Весь Кир Булычев в одном томе (СИ) - Булычев Кир - Страница 1159

— Спасибо за урок, — сказала Кора. — Но вот эти шрамы… и мое порванное платье!

— Я же сказал вам, кабан — это здешняя реальность. Потому и наши с вами синяки — проступок дрессировщика. Но учтите, если вы направляетесь в индивидуальный тур, то получите все синяки и шишки, как в настоящей жизни. Задавайте мне вопросы. Я готов отвечать.

— Я должна буду отыскать принца Густава.

— Я знаю и постараюсь вам помочь. Но зачем вам это?

— А где он сейчас? Что он делает?..

— Эльза, будьте любезны, — попросил президент, — свяжитесь с Управлением надзора. Пусть проверят, где сейчас объект Тесей, что делает.

— Приступаю, доктор, — ответила секретарша и включила компьютер.

— Время там, то есть в виртуальной реальности, идет с той же скоростью, что и здесь? — спросила Кора.

Вопрос обрадовал доктора Гермеса.

— Умница, — сказал он. — Выдрессировал вас Милодар. Сразу берете быка за рога.

— Это самый элементарный вопрос, — возразила Кора. — От ответа на него зависит, сколько времени Густав должен пробыть в ВР, пока он не проживет героическую жизнь героя Тесея.

— Время в ВР проходит по принципу горного хребта, — пояснил доктор Гермес. Он дал знак, и секретарша принялась выстукивать его сентенции. — Представьте себе Гималайский хребет. Он состоит из ста разных пиков. Но вам достаточно назвать Эверест или Аннапурну — да, пожалуй, эти две вершины. И вы уже знаете, что речь идет о Гималаях, о недостижимых горных вершинах. Вы мысленно увидели Эверест и Аннапурну — значит, вы увидели хребет. Значит, вы видели Гималаи.

— Гениально, — сказала секретарша. Эта секретарша, как и прежняя, была влюблена в толстяка. Но стаж ее влюбленности как минимум четверть века.

— Это значит, что мы проходим в той жизни только ее наиболее значительные моменты? — спросила Кора.

— Я же говорил, что вы — умница! — одобрил президент. — Что вам запомнилось из пятого класса средней школы? Что вы делали там третьего октября? Да никогда в жизни не вспомните! А вот первый поход на каток в том же году или сладкое воспоминание о том, как Коля Колин дернул вас за косичку, — это останется до старости. Понятно?

— И сколько же занимает человеческая жизнь?

— Тесей погиб не старым человеком, — как бы невпопад ответил доктор Гермес.

— Сколько ему там быть?

— Несколько недель, — сказал Гермес. — Но даже такой круиз нечто редчайшее. Мониторинг и вся обслуга индивидуального круиза такой сложности стоит бешеных денег и научных усилий. Мы вынуждены сократить вдвое обычную деятельность.

— Не преувеличивайте, президент, — произнес Милодар, выходя из стены кабинета и проходя к свободному креслу. — Процент, от силы два процента мощностей… я проверял.

— Но вы не представляете, комиссар, что такое целый процент моих мощностей! — закричал доктор Гермес-Полонский, воздевая руки к потолку.

Сам факт возвращения комиссара в его кабинет впечатления на президента не произвел, хотя другой бы испугался, насколько легко проникает в святая святых главный сыщик. Но человек, имеющий дело с виртуальной реальностью, привык не обращать внимания на такие мелочи.

— Где сейчас принц Густав? — спросил Милодар.

— Где этот бездельник, черт побери?! — воскликнул Гермес.

Секретарша послушно закивала сизой головой.

— Как раз поступают данные.

Мужской голос произнес:

— Агент четырнадцать-бис вошел в длительный сон, который продлится сорок минут и за время которого он станет старше на год и два месяца.

— Мы можем его сейчас увидеть? — спросил Милодар.

— Виртуальная реальность не позволяет нам увидеть объект, так как он реально не существует для человеческого зрения.

— Как же вы его контролируете, черт побери?!

— Мы не контролируем, черт побери! — бесплотный голос компьютера передразнил Милодара, но сделал это настолько равнодушно, что даже возмутиться было невозможно.

Милодар перевел дух и обратился к президенту:

— Мне, пожалуйста, джин с тоником. И немножко лимонного сока, две капли.

— Вы забываетесь, комиссар, — ответил на это доктор Гермес-Полонский, и комиссар, спохватившись, криво усмехнулся.

— Старею, — признался он. — Забыл, что я — голограмма. — Он поднялся с кресла, прошел сквозь стену и исчез.

— Почему нельзя просто сказать принцу Густаву, что ему угрожает смерть, что ему пора прервать ВР-круиз и вернуться в общежитие университета? — спросила Кора.

— Чепуха, чепуха, трижды чепуха! — воскликнул комиссар, возвращаясь сквозь стену. На этот раз в одной руке у него был бокал с кубиками льда, в другой — бутылка джина. Он снова уселся в кресло и налил джина в бокал. — Во-первых, он не захочет прерывать круиз, потому что он хочет стать героем, — продолжал Милодар. — Иначе бы он не затеял эту игру, вместо того чтобы защищать второй диплом, по экономике. Для него отступление на этом этапе, да еще при отложенной дуэли, — смерти подобно.

— А во-вторых, — закончил за комиссара доктор Гермес, — это сделать более чем трудно, потому что принц Густав сейчас закодирован таким образом, что он убежден в собственной идентичности Тесею.

— Вот так-то, — согласился с президентом Милодар.

Мужчины торжествующе смотрели на Кору, словно победили ее в отчаянной борьбе.

— Значит, если вы пошлете туда человека и попросите его привести Тесея обратно, то Густав просто не поймет, в чем дело?

— Вы совершенно правы, умница, — согласился Гермес.

— Значит, его надо утащить насильно. И спасти.

Из этих слов всем стало понятно, насколько Коре не хотелось отправляться в дикое прошлое.

— Наша компания, — доктор Гермес-Полонский махнул рукой секретарше, чтобы та не забыла зафиксировать его мудрые и окончательные слова, — никогда не позволит никому в мире прервать ВР-круиз, даже если за этим стоит вся мощь Галактики.

— Почему? — удивилась Кора.

— Потому что мы не сможем сохранить в тайне этот инцидент. И через некоторое время потеряем все — и честь, и клиентуру. Сегодня вы выхватываете из круиза клиента Густава, потому что какая-то сумасшедшая интриганка или выживший из ума оракул прокричали вам на ухо, что его собираются прикончить. А завтра к нам прибежит муж клиентки и потребует ее возвращения, потому что он без нее не умеет делать салат оливье.

— Не преувеличивайте, — заметил Милодар.

— Речь идет не о преувеличении, — рассердился президент «ВР». — Дело в принципе. Люди уходят в круиз, как в небытие, уверенные в том, что они заживут иной жизнью. И если они будут подозревать, что столоначальник может вызвать их, потому что заболел бухгалтер и его некому заменить, то мы можем переходить на торговлю кастрюлями.

— А если мы представим доказательства того, что на принца готовится покушение? — спросил Милодар.

— Пожалуйста. Но я уверен, что вы никогда, ни за что не сможете представить нам таких доказательств. А впрочем, попробуйте.

С легкостью, неожиданной для столь грузного немолодого мужчины, доктор Гермес-Полонский оттолкнулся ладонями, подпрыгнул и уселся на крышку письменного стола. Стол зашатался, но выдержал.

— Но если его убьют, вы будете отвечать по закону! — рассердился Милодар, который не терпел, когда с ним спорят, а тем более спорят убедительно.

— Еще никто не погиб в круизе, если сам того не хотел, — сказал доктор Гермес.

— Значит, кто-то все же погиб? — спросила Кора.

— Дорогая моя умница, — терпеливо сказал президент, который явно симпатизировал агенту номер три. — Разрешите мне объяснить вам, как нельзя и как можно погибнуть в ВР-круизе. Как я уже имел честь вам говорить, уходя в прошлое, вы принимаете образ, происхождение, окружение и, в общих чертах, судьбу своего персонажа. Его жизнь и его смерть. Ваша деятельность в прошлом контролируется весьма относительно, в вычислительном центре существует ваш ввод, и микродатчик, вживленный в вас, подает нам сигнал — пока вы живы, мы спокойны. Если вы погибли — мало ли что может произойти, — сенсоры тут же определяют ваше местонахождение и через несколько секунд извлекают вас из круиза, и вы оказываетесь на операционном столе, где вас собирают по кусочкам.