Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 92

Но тут рассудок напомнил Фрэнку, что сейчас он собирается допрашивать действующего президента Соединенных Штатов. В этот момент дверь открылась, и Сет, застигнутый новой ударной волной нервозности, встал, обернулся и довольно долго таращился на протянутую руку, пока наконец сознание его не зарегистрировало происходящее, и тогда он протянул навстречу свою руку.

— Спасибо за то, лейтенант, что выкроили время навестить меня в моих чертогах.

— Ну что вы, сэр! Я хочу сказать, у вас есть дела и поважнее, чем торчать в пробках. Хотя, наверное, вы ведь никогда не стоите в пробках, господин президент, правильно?

Сев за письменный стол, Ричмонд жестом предложил Фрэнку садиться. Бесстрастный Билл Бёртон, которого следователь не замечал до этого момента, кивнул ему, закрывая дверь.

— Боюсь, мои маршруты планируются заблаговременно. Да, я действительно редко попадаю в пробки, но зато я лишен возможности действовать спонтанно.

Ричмонд улыбнулся, и Фрэнк поймал себя на том, что и у него губы автоматически изогнулись в улыбке.

Подавшись вперед, президент посмотрел следователю в лицо. Сплетя руки, он нахмурился, в одно мгновение переходя от веселого благодушия к серьезной сосредоточенности.

— Я хочу вас поблагодарить, Сет. — Ричмонд оглянулся на Бёртона. — Билл рассказал мне, каким отзывчивым вы показали себя в расследовании смерти Кристины Салливан. Я вам крайне признателен, Сет. Другие на вашем месте оказались бы не такими покладистыми или попытались бы устроить цирк с привлечением журналистов ради собственной выгоды. Конечно, от вас я этого не ждал, но вы даже превзошли мои ожидания. Еще раз огромное вам спасибо.

Фрэнк просиял так, словно завоевал главный приз в школьных состязаниях по орфографии.

— Знаете, это просто ужасно. Скажите, вам удалось найти какую-либо связь между самоубийством Уолтера и расстрелом этого преступника?

Прогнав сияющие перед глазами звезды, Сет сосредоточил взгляд на точеных чертах лица президента.

— Ну же, лейтенант! Смею вас заверить, в настоящий момент весь официальный и неофициальный Вашингтон говорит о том, что Уолтер Салливан нанял убийцу, чтобы отомстить за смерть жены, после чего покончил с собой. Невозможно запретить людям сплетничать. Я только хочу знать, не вскрылись ли в ходе вашего расследования какие-либо факты, позволяющие предположить, что Уолтер действительно заказал убийство негодяя, убившего его жену.

— Боюсь, сэр, тут я ничего не могу вам сказать. Надеюсь, вы понимаете: следствие еще продолжается.

— Не беспокойтесь, лейтенант, я не собираюсь наступать вам на пятки. Но я хочу сказать, что меня это крайне огорчило. Подумать только: Уолтер Салливан свел счеты с жизнью… Один из самых умных и деятельных людей своего времени — всех времен!

— Я слышал это от многих.

— Но, строго между нами, учитывая, как хорошо я знал Уолтера, то, что он принял конкретные шаги, чтобы… разобраться с убийцей своей жены, — это возможно.

— Речь идет о предполагаемом убийце, господин президент. Человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана.

Президент оглянулся на Бёртона.

— Но, как мне дали понять, его вина была железно доказана.

— Некоторые защитники любят железные доказательства, сэр. — Сет почесал за ухом. — Понимаете, если хорошенько поливать железо водой, оно начнет ржаветь, и не успеешь опомниться, как в нем уже сплошь зияют дыры.

— И у этого человека был именно такой защитник?

— Даже еще круче. Я человек не азартный, но я дал бы нам не больше сорока процентов на то, что обвинение прошло бы в суде без запинок. Мы готовились к решительному сражению.

Откинувшись назад, президент впитал эту информацию, после чего снова посмотрел на Фрэнка.

Заметив у него на лице выжидающее выражение, тот наконец раскрыл записную книжку. Следователь увидел свой собственный знакомый почерк, и сердцебиение у него несколько успокоилось.

— Вам известно, что непосредственно перед своей смертью Уолтер Салливан звонил вам сюда?

— Да, я разговаривал с ним. Однако не подозревал, что это случилось прямо перед тем, как он покончил с собой.

— Должен сказать, меня несколько удивляет то, что вы сами не упомянули об этом.

— Понимаю. — Лицо президента стало серьезным. — Пожалуй, я сам удивлен. Наверное, я считал, что оберегаю Уолтера — точнее, память о нем — от новых потрясений. Хотя я отдавал себе отчет в том, что рано или поздно полиция узнает об этом звонке. Приношу свои извинения, лейтенант.

— Мне нужно знать детали этого разговора.

— Сет, не хотите что-нибудь выпить?

— Благодарю, я не отказался бы от чашки кофе.

Словно прочитав его мысли, державшийся в углу Бёртон снял трубку, и через минуту в кабинет внесли серебряный поднос.

Отпив глоток горячего кофе, президент посмотрел на часы, затем заметил, что Фрэнк наблюдает за ним.

— Прошу прощения, Сет, я отношусь к вашему визиту с должным вниманием. Однако через несколько минут у меня обед с делегацией конгрессменов, а если честно, это меня не очень-то радует. Как это странно ни звучит, я не слишком жалую политиков.

— Понимаю. Я отниму у вас всего несколько минут. С какой целью Салливан позвонил вам?

Президент откинулся на спинку кресла, словно приводя в порядок мысли.

— Я бы назвал это отчаянием. Определенно, Уолтер был не в себе. Похоже, он потерял душевное равновесие, самообладание. В разговоре он подолгу молчал. Это было совсем не похоже на того Уолтера Салливана, которого я знал.

— О чем он говорил?

— Обо всем — и ни о чем. Временами просто бормотал что-то бессвязное. По большей части Уолтер говорил о смерти Кристины. И о том человеке, которого вы арестовали за убийство. Уолтер говорил, что ненавидит его, поскольку тот разбил ему жизнь. Ужасно было это слушать.

— Что говорили вы?

— Ну я спрашивал у Уолтера, где он находится. Я хотел предложить ему помощь. Но он мне так это и не сказал. Если честно, я даже не знаю, понял ли он хоть слово из того, что я ему говорил, — в таком он был смятении.

— Значит, сэр, по-вашему, Салливан говорил как человек, задумавший наложить на себя руки?

— Я не психиатр, лейтенант, но если б мне предложили высказать свое непрофессиональное суждение, я бы сказал, что да, Салливан в тот вечер действительно говорил как человек, задумавший покончить с собой. Это был один из тех немногих случаев за время моего президентства, когда я почувствовал себя по-настоящему беспомощным. Если честно, после разговора с Уолтером я не удивился, узнав о его смерти. — Оглянувшись на бесстрастное лицо Бёртона, Ричмонд снова повернулся к следователю. — Вот почему я спросил у вас, нашли ли вы долю правды в слухах о том, что Уолтер имел какое-то отношение к убийству того типа. Должен признать, что после его звонка эта мысль определенно приходила мне в голову.

— Полагаю, у вас нет записи этого разговора? — Фрэнк вопросительно посмотрел на Бёртона. — Насколько мне известно, часть разговоров президента записывается.

Ему ответил Ричмонд:

— Салливан позвонил мне на личный номер, лейтенант. Это защищенная линия связи, и разговоры, ведущиеся по ней, не записываются.

— Понятно. Салливан прямо признавался вам в том, что причастен к смерти Лютера Уитни?

— Нет, прямо не признавался. Очевидно, у него в голове все перемешалось. Но, читая между строк… ну мне очень нелегко говорить такое о том, кого больше нет в живых, но, судя по прозвучавшей в словах Уолтера ненависти, полагаю, нет никаких сомнений в том, что он заказал убийство этого человека. Разумеется, никаких доказательств у меня нет, но таково мое впечатление.

— Очень неприятный разговор. — Фрэнк покачал головой.

— Да, да, мне было очень неуютно… А теперь, лейтенант, боюсь, меня ждут дела.

Сет не шелохнулся.

— Сэр, почему Салливан позвонил вам? В столь поздний час?

Сев, президент снова оглянулся на Бёртона.

— Уолтер был моим близким другом. Он никогда не придерживался строгого распорядка — впрочем, как и я. Не было ничего необычного в том, что он позвонил так поздно. В последние несколько месяцев мы с ним почти не общались. Как вам известно, у него случился серьезный стресс. Уолтер был из тех, кто предпочитает страдать молча. А теперь, Сет, прошу меня извинить.