на полные пепельницы, — ответил профессор, будто не обратил внимания на язвительную реплику Коры. — Говорите, что вас ко мне привело.

— Вы никому не докладывали о моем возвращении сюда?

— Мне некому докладывать. Я отчитываюсь только перед самим собой. — Профессор возмутился чуть больше, чем требовали обстоятельства.

— Надеюсь, что вы говорите правду.

Профессор только пожал плечами.

— Я хотела бы поговорить с вами о проблемах минимизации, — сказала Кора.

— Пожалуйста… — Профессор ответил автоматически, слово «минимизация» его не смутило — было знакомо и привычно. Но тут же он спохватился: — О чем?

— О работах вашего института, — сказала Кора. — Я узнала, что вы ведете опыты по минимизации живых организмов, однако забыли зарегистрировать ваш институт в Галактическом центре. Хотя не хуже меня знаете закон научной этики: все исследования, которые несут в себе потенциальную опасность для человечества, должны быть зарегистрированы и вестись под наблюдением Центра.

— Мы не ведем здесь опасных исследований.

— Минимизация входит в список опасных для человечества занятий. Или вы забыли заглянуть в список?

— Почему вы решили, что наши исследования имеют отношение к минимизации? — Профессор покраснел, он дышал часто и мелко.

— Профессор, не будьте наивным. Неужели вы полагали, что ваши игры сохранятся в тайне?

— Я вообще не игрок, а исследователь.

— Вы могли еще надеяться на сохранение тайны, пока ограничивались стенами лаборатории и делились открытиями с полногрудыми ассистентками. Но как только вы вмешались в уголовную деятельность, вы поставили под угрозу не только будущее вашего института, но и ваше собственное.

Профессор нервно раздавил недокуренную сигарету о пепельницу. Он был красен, и веснушки почти пропали на его лице. Профессор не был похож на негодяя — в этом заключается одна из самых зловредных шуток природы: как правило, негодяи не похожи на негодяев.

Так как он молчал, Коре пришлось продолжить:

— Скажите мне, какого черта вы полезли в эту авантюру с уменьшением драконов? Вам мало было лаборатории, славы, денег, охранника на входе, заграничных командировок? Чего вам еще нужно было? Сколько вам заплатили за участие в элементарной уголовщине?

— Вы все неправильно поняли! — Директор был испуган, растерян, с него сполз весь лоск, и он стал очень похож на своего простонародного двоюродного брата-драконокормильца.

— А как вас понять правильно?

Директор достал новую сигарету, зажег ее, затянулся. Он все не мог решиться заговорить.

— Какие у вас доказательства того, что мы здесь занимаемся минимизацией? — спросил он хрипло и откашлялся.

— Господи, он ничего не понимает! — возмутилась Кора. — Он все еще думает, что я здесь играю в игрушки! — Она столь искренне обратилась к несуществующей аудитории, что директор непроизвольно оглянулся, словно ждал увидеть слушателей. — Вы думаете, что я пришла сюда потому, что мне нечего делать? — продолжала Кора. — Поймите, меня прислала сюда, в Лиондор, достаточно могущественная и авторитетная организация, называемая ИнтерГпол. Она прислала меня потому, что вы зашли в своих действиях слишком далеко — вы забыли о том, что драконы не только животные, но и национальное достояние вашей бедной, но гордой державы.