Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 453

Веб находился рядом с мальчиком и уже почти вытащил его из здания школы, когда произошло непоправимое. С тех пор лицо убитого ребенка так часто являлось Вебу во сне, что ему ничего не оставалось, как отправиться к психиатру. В то время СПП еще не было, поэтому, едва оправившись от ран, Веб, соблюдая строгую конспирацию, раздобыл адрес доктора О'Бэннона у одного своего приятеля, который тоже его посещал, и поехал к нему на консультацию. Надо сказать, это было одно из самых тяжелых испытаний в жизни Веба, поскольку он вынужден был признать, что не в состоянии сам справиться с этой проблемой. Он никогда ничего не говорил об этом другим бойцам из ПОЗ — он скорее проглотил бы собственный язык, чем рассказал им о своих кошмарах. Его тогдашние коллеги наверняка сочли бы это слабостью, недостойной мужчины, а ПОЗ тут же отказалось бы от его услуг.

Надо сказать, оперативники ПОЗ уже имели некоторый опыт общения с психиатрами, правда негативный. После провальной операции в Вако руководство Бюро пригласило-таки психиатров, но они работали с находившимися в состоянии депрессии оперативниками не индивидуально, а в группе. Результаты этой работы можно было бы назвать смешными, если бы они не оказались столь печальными. Следует, однако, отметить, что именно этот печальный опыт и заставил руководство Бюро отказаться от практики групповой терапии.

В последний раз Веб беседовал с доктором О'Бэнноном вскоре после того, как у него умерла мать. После нескольких встреч с психиатром Веб пришел к выводу, что никакая психотерапия не поможет ему освободиться от некоторых навязчивых идей. Впрочем, О'Бэннону он сказал, что после его сеансов чувствует себя значительно лучше. Он ни в чем не винил О'Бэннона, поскольку не сомневался, что привести в порядок его мысли не под силу никакому врачу. Было бы чудом, если бы психиатрия ему помогла, но чудес, как известно, не бывает.

Доктор О'Бэннон был толстым, низкорослым мужчиной и вместо рубашек и галстуков имел обыкновение носить темного цвета водолазки. Веб помнил, что рукопожатие у него было вялое, манеры мягкие и довольно приятные. При всем при этом, когда Веб увидел психиатра в первый раз, у него возникло сильнейшее желание сбежать из его офиса. Но он не сбежал, а последовал за О'Бэнноном, испытывая при этом чувство, которое испытывает человек, окунающийся в ледяную воду.

— Мы, конечно же, поможем вам, Веб. Просто это потребует времени. Жаль, что нам приходится встречаться при таких печальных обстоятельствах, но люди, не имеющие проблем, ко мне не приходят. Похоже, это мой крест, который мне придется нести до конца моих дней.

Веб сказал, что это нормально и у каждого свой крест, но настроение у него испортилось. О'Бэннон на волшебника отнюдь не походил, и Веб засомневался, что этому человеку удастся вернуть его жизнь в привычное русло.

Потом они вошли в кабинет О'Бэннона. В отличие от кабинетов других врачей здесь не было кушетки. Зато стояла маленькая изящная софа, на которой Вебу вряд ли удалось бы вытянуться во весь рост.

— Это одно из величайших заблуждений, связанных с нашей профессией. Далеко не у каждого психиатра есть кушетка, — сказал доктор О'Бэннон по этому поводу.

Во всем остальном кабинет доктора нисколько не отличался от кабинетов других врачей. Все здесь было выкрашено белой краской, имело стерильный вид и было напрочь лишено какой-либо индивидуальности. Веб чувствовал себя здесь примерно как преступник на скамье подсудимых, дожидающийся вынесения смертного приговора. Потом доктор заговорил с ним о всяких пустяках, не имевших, казалось, прямого отношения к делу. Должно быть, О'Бэннон пытался выяснить, как лучше действовать, чтобы заставить Веба раскрыться. На столе у него лежали блокнот и ручка, но он ни разу не взял их в руки.

— Все необходимые записи я сделаю позже, — сказал доктор, после того как Веб спросил, почему он ничего не записывает. — Сейчас у нас с вами просто ознакомительная беседа.

Голос у психиатра был мягким и успокаивающим, однако его пронизывающий взгляд нервировал Веба. После сеанса, длившегося примерно час, Веб не заметил никакого улучшения своего психического здоровья. Более того, у него сложилось впечатление, что он узнал о докторе О'Бэнноне куда больше, чем тот о нем. Во всяком случае, ни одной волновавшей Веба темы во время разговора они так и не затронули.

— Такие вещи требуют времени, — сказал врач, провожая его к выходу. — Но вы не беспокойтесь. Вам станет легче. Со временем. Как говорят, Рим не сразу строился.

Веб хотел спросить, сколько времени займет «построение Рима» в данном конкретном случае, но сдержался и ничего, кроме «до свидания», не сказал. Выйдя на улицу, Веб решил, что ни за что не вернется в этот стерильный кабинет, однако продолжал сюда ездить. Доктор О'Бэннон на следовавших один за другим сеансах анализировал вместе с Вебом его проблемы, пытаясь научить его избавляться от непрошеных видений. Тем не менее Веб не забыл о застреленном членами «СО» мальчике, которого ему так и не удалось спасти. Более того, он считал, что такое забывать нельзя, поскольку это противно человеческой натуре.

Доктор О'Бэннон сказал Вебу, что он и другие психиатры, имеющие кабинеты в высотном здании, работают на Бюро уже много лет и за это время оказали помощь десяткам агентов и сотрудников администрации ФБР. Веба это немало удивило, поскольку он считал, что таких, как он, представителей Бюро, отважившихся по собственной воле посещать психиатра, единицы. Когда он сказал об этом О'Бэннону, тот окинул его понимающим взглядом и произнес:

— Если люди не хотят говорить об этом на работе, это вовсе не означает, что у них нет проблем, которые им требуется обсудить со специалистом. Назвать имена я, конечно, не могу, но поверь, ты далеко не единственный сотрудник ФБР, который пользуется моими услугами. Агент, испытывающий стресс и при этом прячущий голову в песок, — все равно что бомба с часовым механизмом, которая неизвестно когда взорвется.

Теперь Веб спрашивал себя, не является ли он такой же вот бомбой с часовым механизмом. Войдя в здание, он направился к лифту, чувствуя, как ноги его с каждым шагом все больше наливаются свинцом.

Занятый своими невеселыми мыслями, он едва не столкнулся с женщиной, спешившей к лифту с другой стороны. Извинившись, Веб нажал на кнопку вызова. Когда двери лифта открылись, он зашел в кабинку вместе с женщиной и нажал на кнопку нужного этажа. Пока лифт поднимался, он рассматривал свою случайную спутницу. Она была среднего роста, стройная и очень привлекательная. Лет тридцати семи — тридцати восьми, определил Веб, окинув ее наметанным взглядом оперативника. На ней был серый брючный костюм и белая блузка с выпущенным поверх жакета воротничком. Ее черные вьющиеся волосы были коротко подстрижены, в ушах она носила небольшие сережки, в руках был портфель. Веб обратил внимание на то, с какой силой ее длинные пальцы сжимали ручку портфеля. Он привык подмечать всякие несущественные на первый взгляд детали, поскольку именно от них подчас зависела его жизнь.

Кабинка лифта остановилась на нужном Вебу этаже; женщина тоже вышла на этом этаже, что его несколько удивило.

Потом, правда, он вспомнил, что она не нажимала кнопку, и отметил про себя, что эту деталь он упустил. Женщина направилась в сторону нужного ему офиса, он последовал за ней.

— Могу я вам чем-то помочь?

Голос у нее был негромкий, спокойный и очень располагающий. Внимание Веба привлекли и ее большие васильковые глаза с глубоким, проницательным и чуточку печальным взглядом.

— Я хотел бы видеть доктора О'Бэннона, — сказал Веб.

— Он назначил вам встречу?

Взгляд ее стал несколько настороженным. Веб подумал, что женщина имеет полное право испытывать настороженность по отношению к незнакомому мужчине, который молча идет за ней следом. Последствия таких прогулок на улице подчас бывают ужасными.

— Да, он назначил мне встречу на девять часов утра, в среду. Должно быть, я слишком рано приехал.