Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 143

— Ладно, я все поняла. А что ты хочешь выяснить в Боулингтоне?

— Если бы я знал, то не стоило туда и ехать.

— Ты хочешь посмотреть гостиницу?

— Пока не знаю. С тех пор я там ни разу не был.

— Это мне понятно. Не знаю, смогла бы я снова навестить то похоронное бюро.

— Раз уж об этом зашла речь, есть ли какие-нибудь новости о Бруно?

— Никаких. Ни слова о выкупе, никаких других требований. Зачем вообще затевать похищение Джона Бруно и даже убивать агента Секретной службы и, не исключено, того усопшего, с кем Бруно хотел проститься, чтобы ничего не требовать?

— Да, покойный Билл Мартин. Я тоже подумал, что его убили.

Она удивленно на него посмотрела.

— Почему?

— Преступники не могли так тщательно разработать весь план похищения в надежде на то, что Мартин сам по себе скончается в точно назначенный ими час. Как не могли все подготовить за пару дней после его смерти, надеясь на то, что Бруно в нужный момент окажется в этих краях. Нет, наверняка Мартина тоже убили.

— Я поражена, как четко ты все разложил по полочкам. Впрочем, я слышала, что ты дока по следственной части.

— Я занимался расследованиями намного больше, чем охраной. Все агенты из кожи вон лезут, чтобы стать телохранителями, а попасть в группу, охраняющую президента, — вообще предел их мечтаний, но, оказавшись там, жаждут вернуться обратно, в следственное управление.

— И в чем, по-твоему, причина?

— Ужасный график, полное отсутствие возможности хоть что-то планировать в своей жизни. Просто стоишь и ждешь, когда начнется стрельба.

— Ты был в президентской охране?

— Да. Чтобы попасть туда, потребовались годы напряженной работы. Я проработал в Белом доме два года. Первый год все было отлично и очень нравилось, но потом — уже не так. Постоянные разъезды, общение с людьми запредельных амбиций и самомнения, при том что с тобой обращаются так, будто ты вообще никто. Особенно действуют на нервы работники Белого дома, у которых молоко на губах не обсохло и которые самостоятельно даже подтереться не могут, но зато вставляют нам палки в колеса везде, где могут. Вообще-то я уже оформлял свой выход из президентского подразделения, когда меня включили в группу по охране Риттера.

— Господи, а я потратила столько лет, мечтая туда попасть!

— А я тебя и не призываю отказаться от своей мечты. Прокатиться на «борту номер один» стоит многого. И услышать благодарность за свою работу от президента Соединенных Штатов ужасно приятно. Я просто хочу сказать, что все имеет свою оборотную сторону. Во многих отношениях охрана президента — это такая же работа, как и охрана других лиц. А занимаясь расследованиями, ты можешь засадить за решетку по-настоящему плохих парней. — Он помолчал, глядя в окно. — Кстати, раз уж речь зашла о расследовании, недавно в моей жизни снова возникла Джоан Диллинджер и сделала мне предложение.

— Какое?

— Помочь ей отыскать Джона Бруно.

Мишель чуть не заехала в кювет:

— Что?!

— Люди Бруно обратились в ее фирму с просьбой найти его.

— Извини, но разве она не знает, что этим занимается ФБР?

— И что? Люди Бруно могут нанять кого угодно.

— Но зачем ей ты?

— Объяснение, которое она дала, меня не вполне убеждает. Поэтому я толком не знаю ответа.

— И ты собираешься принять ее предложение?

— А ты как считаешь? Согласиться?

Она бросила на него быстрый взгляд:

— А почему ты об этом спрашиваешь меня?

— У тебя имеются подозрения в отношении этой женщины. Если она была замешана в убийстве Риттера, а теперь оказывается причастной к делу другого независимого кандидата, то разве это не настораживает? Итак, вопрос: соглашаться или отказаться… Мик?

— Моя первая реакция — отказаться.

— Почему? Потому что это может опять выйти мне боком?

— Да.

— А вторая реакция, которая, не сомневаюсь, еще более корыстна, чем первая?

Мишель взглянула на Шона, поняла, что он над ней подсмеивается, и виновато улыбнулась:

— Ладно, моя вторая реакция — согласиться.

— Потому что я буду в курсе расследования и смогу делиться с тобой всем, что узнаю.

— Ну, не всем. Если ваш роман с Джоан возобновится, я не хочу знать подробностей.

— Не волнуйся. Черные вдовы пожирают своих супругов. Я едва унес ноги в первый раз.

Глава 26

Примерно через два часа езды они добрались до дома Лоретты. Полицейских машин здесь не оказалось, но вокруг входной двери была натянута желтая полицейская лента оцепления.

— Наверное, входить сюда нельзя, — вздохнула Мишель.

— Наверное, нет. Может, связаться с сыном Лоретты?

Она достала из сумки мобильник и договорилась встретиться с сыном погибшей горничной в небольшой кофейне в центре города.

Мишель уже собиралась тронуться, когда Шон ее остановил. Он выпрыгнул из машины, прошел по улице туда и обратно, потом завернул за угол дома Лоретты исчез из виду. Через несколько минут он вернулся.

— Что ты там делал? — поинтересовалась она.

— Дом осматривал. У Лоретты Болдуин замечательный дом.

Они направились в центр города. На перекрестках стояли полицейские машины, и все проезжающие тщательно проверялись. В воздухе барражировал вертолет.

— Интересно, что здесь происходит? — вслух подумала Мишель.

Кинг включил радио и настроился на местную новостную станцию. Там сообщалось, что из тюрьмы бежали два опасных преступника и их разыскивает полиция.

Добравшись до кофейни, Мишель уже собиралась припарковаться, но вдруг передумала.

— В чем дело? — спросил Кинг.

Она показала на две полицейские машины, стоявшие на боковой дороге.

— Думаю, они ищут не беглых преступников, а нас с тобой.

— Тогда позвони еще раз сыну Лоретты. Скажи, что не имеешь отношения к убийству его матери, и если ему есть что сказать, пусть скажет это по телефону.

Мишель вздохнула, включила заднюю передачу и отъехала от кофейни. Оказавшись в тихом месте, она остановилась, набрала номер сына Лоретты и сказала ему то, что предложил Кинг.

— Я всего лишь хочу узнать, как она была убита.

— Это вы от меня хотите узнать? — возмутился сын. — Ведь это вы встречались с мамой, после чего ее нашли мертвой.

— Если бы я собиралась ее убить, то не стала бы оставлять свою карточку с телефоном, разве нет?

— Не знаю. Может, у вас такой пунктик.

— Я встречалась с ней, чтобы расспросить об убийстве Риттера, произошедшем восемь лет назад. Она сказала, что ей известно очень мало.

— А зачем вы это выясняете?

— Я занимаюсь историей Америки. Полицейские сейчас рядом с вами?

— Какие полицейские?

— Не надо прикидываться. Итак, да или нет?

— Нет.

— Полагаю, что это неправда. Послушайте меня. Я думаю, что мои расспросы о покушении на Риттера могли подтолкнуть кого-то к убийству вашей матери.

— Это полная чепуха! Человека, стрелявшего в Риттера, тоже застрелили!

— А вы уверены, что он действовал в одиночку?

— Как, черт возьми, я могу быть в этом уверен?!

— Вот именно. Спрашиваю снова. Как убили вашу мать?

На другом конце трубки молчали.

Мишель решила сменить тактику.

— Мы виделись с вашей матерью совсем недолго, но она мне очень понравилась. У нее был острый ум, и она не стеснялась говорить что думает. Это достойно уважения. Столько здравого смысла и интеллекта!

— Да, она была такая, — согласился сын и тут же взорвался: — Да пошла ты к черту!

— Он прервал разговор, — расстроилась Мишель. — А я уж думала, что подцепила его.

— Так оно и есть. Он перезвонит, когда избавится от полицейских.

— Шон, но он только что послал меня!

— Значит, этот парень не самый вежливый человек в мире, только и всего. Наберись терпения: он с тобой обязательно свяжется.

Примерно через тридцать минут телефон Мишель зазвонил. Она взглянула на Кинга:

— Откуда ты мог это знать?

— Мужчинам нравится слушать приятный женский голос. И ты сказала о его матери правильные слова. Мужчины любят своих матерей.