Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 497

Сонни Венаблс попросил Веба подъехать к часу дня к одному из баров на территории его участка. В этом не было ничего необычного. Копы часто посещали подобные заведения, где можно было пропустить стаканчик, а заодно послушать, о чем говорят подвыпившие посетители. Иногда это позволяло разжиться ценной информацией по текущим делам. Некоторые копы даже свободное время старались проводить с пользой для дела.

Сонни Венаблс был белым мужчиной лет сорока пяти. Он считался ветераном, так как отслужил в местной полиции около двадцати лет. Сонни сообщил об этом Вебу, пока они покупали себе пиво. Полицейский обладал массивным, слегка заплывшим жиром, но мощным торсом штангиста и имел рост около шести футов. На голове у него была бейсболка с надписью «Все рыбаки попадают в рай», а его округлый живот обтягивал кожаный жилет с большими буквами NASCAR на спине. В его речи чувствовался южный акцент, а когда они, купив пива, шли к свободному столику, Веб обратил внимание на круглую жестянку с жевательным табаком, торчавшую из заднего кармана его джинсов. Найдя укромный закуток, отгороженный от остального помещения спинками диванов, Сонни и Веб опустились на сиденье.

Венаблс сообщил Вебу, что работает в ночную смену, и добавил, что патрулировать ночью ему нравится больше, чем днем.

— Собираюсь вот уйти на пенсию — как только закончатся двадцать лет службы — и буду, как все приличные копы в отставке, ловить где-нибудь рыбу и поглядывать на проезжающие машины, — сказал он с улыбкой и сделал большой глоток пива «Ред дог». Музыкальный автомат, стоявший в углу зала, без конца наигрывал песню о Лайле в исполнении Эрика Клэптона. Веб огляделся. В задней комнате двое парней играли в бильярд. На краю бильярдного стола лежала пачка двадцатидолларовых купюр и стояли бутылки с пивом «Бад лайтс». Время от времени игроки бросали взгляды на закуток, в котором расположились с пивом Веб и Венаблс; впрочем, даже если Венаблс и был им знаком, они никак этого не показывали.

Венаблс поглядывал на Веба поверх пивной кружки. Судя по несколько скептическому выражению его морщинистого лица, он был человек многоопытный и в своей жизни насмотрелся всякого. В основном дурного, как и Веб.

— Всегда хотел побольше узнать о парнях из ПОЗ.

— Ничего интересного. Обыкновенные копы, как и все остальные, — разве что оружия у нас побольше.

Венаблс рассмеялся:

— Не стоит так уж себя принижать. У меня были знакомые парни из ФБР, которые пытались поступить в эту группу. Ну так вот, как только начались занятия на курсах, они сбежали оттуда, поджав хвост. Говорили, что проще выносить и родить без наркоза ребенка, чем их закончить.

— Я видел фотографию Ренделла Коува. Мне кажется, он вполне мог бы служить в ПОЗ.

Венаблс некоторое время исследовал пену в своей кружке.

— Вас, наверное, интересует, что такие парни, как Ренди Коув, могут иметь общего с толстопузыми типами вроде меня?

— Не скрою, это приходило мне в голову.

— Мы вместе росли, в одном городке на берегу Миссисипи — таком маленьком, что его, наверное, и на карте нет. Помню, мы с ним все время играли в футбол — делать-то там все равно было нечего. Может, по этой причине команда нашего городка два года подряд становилась чемпионом. Потом мы переехали в Оклахому и там тоже играли. — Венаблс покачал головой. — Такого нападающего, как Ренди, надо было поискать. Я играл в защите. Тоже ничего себе был парнишка. Бросался на всех, как лев, себя не щадил. Сейчас, правда, уже не то. Короче, лучше нас никого не было. Обычно в конце атаки я передавал мяч Коуву, и он-то и завершал все дело.

— Похоже, вас связывала крепкая дружба.

— Дружили мы — ничего не скажешь. Хотя у меня такого таланта к футболу, как у Ренди, никогда не было. Тогда его все команды хотели заполучить. — Венаблс замолчал и долго смотрел в свою кружку. Веб его не торопил. Ждал, когда он отдаст дань воспоминаниям.

— Я участвовал в том матче, когда он размозжил себе обе коленные чашечки, — сказал Венаблс. — Мы сразу поняли, что дело плохо. В те времена не то что сейчас — такие травмы не вылечивались. На этом его спортивная карьера и закончилась. А ничего, кроме футбола, у нас за душой не было. Помню, пришли мы как-то на то проклятое поле и час, не меньше, рыдали. А я, между прочим, не плакал даже на похоронах своей матушки. Но я так любил Ренди. Он был хороший парень.

— Был?

Венаблс поиграл стоявшей на столе перечницей, потом откинулся на спинку стула, сдвинул бейсболку на затылок, и Веб увидел выбившуюся из-под козырька прядь волнистых седых волос.

— Я полагаю, вы знаете, что случилось с его семьей? — спросил Венаблс.

— Кое-что знаю, но хотел бы услышать эту историю в вашем изложении, — сказал Веб.

— А чего тут рассказывать? Бюро облажалось, и в результате Ренди потерял жену и детей.

— Вы после этого с ним виделись?

Венаблс посмотрел на Веба таким взглядом, словно собирался окатить его пивом из своей кружки.

— Я на похоронах гроб нес. Вы носили когда-нибудь гробик четырехлетнего ребенка? — Веб покачал головой. — Если не носили, то хочу вам сказать, что такого не забудешь.

— Вам Коув сказал, что это была вина Бюро?

— Мог бы и не говорить. Я сам коп. Уж я-то знаю, как такие вещи происходят. Полжизни в округе Колумбия служу — потому что моя жена отсюда родом. Ренди начинал работать с федералами тоже в этом округе. Думаю, впрочем, вам это известно. Я у него связным был, потому что он знал: мне можно доверять. А на такой работе это первое дело.

— Думаю, это первое дело на любой работе.

Мужчины обменялись понимающими взглядами.

— А потом Ренди перевели в Калифорнию. Там-то его семью и убили.

— Насколько я знаю, он отомстил убийцам.

Венаблс холодно посмотрел на Веба. По его взгляду Вебу стало ясно, что, хотя он знает много, делиться всеми своими секретами в его планы не входит.

— А вы бы не отомстили?

— Вполне возможно. Судя по всему, Коув очень крутой парень. С русскими сладить не так-то легко.

— Станешь крутым, коли ты темнокожий и родился в нищем медвежьем углу на берегу Миссисипи. — Венаблс наклонился вперед и уперся локтями в стол. — Я о вас в газетах читал. И слышал кое-что от Энн Лайл.

Он замолчал и некоторое время пристально смотрел на Веба. Веб не сразу понял, что Венаблс рассматривает поврежденную часть его лица.

— Я служу в полиции почти двадцать лет. За эти годы вытаскивал пушку раз, наверное, двенадцать, стрелял шесть раз. Четыре промазал, а два раза попал, куда метил. Ранен не был ни разу, даже царапины не получил, а в округе Колумбия это что-нибудь да значит — особенно в наши дни. Теперь служу в первом участке. Это не богатый северо-запад, поэтому спокойным его никак не назовешь, но особенно беспокойным тоже, потому что это не шестой и не седьмой участки в Анакостии, где расстреляли вашу группу. И я очень уважаю парней из ПОЗ, которые постоянно идут навстречу опасности. А вы, можно сказать, настоящая ходячая реклама своего подразделения.

— Если вы о шрамах у меня на лице, то, уверяю вас, это в мои планы не входило.

— Понятное дело. Просто мне хочется дать вам понять, что если бы я не уважал вас лично, то здесь бы не сидел и пиво бы с вами не пил. При всем при том вы никогда не заставите меня поверить, что Ренди совершил бесчестный поступок. Я знаю, конечно, что работа под прикрытием дурно отражается на человеке и что у Ренди нет никаких причин относиться к Бюро с излишней любовью, но расстрел вашей группы — это дело из ряда вон, и участвовать в этом он бы не стал. Я хочу, чтобы вы до конца себе это уяснили.

— А я хочу, чтобы вы уяснили, что, хоть вы и кажетесь мне очень искренним человеком и пиво пить мне с вами приятно, я, к сожалению, принять на веру ваши слова не могу.

Венаблс кивнул головой в знак того, что принимает его слова к сведению.

— Если бы вы приняли их на веру, я бы решил, что у вас куриные мозги.

— У Коува была возможность уйти с работы. Я проверял. Бюро предлагало ему переезд на новое место жительства и полное пенсионное обеспечение. Почему он от всего этого отказался, как вы думаете?