Весь Кир Булычев в одном томе (СИ) - Булычев Кир - Страница 1229

Густав протянул Коре руку, и та сказала:

— Спасибо, ваше высочество.

— Для тебя я — твой друг Тесей, — ответил принц.

— Да, Тесей. Но я должна сказать, что для меня в жизни не было более сладкого поцелуя, чем тот, который у нас с тобой почти получился, но был прерван этой жалкой копией сексуального извращенца, липового гражданина государства Кувейт…

— Кора! — взмолился комиссар. — Давай не будем переходить на личности. Я к вам не приставал, а то, что позволил себе пошутить… Бог мне судья! Любите друг друга, дети мои, и я буду счастлив.

Голограмма позволила себе скатить по щеке большую слезу, которая сорвалась и упала на ковер.

— Не обращай внимания, — попросила Кора принца. — Это его обычные штучки.

— Тогда, если вы не возражаете, — сказал Милодар, — я хотел бы начать обсуждение возможных событий завтрашнего дня и нашей тактики. В нашем распоряжении не так много времени — одна ночь. И мы будем работать.

«Черт побери, — вздохнула Кора, — одна ночь! Ну почему ее нужно губить тактикой и стратегией? В конце концов, я всего лишь влюбленная женщина».

— Навигатор, — произнес Милодар, — попрошу вас принести все последние материалы по обстановке в Рагозе.

Навигатор вошел почти мгновенно — крейсер «Честь-2» невелик. Он нес чемоданчик с документами и кассетами.

«Интересно, давно ли он стоял за дверью? Мы совсем забыли, что не одни на корабле. А будем ли когда-нибудь одни?» И Кора поняла, что это в высшей степени сомнительно. Она кинула взгляд на Тесея, но тот уже перебирал пачку вчерашних газет и журналов, только что телепортированных через Галактический центр.

— Пока они не прилетели, — сказал Густав, — может быть, у нас остается шанс, что они не успеют подготовить народное восстание, чтобы нас достойно встретить.

— Это вчерашние газеты, — сказал Милодар. — Не надо себя утешать.

Крейсер «Честь-2» опускался к столице Рагозы осторожно, прощупывая эфир в поисках опасностей. Но ничего чрезвычайного услышать не удалось.

— Опускайтесь! — приказал комиссар. — В конце концов, нас не возьмешь даже прямой наводкой. Мое присутствие на борту остается тайной. Я буду посредником между вами и Галактическим центром. Никто не должен догадаться, что я здесь.

По лицу Тесея, который, как и Кора, успел прикорнуть лишь на два часа, скользнула усмешка.

— Милый, — сказала Кора, заметив усмешку, — не забудь, что наш комиссар Милодар оставляет на борту только свою голограмму. А ей ничего не грозит, так что считай, что дядя шутит. И не стоит его недооценивать.

— Мудрые слова, — согласился Милодар, — можно составить славное кладбище из героев, которые меня недооценили.

— Где опускаемся? — спросила Кора, пропустив браваду мимо ушей.

— На столичном Космодроме, — сказал Густав. — Мне стыдно таиться.

— Но на вас может быть совершено покушение! — возразил Милодар.

— Милодар! — возмутился Густав. — Я потратил полночи, чтоб убедить вас в том, что дома, на глазах у всей страны, они ничего не посмеют сделать. Иначе зачем им было тратить столько сил, чтобы убивать меня в Древней Греции?

— Я все понимаю, — сказала голограмма. Но потом махнула рукой.

Впрочем, если и оставались сомнения, то они были тут же разрешены посланием с планеты: «Кораблю «Честь-2», исполняющему специальное задание ИнтерГпола по доставке принца Густава. От Центральной диспетчерской. Вам предлагается посадка на площадке «один» Центрального космопорта. Наводка производится нами».

— Мы подчиняемся? — спросила суровая оружейница по внутренней связи.

— Разумеется, мы подчиняемся, — заявил Милодар. — Но я не пожалею жизни на то, чтобы узнать, кто мог сообщить сюда о нашем прилете и дать заранее координаты. Я их всех уничтожу! Всюду предатели!

— Извините, комиссар, — ответил навигатор «Чести-2», который слышал эту грозную филиппику голограммы. — Данные о нашем корабле в соответствии с правилами полетов я выдал Центральной диспетчерской уже два часа назад на ближних подступах к системе.

— Тогда считайте, что вы уволены!

— Простите, не скажете ли, за что? — спросил навигатор. Он был молод, подтянут и, видно, намеревался сделать космическую карьеру.

— За то, что слишком прямолинейно понимаете правила. Правила существуют для слабых. Мой крейсер правилам подчиняться не намерен. Тем более когда я нахожусь на его борту!

— Простите, а когда вы появились на его борту? — нагло спросил навигатор, которому уже нечего было терять. — В судовой роли вы не значитесь.

— Я сейчас на борту!

— Командир корабля, каковым являюсь я, — заявил навигатор, — несет ответственность лишь за тех, кто находится на борту, и принимает приказ от вышестоящего начальника, только если он находится на борту. В ином случае я рассматриваю вас как самозванца и попрошу покинуть корабль!

— Покинуть? Вы выбрасываете меня в космос?!

Внезапно навигатор отвернулся от экрана.

— Приготовиться к посадке. Держать связь с диспетчерской, — приказал он своему помощнику. Затем экран погас. — Пассажирам незачем присутствовать в навигационном отсеке во время посадки.

— Какой мерзавец! — воскликнул Милодар.

— Он прав, комиссар, — вежливо сказал Густав, забирая в свою руку пальцы Коры и легонько сжимая их. — И если вы намерены его рассчитать, я хотел бы взять его в свой флот. Мне нужны решительные навигаторы, которые не лебезят перед сумасбродными голографическими копиями своего начальства.

— Да как вы смеете!

— Я смею, комиссар… Не так ли?

Голограмма Милодара обворожительно улыбнулась в ответ. Конфликт был исчерпан.

— Приготовиться к посадке. Посадка через две минуты, — сказал навигатор.

Кора поцеловала Густава.

Поцелуй был коротким, но нежным. Милодар отвернулся. Он был мрачен.

Они пошли собираться. Следовало появиться в Рагозе в соответствующем виде.

— Какое огневое прикрытие потребуется пассажирам? — спросила оружейница у Милодара.

— Никакого огневого прикрытия, — ответил комиссар. — Наше с вами присутствие — лучшее огневое прикрытие в мире. Меньше всего рассчитывайте на ракеты, моя юная подруга. Нам еще не раз придется вместе летать, и потому советую прислушиваться к человеку с боевым и жизненным опытом.

— Слушаюсь! — ответила оружейница. На том разговор закончился. Кора поспешила в свою каюту, чтобы переодеться.

Далее происходило нечто невероятное. Площадь космодрома, внушительная своими размерами и количеством вышедших из употребления, но не вывезенных из-за хронической нехватки средств кораблей всевозможного вида и преклонного возраста, была заполнена ликующим народом. Тысячи и тысячи рагозийцев, оставив свои дела, с утра, когда какими-то своими путями руководство державы дозналось о прилете принца Густава, начали собираться туда. Одни из любопытства, другие — движимые страстью к реформам и в надежде на выход из периода исторического застоя. Были тут и многочисленные члены и слуги клана Рагозы, которые законопослушно готовились приветствовать завтрашнего сюзерена. Там стояли рука об руку горячие сторонники свободы и галактического братства и поклонники клановых законов и полной изоляции от внешних влияний. Были там князья, приехавшие на импортных «Мерседесах», и нищие с глиняными конусообразными чашами для подаяния в руках, там стояли плечом к плечу дорогие валютные проститутки из квартала Ванильных Ванн рядом с задумчивыми, но восторженными студентками физического техникума, любимого детища принца Густава. Но главное заключалось в том, что, идя по зову сердца, спеша из любопытства, торопясь по призыву клана, все эти тысячи встречавших были призваны и организованы (не подозревая о том) усилиями энергичной и неутомимой дамы Рагозы.

Но шаг этот был вынужденным, потому что дама Рагоза провела предыдущую ночь в яростных переговорах с представителями ведущих кланов, для того чтобы выработать единую линию поведения.