Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 127

— Не только плотник, но и каменщик?

— Камин делали другие. Я знаю границы своих возможностей.

— Приятно слышать. Большинство мужчин, с которыми я знакома, ни за что не признаются, что такие границы у них есть.

— Спасибо. Но я все равно хочу знать, зачем ты здесь.

— Это не имеет никакого отношения ни к Секретной службе, ни к нам.

— Никаких «нас» нет…

— Но были. Мы несколько лет проработали вместе в Секретной службе, встречались и проводили время наедине. При других обстоятельствах наши отношения могли перерасти в нечто большее. И мне хотелось бы думать, что, услышав об убийстве свидетеля под защитой у меня на работе, ты бы тоже приехал, чтобы узнать, как я со всем этим справляюсь.

— Думаю, что здесь ты ошибаешься.

— Ладно, пусть так, но я приехала именно поэтому. Хотела убедиться, что у тебя все нормально.

— Я рад, что мои неприятности предоставили тебе возможность проявить сострадание.

— Сарказм тебя точно не красит, Шон.

— Уже поздно, а тебе еще предстоит долгая дорога обратно в округ Колумбия.

— Ты прав. Дорога действительно долгая, — подтвердила она и добавила, оглядевшись: — Но у тебя здесь много места. — Джоан поднялась и подсела к нему. — Ты в отличной форме и вполне годишься для спецназа ФБР по спасению заложников, — заметила она, одобрительно разглядывая его подтянутую фигуру.

Он покачал головой:

— Я уже слишком стар для этого. Слабые колени, простреленное плечо и все такое.

Она вздохнула и отвернулась, наматывая на палец несколько выбившихся за ухом волосков.

— Мне только что исполнилось сорок.

— Подумай, как жить дальше. Мир на этом не кончается.

— Для мужчины — да. Для женщины сорок лет и отсутствие семьи — это почти конец.

— Ты выглядишь отлично! И для тридцати, и для сорока лет. И потом, ты сделала карьеру.

— Я не думала, что продержусь так долго.

— Ты продержалась дольше меня.

Она поставила на столик бокал с вином и повернулась к нему.

— Но не должна была.

Наступило неловкое молчание.

— Это все было так давно, — наконец произнес он. — И все осталось в прошлом.

— Уверена, что нет. Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Джоан снова взяла бокал и не отрываясь допила вино до дна. — Ты понятия не имеешь, как трудно мне было решиться приехать сюда. Я раз десять передумывала. Целый час выбирала, что надеть. Я потратила больше нервов, чем при охране президента во время инаугурации.

Он никогда не слышал от нее таких речей. Джоан всегда отличалась крайней решительностью и отсутствием сомнений. Постоянно подсмеивалась над коллегами-мужчинами, будто не просто была равной им, а их вожаком.

— Мне очень жаль, что так произошло, Шон. Боюсь, я тогда тебе этого не сказала.

— По-любому, прокололся именно я. На этом все. Да и те давние дела теперь не имеют для меня никакого значения.

Сунув ноги в туфли, она поднялась и надела пиджак:

— Ты прав, уже поздно, и мне пора возвращаться. Извини, что приехала к тебе без приглашения и вторглась в твою замечательную жизнь.

Кинг промолчал, но потом, когда Джоан уже направилась к двери, вздохнул и произнес:

— Ты слишком много выпила, чтобы ехать так поздно ночью. Наверху направо есть спальня для гостей и ванная. В шкафу пижамы. Кто первый встанет — варит кофе.

Она обернулась:

— Ты уверен? Ты вовсе не обязан меня оставлять.

— Поверь, я знаю не хуже тебя, что мне не следует предлагать тебе остаться. Увидимся утром. — Он встал и направился к выходу.

— Ты куда?

— Мне надо еще кое-что сделать. Спокойной ночи.

Джоан вышла к машине и достала привезенные с собой вещи. Когда она вернулась, Шона уже не было. Его спальня, похоже, находилась в самом конце первого этажа. Она нашла ее, приоткрыла дверь и заглянула. Там было темно, а кровать оказалась пуста. Джоан медленно прошла в свою спальню и закрыла дверь.

Глава 12

Весла Мишель Максвел рассекали воды Потомака в лучах восходящего солнца; становившийся тяжелым воздух обещал теплый день. Здесь, в Джорджтауне, она начинала свою спортивную карьеру в академической гребле. Мускулистые бедра и плечи начинали гореть от нагрузки. Она обгоняла не только все байдарки, каяки, каноэ, но даже оставила позади катер с двигателем в пять лошадиных сил.

Мишель вытащила свое спортивное судно на берег и сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как кровь разносит эндорфины по всему телу и настроение улучшается. Через полчаса она уже ехала на своем «лендкрузере» в гостиницу возле городка Тайсонс-Корнер, в штате Виргиния, где решила пока остановиться. В этот ранний час движение было небольшим — вернее, относительно небольшим для региона, где случались пробки и в пять утра.

Приняв душ, Мишель переоделась в футболку и просторные шорты. Без неудобной обуви, чулок и натиравшей бок кобуры ощущение было просто потрясающим. Она потянулась, помассировала уставшие мышцы, заказала завтрак в номер и накинула халат, чтобы впустить официанта. Ей принесли булочки, апельсиновый сок и кофе. Мишель включила телевизор и начала щелкать пультом в поисках новой информации о похищении Бруно. Какая странная все-таки ситуация: совсем недавно она этого политика охраняла, а теперь узнавала о нем новости по Си-эн-эн. Репортаж, однако, был о другом происшествии, и человек в окружении толпы журналистов явно чувствовал себя неуютно.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить его. Шон Кинг. Она поступила в Секретную службу примерно за год до убийства Риттера. Мишель не знала, что с Кингом случилось дальше, и у нее не было причин интересоваться этим. Но сейчас, слушая подробности убийства в адвокатской конторе, ей захотелось узнать о нем побольше. Отчасти потому, что Кинг был очень привлекательным мужчиной: высок, хорошо сложен, густые черные волосы, с благородной сединой на висках. Морщины совсем не портили его лицо — лишь добавляли мужественности; лет в двадцать-тридцать Кинга, наверное, можно было назвать просто смазливым парнем. Она прикинула, что сейчас ему уже за сорок. Но заинтересовала Мишель не только внешность Кинга. Слушая диктора, рассказывавшего об убийстве, она никак не могла отделаться от ощущения чего-то знакомого.

Мишель открыла «Вашингтон пост», экземпляр которой ей доставили в номер, и, проглядев газету, нашла небольшую, но толковую статью об этом преступлении. В ней рассказывалось и о прошлом Кинга — его провале с Риттером и чем все это закончилось. Прочитав статью, она снова перевела взгляд на экран и вдруг почувствовала внутреннюю близость с бывшим агентом. Наверное, это было естественно, они оба допустили ошибки на посту, и оба дорого за них заплатили. Судя по всему, Кинг сумел полностью изменить свою жизнь; удастся ли ей так же удачно начать все заново?

Немного подумав, она позвонила хорошему приятелю, работавшему администратором Секретной службы. Каждый оперативник старался налаживать связи в административном аппарате, ибо только там знали, как обойти бюрократические препоны, на которые горазды почти все правительственные учреждения. Приятель Мишель, еще совсем молодой парень, был готов на любые подвиги, лишь бы она снизошла и выпила с ним чашечку кофе. Что ж, Мишель решила снизойти, но за это попросила принести ей кое-какие материалы.

Сначала молодой человек колебался, опасаясь неприятностей на службе, но Мишель сумела его уговорить. Он обещал притормозить оформление ее административного отпуска, чтобы она могла пользоваться базой данных Секретной службы под своим именем и паролем еще минимум неделю.

Они встретились в маленьком кафе в центре города, и Мишель забрала у него материалы. В благодарность она одарила паренька умеренно жарким поцелуем, надеясь на его поддержку и в будущем. Поступив на работу в Секретную службу, Мишель не стала отказываться от всех преимуществ своего пола, поскольку выяснилось, что это оружие гораздо опаснее пистолета.

Когда она садилась в машину, ее окликнули. Мишель обернулась и увидела агента, которого в свое время обошла по службе. Судя по выражению его лица, коллега явно злорадствовал.