Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 1451

Глава 18

— Лады, что еще мы выяснили о Рое и Люсинде Марс? — вопросил Богарт. Вся команда собралась вокруг стола для переговоров в арендованном офисе.

— Ну, — бросив взгляд на Декера, начал Миллиган, — должен признаться, это даже забавно. На самом деле мы не смогли выяснить о них ровным счетом ничего. Им выдали номер социального страхования, но когда я копнул, то больше ничего не всплыло.

— Ничего? — переспросил Богарт. — Думаешь, они украли номера?

— Возможно. А еще двадцать лет назад у них были в системе водительские права, но больше ничего мне о них выяснить не удалось.

— У Роя Марса была работа, — подсказала Джеймисон. — Как и у Люсинды. У них должны были делать вычеты на соцстрах из зарплат, они должны были подавать налоговые декларации и тому подобное.

— Но найти нам ничего не удалось, — ответил Миллиган. — Ломбард, где он служил, давно прекратил свое существование, но они могли платить ему наличными или бартером. И, может быть, то же касалось и его жены. А многие не подают налоговые декларации, потому что зарабатывают не настолько много и ничего не должны.

— Но подавать-то все равно надо, — указала Джеймисон. — Утаивание сведений о доходах — федеральное преступление.

— А уйма людей это игнорируют, — парировал Миллиган. — Очевидно, Марсы были как раз из таких, потому что в налоговом управлении никаких записей о них нет. А в Техасе нет индивидуального подоходного налога.

— А как насчет дома? — осведомился Богарт. — На него не было закладной?

— Опять же, если и была, то найти ее я не смог, — доложил Миллиган. — Но в кадастре недвижимости Рой и Люсинда Марс указаны в качестве владельцев.

— Хорошо, — подытожил Богарт. — То есть опереться нам практически не на что.

— Я проделал ряд запросов, — Миллиган бросил взгляд на Декера. — Копы не могут сказать, кто позвонил в «девять-один-один» насчет пожара. Если они вообще это знали, то документы давно пропали. Я также спросил об интерьере дома. Пропавшие фото со стены и все прочее. Очевидно, они ничего не фотографировали на месте преступления, кроме трупов.

— Какая халатность, — высказался Богарт.

— Думаете, он невиновен? — поинтересовался Миллиган.

— Склоняюсь к этому, — ответил Декер.

— Почему? — вступил Богарт.

— Кровь в машине. Я подкинул Марсу два правдоподобных оправдательных объяснения появления ее крови у него в машине. Ни то ни другое копы не смогли бы опровергнуть. Кровотечение из носа или порез. Он отверг оба. Сказал, что она ни разу не садилась в его машину. Виновный ухватился бы за любое объяснение из двух. Но не Мелвин.

Остальные обменялись взглядами. Строгая достоверность сказанного Декером начала доходить до них.

— Так это была проверка для Марса? — спросила Дэвенпорт.

— И он ее выдержал, — подтвердил Амос. — Во всяком случае, в моих глазах. — Он приподнял стопку сколотых бумаг. — Это остатки протокола вскрытия Марсов. Прямиком из офиса коронера. Его не туда сунули.

— Как вы об этом узнали? — заинтересовался Богарт.

— На обложке протокола было указано, что он из тридцати шести страниц. А вложено было только тридцать четыре. Я позвонил.

— И что, на новых страницах есть что-нибудь существенное? — полюбопытствовала Джеймисон.

— Одна вещь. У Люсинды Марс была глиобластома четвертой стадии.

Все ошеломленно уставились на него.

— Рак мозга? — уточнила Дэвенпорт.

— Согласно протоколу, последняя стадия рака.

— Мелвин ни разу об этом не упоминал, — заметила Джеймисон.

— Может, не знал, — предположил Декер.

— Но как это влияет на дело? — не понял Миллиган.

— Не знаю, влияет ли вообще. Она уже умирала, но кто-то ее убил. — Декер поглядел на Дэвенпорт: — Давайте на минутку отложим это и сосредоточимся на сыне. Каково твое заключение о его психотипе?

Та пододвинула к себе пометки.

— Интеллект порядком выше среднего, сочетает начитанность с уличной сметкой. Окончил колледж экстерном со специализацией в бизнесе. Отнюдь не дурак. Демонстрирует любопытную комбинацию скрытности со способностью полностью раскрываться и тогда весьма решительно заявляет о своей невиновности и несправедливом осуждении.

— Не так уж и диковинно для человека, просидевшего в тюрьме два десятка лет, — заметил Богарт. — Научился манипулировать системой.

— Возможно, — согласилась Дэвенпорт. — Это я тоже, конечно, разглядела, но Марс какой-то не такой. Не могу точно сказать, в чем именно. Он отчаянно хочет знать об этом Чарльзе Монтгомери побольше. Хочет знать подробности, которые якобы знает Монтгомери, привязывающие его к убийствам. И остерегается, что власти попытаются связать его с Монтгомери каким-нибудь сценарием убийства по найму. Он убежден, что не выйдет из тюрьмы, несмотря на невиновность. Фактически говоря, его убежденность в этом граничит с паранойей.

— Что ж, учитывая, как его едва не убили в тюрьме, вряд ли можно назвать его паранойю неоправданной, — заявил Декер, и Дэвенпорт бросила на него резкий взгляд.

— Если Марс нанял Монтгомери убить своих родителей двадцать лет назад, с какой стати ему распространяться об этом теперь? — задалась вопросом Джеймисон. — Как раз перед тем, как Марса должны были казнить?

— Момент подгадан чуточку… — начала Дэвенпорт.

— Чересчур кстати, — досказал за нее Декер.

— Так вы думаете, все это было запланировано? — уточнил Богарт. — Самим Монтгомери?

— Он в камере смертников алабамской тюрьмы, — покачал головой Декер. — Откуда он вообще узнал, что Марса казнят?

Остальные воззрились на него с непонимающим видом.

— Значит, надо услышать об этом от самого Монтгомери, — заключил Амос.

— Думаешь, он скажет правду? — пристально взглянула на него Дэвенпорт. — Последние слова обреченного?

— Как бы не так, — отрезал Декер.

Исправительное заведение Холмана было открыто в 1969 году — и набито под завязку, вмещая куда больше заключенных, чем было рассчитано. В заведении, расположенном в Южной Алабаме, где летом температура может зашкаливать за сотню градусов[400], нет ни единого кондиционера, и вся надежда на промышленные вентиляторы, гоняющие горячий воздух туда-сюда. Заведение Холмана, прозванное «Убойным загоном Юга» за царящее в его стенах насилие, а также «Дырой» за географическое местоположение в самом низу Алабамы, стало пристанищем местного отделения смертников.

Декер с остальной командой совершил перелет коммерческим рейсом. На всех были фэбээровские ветровки с приколотыми на груди значками ФБР. Портфель хлопал Богарта по бедру, пока они шагали к главному входу в тюрьму.

Тюремная охрана пропустила их, прежде изъяв у Богарта, Декера и Миллигана оружие, и один из тюремщиков сопроводил их в комнату для посещений.

— Расскажите нам о Монтгомери, — попросил по пути надзирателя Декер.

— Одиночка. Хлопот не доставляет. Никого не трогает, и его никто не трогает. Хотя оно и странно.

— Что? — не понял Богарт.

— Ну, в Алабаме можно выбрать, как тебя казнят. И Монтгомери — единственный из мне известных, кто предпочел смертельной инъекции электрический стул. С чего это желать поджариться наместо того, чтобы уснуть?

Богарт с Декером переглянулись. Они продолжили путь и скоро уже сидели в комнате напротив скованного по рукам и ногам Чарльза Монтгомери с маячившими позади двумя массивными надзирателями.

Монтгомери оказался белым, чуть выше шести футов ростом. Ему только-только исполнилось семьдесят два. На левой стороне его бритой макушки виднелась явная вмятина. Глаза карие, зубы ровные, но побуревшие от никотина, а некогда крепкое тело чуточку расплылось. Мускулистые предплечья сплошь татуированы, уши проколоты, но ношение серег здесь воспрещено.

Он глазами встретился с каждым из них начиная с Богарта, проследовав взглядом сперва слева направо, потом обратно, справа налево, и наконец опустил его к скованным рукам.