Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 685

— Что ты хочешь сказать? Как тебе удалось…

Не дав сестре договорить, Джексон силой усадил ее назад на диван.

— Я получил почти миллиард долларов от двенадцати победителей лотереи, тех самых, которыми занимался Донован. Я забрал их выигрыши и вложил деньги в дело. Помнишь связи деда в элитных кругах Уолл-стрит? Вот он действительно зарабатывал деньги. Долгие годы я поддерживал эти связи с одной конкретной целью. С тем огромным состоянием, собранным из выигрышей в лотерею, которое, как считали на Уолл-стрит, происходило из «фамильных денег», я стал для всех этих людей желанным партнером. Мне предлагали самые выгодные сделки, я первым узнавал обо всех гарантированно выигрышных делах. Это самая строго охраняемая тайна богатых, Алисия. Они всегда и везде оказываются первыми. Я покупаю акции по десять долларов до того, как они поступают в открытую продажу, а уже через двадцать четыре часа после того, как они появляются на бирже, их стоимость доходит до семидесяти долларов. Я продаю их простым людям, получаю шестьсот процентов чистой прибыли и перехожу к следующей сделке. Это было все равно что печатать деньги; все определяется тем, кого ты знаешь и что выкладываешь на стол. Когда ты приносишь миллиард долларов, поверь мне, все вытягиваются в струнку и внимательно выслушивают тебя. Богатые становятся богаче, а бедняки так и остаются бедными.

Джексон возбуждался все больше. Еще на середине объяснений брата у Алисии задрожали губы.

— Где Томас? — едва слышно произнесла она.

Джексон отвел взгляд и облизал пересохшие губы.

— Алисия, он был тебе не пара. Совсем не пара. Лицемер. И я уверен, все это ему нравилось. Все то, что было у тебя. Все то, что я тебе дал.

— Был? Был не пара? — Встав, Алисия стиснула руки с такой силой, что кожа ее словно вскипела. — Где Томас? Что ты с ним сделал?

Джексон молча смотрел на нее, выискивая что-то в чертах ее лица. Внезапно до него дошло, что он ищет что-либо искупительное. Находясь вдалеке, он сохранял сложившийся давным-давно идеализированный образ сестры, ставил ее на пьедестал. Встретившись с ней лицом к лицу, Джексон вдруг обнаружил, что этот образ не соответствует действительности. Наконец он принял решение. Его голос прозвучал небрежно, хотя сами слова были очень серьезными.

— Я его убил, Алисия.

Застыв на мгновение, она рухнула словно подкошенная. Успев подхватить сестру, Джексон уложил ее на диван, на этот раз уже совсем не нежно.

— Не надо так! Уверяю, будут и другие мужчины. Ты можешь обойти весь земной шар в поисках нашего отца. Донован им не был, но я не сомневаюсь в том, что ты будешь искать и дальше.

Однако Алисия его не слушала. По щекам у нее текли слезы.

Не обращая на них внимания, Джексон продолжал, расхаживая перед сестрой словно преподаватель перед аудиторией из одного-единственного студента:

— Алисия, тебе придется уехать из страны. Я стер на автоответчике твое сообщение Доновану, поэтому полиция ни о чем не догадается. И все-таки, поскольку ваши отношения продолжались целый год, о них могут знать и другие. В какой-то момент полиция непременно заявится к тебе. Я обо всем позабочусь. Насколько я помню, ты всегда обожала Новую Зеландию. Или, быть может, ты предпочтешь Австрию… В детстве мы несколько раз очень мило проводили там время.

— Прекрати! Прекрати, чудовище!

Обернувшись, Джексон обнаружил, что она поднялась на ноги.

— Алисия…

— Я никуда не поеду!

— Позволь мне выразиться предельно ясно. Ты слишком много знаешь. Полиция будет задавать вопросы. У тебя нет никакого опыта в таких делах. Из тебя без особого труда вытянут всю правду.

— Тут ты совершенно прав: я собираюсь незамедлительно позвонить в полицию и все рассказать!

Она направилась к телефону, но Джексон преградил ей дорогу:

— Алисия, будь благоразумна!

Она что есть силы принялась колотить его кулаками. Ее удары не причиняли ему физического вреда; однако они воскресили воспоминания о бурном столкновении с другим членом семьи. В то время отец был физически сильнее Джексона, он подавлял его так, как с тех пор Джексон никому не позволял подавлять себя.

— Я его любила, будь ты проклят! — пронзительно вскрикнула Алисия. — Я любила Томаса!

Джексон сосредоточил на сестре взгляд своих водянистых глаз.

— Я тоже любил одного человека, — тихо промолвил он. — Человека, который должен был отвечать мне взаимностью, уважать меня, но не делал этого.

Несмотря на годы боли, стыда и чувства вины, сын Джека сохранил глубоко погребенные чувства к своему отцу. Чувства, о которых он никогда не задумывался, о которых до сих пор никогда не высказывался вслух. Этот эмоциональный вихрь, закружившийся с новой силой, произвел на него страшное действие.

Схватив сестру за плечи, Джексон грубо швырнул ее на диван.

— Питер…

— Заткнись, Алисия! — Он сел рядом с ней. — Ты уезжаешь из страны. Ты не будешь звонить в полицию. Это понятно?

— Ты сошел с ума, ты спятил! О господи, я не могу поверить в то, что это происходит!

— На самом деле в настоящий момент я абсолютно убежден в том, что являюсь наиболее рациональным членом семьи. — Глядя сестре в глаза, он повторил медленно и раздельно: — Ты никому ничего не расскажешь, Алисия, это понятно?

Она посмотрела ему в лицо, и внезапно ее охватила дрожь. Впервые за весь разговор гнев сменился ужасом. Минуло уже много времени с тех пор, как Алисия в последний раз видела своего брата. Сейчас она не могла узнать того мальчика, с которым когда-то возилась вместе, чьим возмужалым умом восторгалась впоследствии. Человек, сидевший напротив, не был ее братом. Это было олицетворение чего-то совершенно другого.

Торопливо сменив линию, Алисия заговорила как можно спокойнее:

— Да, Питер, я все понимаю. Я… я сегодня же соберу вещи.

На лице у Джексона появилось отчаяние, которого на нем не бывало уже много лет. Он прочитал мысли сестры, ее страхи; они были совершенно отчетливо написаны на тонком пергаменте нежных черт ее лица. Его пальцы стиснули большую подушку, лежавшую на диване между ними.

— И куда ты хотела бы отправиться, Алисия?

— Куда угодно, Питер, куда ты скажешь. В Новую Зеландию. Ты упоминал Новую Зеландию. Это было бы просто замечательно.

— Новая Зеландия — красивая страна. Или Австрия, как я уже говорил, мы ведь хорошо провели там время, разве не так? — Джексон крепче сжал подушку. — Разве не так? — повторил он.

— Да, да, ты прав. — Она опустила взгляд, следя за движениями брата, и попыталась сглотнуть, но во рту у нее пересохло. — Может быть, я сначала отправлюсь туда, а затем в Новую Зеландию.

— И ни слова полиции? — Джексон поднял подушку. — Обещаешь?

Алисия не отрывала взгляда от приближающейся подушки. У нее судорожно затрясся подбородок.

— Питер, пожалуйста! Пожалуйста, не надо!

— Моя фамилия — Джексон, Алисия, — четко и раздельно произнес он. — Питера Крейна больше нет в живых.

Внезапным прыжком Джексон опрокинул сестру на диван, полностью закрыв ей лицо подушкой. Алисия сопротивлялась, брыкалась, царапалась, извивалась всем телом, но она была такая маленькая, такая слабая; Джексон едва ощущал, как она борется за свою жизнь. Он потратил столько лет на то, чтобы сделать свое тело твердым, как камень; сестра же все это время ждала, что в ее жизнь изящной походкой войдет полная копия ее отца, и в процессе этого мышцы и рассудок у нее стали слабыми.

Вскоре все было кончено. На глазах у Джексона неистовые движения быстро потеряли силу, а затем и затихли совсем. Бледная правая рука Алисии сползла вбок, а затем и вовсе упала с дивана. Отняв подушку, Джексон заставил себя взглянуть на сестру. Она, по крайней мере, это заслужила. Рот у Алисии был приоткрыт, глаза уставились невидящим взором в пустоту. Поспешно закрыв их, Джексон присел рядом, нежно поглаживая сестру по руке. Он даже не старался сдержать слезы — из этого все равно ничего бы не вышло. Он отчаянно попытался вспомнить, когда плакал в последний раз, но не смог. Какой это здоровый образ жизни — не помнить, когда плакал в последний раз!