Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 1127

Райдер принялся копаться в бумагах на своем столе, пока не нашел розовые листки; начал их быстро просматривать, какие-то нечаянно порвал в спешке — и наконец обнаружил тот, что искал. Он смотрел на имя, и кровь медленно отливала от его лица. Майкл Фиске звонил ему — два раза.

О Господи, нет! В его мозгу возникла лавина самых разных образов: жена, квартира во Флориде, взрослые дети, годы тяжелого труда… Нет, он не станет ждать, когда они за ним придут. Юрист нажал на кнопку интеркома и сказал Шейле, что почувствовал себя плохо, попросил передать это посетителю и тем господам, что скоро прибудут, и постараться сделать все, чтобы те остались довольны.

— Сегодня я уже не вернусь, — сказал ей Райдер, промчавшись через приемную.

«Надеюсь, когда-нибудь смогу вернуться. И не в гробу», — мысленно добавил он.

— Хорошо, мистер Райдер. Берегите себя.

Он чуть не рассмеялся, услышав ее пожелание. Затем позвонил домой, перед тем как уехать из офиса, но жена не взяла трубку. По дороге он придумал, что станет делать. Они с женой обсуждали поездку в отпуск поздней осенью — может быть, на острова… последняя порция солнца и теплой воды перед тем, как все покроется льдом. Они вполне могли провести там некоторое время. Райдер предпочитал вложить деньги в то, чтобы остаться в живых, чем обеспечить себя возможностью любоваться закатом во Флориде, которая ему может и не представиться.

Они могли доехать до Роанока, сесть на самолет какой-нибудь местной авиалинии и отправиться в Вашингтон или Ричмонд, а оттуда уже куда угодно. Он скажет жене, что решение пришло к нему спонтанно, хотя раньше он говорил, что такое с ним никогда и ни при каких обстоятельствах не произойдет. Старый, добрый, надежный Сэм Райдер… В жизни только и делал, что много работал, оплачивал счета, растил детей, любил жену и пытался урвать хотя бы немного счастья по пути… Господи, я уже начал составлять собственный некролог, вдруг сообразил он.

Он уже не сможет помочь Руфусу, но не сомневался, что тот, скорее всего, мертв. «Прости меня, Руфус, — подумал Райдер. — Но ты сейчас в гораздо лучшем месте, чем тот ад на земле, куда отправили тебя те ублюдки».

Неожиданно ему в голову пришла мысль, от которой Сэмюель чуть было не повернул назад. Он оставил копии бумаг Руфуса в своем кабинете. Следует ли вернуться? Но через мгновение колебаний юрист решил, что жизнь важнее нескольких бумажек. В любом случае, он уже ничего не может с ними сделать.

И Райдер сосредоточился на дороге. Между его офисом и домом не было ничего особо интересного — лишь продуваемые ветром дороги, птицы, иногда появлялся олень или черный медведь. До сих пор уединение не слишком беспокоило Райдера; сейчас же оно наводило ужас. Дома у него имелся дробовик, но он использовал его, чтобы охотиться на куропаток. Райдер пожалел, что оружие осталось в доме.

Он проехал по изгибу дороги в форме локтя, где от падения в пропасть с высоты в пятьсот футов его отделяла только ржавая ограда, нажал на педаль тормоза, чтобы сбросить скорость, — и задохнулся. Тормоза! О Господи, они не работают! Райдер уже собрался закричать, но тормоза справились со своей задачей. «Не позволяй себе лишиться рассудка от страха, Сэм», — предупредил он самого себя. Через несколько минут юрист сделал последний поворот и увидел свой почтовый ящик. Еще через минуту въехал в гараж — и обнаружил там машину жены.

Проходя мимо, он заглянул внутрь — и его ноги, казалось, вросли в цементный пол. Его жена лежала лицом вниз на переднем сиденье. Даже с того места, где он стоял, Райдер видел, как из раны на голове вытекает кровь. Это стало его последним воспоминанием. В следующее мгновение чья-то рука прижала к его лицу тряпку с отвратительным медицинским запахом. Другая вложила что-то в ладонь. Когда Сэмюель опустил глаза, уже начавшие закрываться, он увидел и почувствовал прикосновение еще теплой рукояти пистолета, вокруг которой рука в латексных перчатках сжала его пальцы. Пистолет принадлежал самому Райдеру — он использовал его во время стрельбы по мишеням. Тот самый, что убил его жену. Судя по всему, они сделали это, когда он свернул на подъездную дорожку, — наверное, наблюдали за ним…

Теряя сознание, Райдер повернул голову и заглянул в холодные, прозрачные глаза Виктора Тремейна. Этот человек убил его жену, но все будут считать виноватым его. Впрочем, какая разница? Он тоже мертвец. Когда печальная мысль пронеслась у него в голове, Райдер в последний раз закрыл глаза.

Глава 34

Когда Джон ехал по аллее Джорджа Вашингтона на юг от района Старого города Александрии, он заметил велосипедиста, подобно фантому промчавшегося мимо них по асфальтовой дорожке, параллельной реке и идущей вдоль линии деревьев. Фиске разбудил Сару; она сказала, в каком месте нужно съехать с шоссе, и бросила на него быстрый взгляд. На обратном пути никто из них ни разу не упомянул о столкновении с отцом Джона. Как если б они безмолвно договорились не обсуждать это.

Выполняя указания Сары, Джон свернул на дорогу с щебеночно-асфальтовым покрытием, дальше они поехали по засыпанной гравием дорожке, круто уходящей к воде, и вскоре он остановил машину перед маленьким каркасным коттеджем, чопорным и непреклонным, стоявшим среди неряшливых деревьев, зарослей ежевики и полевых цветов, словно жена священника на церковном пикнике, который стал недопустимо шумным. Деревянную обшивку дома покрасили в белый цвет лет пятьдесят назад, и в глаза сразу бросались черные ставни и широкая кирпичная дымовая труба терракотового цвета. Джон заметил, как по телефонному кабелю пробежала белка, спрыгнула на крышу и по спирали взобралась на трубу.

В углу участка росла индийская сирень в полном цвету, кора которой по цвету и текстуре напоминала замшу. По другую сторону коттеджа высился двадцатифутовый падуб, и из-под его темно-зеленых листьев, словно орнамент, выглядывали красные ягоды. Все пространство между ними занимал темно-пурпурный бересклет, и земля под ним была усыпана алой листвой. За домом Джон заметил лестницу, ведущую к воде. А еще дальше, за лестницей, ему показалось, что он видит верхушку мачты яхты. Фиске взял чистую одежду с заднего сиденья, за которой заходил в свою квартиру, и они вышли из машины.

— Симпатичное место, — сказал он.

Сара потянулась и протяжно зевнула.

— Как только я получила должность клерка в суде, сразу прилетела, чтобы подыскать себе жилье. Сначала хотела взять дом в аренду, но нашла это место — и сразу влюбилась в него. Я тут же отправилась в Северную Каролину, продала ферму и купила коттедж.

— Должно быть, тебе было трудно продать ферму.

Сара покачала головой.

— Умерли обе причины, по которым она имела для меня значение. Осталась лишь земля, но я ничего не умела на ней делать.

Продолжая потягиваться, девушка зашагала к дому.

— Я сварю кофе, — сказала она, посмотрела на часы и застонала: — Я опоздаю на выступления в прениях. Нужно позвонить, но мне страшно.

— Не сомневаюсь, что при данных обстоятельствах они тебя поймут.

— Ты так не думаешь, — с сомнением сказала она.

— У тебя тут есть карта? — спросил Фиске.

— Какая карта?

— Восточной части Соединенных Штатов.

Сара задумалась.

— Посмотри в отделении для перчаток.

Джон наклонился и вытащил карту.

— Что ты ищешь? — спросила Сара по пути в дом.

— Я думаю о восьмистах милях, которые проехал автомобиль Майка.

— И хочешь понять, что находится на расстоянии восьмисот миль отсюда?

— Нет, на расстоянии четырехсот миль. — Сара недоуменно посмотрела на него. — Четыреста миль в одну сторону, но потом он или кто-то другой вернулся обратно, в округ Колумбия.

— Или это могло быть несколько поездок по сотне миль в одну и другую сторону…

Джон покачал головой.

— Человеческие тела, находящиеся в багажнике машины в жаркий день, — не самое приятное соседство. Мне довелось видеть несколько таких трупов, — мрачно добавил он.