Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ) - Балдачи Дейвид - Страница 1121

Они снова замолчали, пока Джош не спросил:

— Слушай, а как звали того парня, который приезжал с тобой встретиться?

— Сэмюель Райдер?

— Нет, молодого.

Хармс задумался.

— Майкл какой-то…

— Ты сказал, он был из Верховного суда? — Руфус кивнул. — Так вот, они его убили. Его звали Майкл Фиске. В любом случае, они его прикончили. Я видел в новостях по телевизору, перед тем как пойти к тебе.

Руфус опустил глаза.

— Проклятье… я так и думал, что они с ним разберутся.

— Он поступил глупо, когда заявился в тюрьму.

— Он пытался мне помочь. Проклятье, — повторил Руфус и замолчал.

А грузовичок продолжал ехать вперед.

Глава 29

Следуя указаниям Джона, Сара доехала до района, где жил его отец, на окраине Ричмонда, и свернула на усыпанную гравием подъездную дорожку. Трава кое-где стала коричневой после очередного жаркого и влажного ричмондского лета, но пышные клумбы перед домом выглядели ухоженными и явно не знали недостатка в воде.

— Ты вырос в этом доме?

— Другого у моих родителей никогда не было, — Фиске огляделся по сторонам и покачал головой. — Я не вижу машины отца.

— Может, она в гараже.

— Там нет места. Он работал механиком сорок лет и накопил кучу разного хлама. Он ставит машину на подъездной дорожке. — Джон взглянул на часы. — Интересно, где отец может быть?

Он выбрался из машины, и Сара вслед за ним.

Джон посмотрел на нее через крышу.

— Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

— Я пойду с тобой, — быстро ответила она.

Фиске отпер входную дверь, и они вошли в дом. Джон включил свет. Миновав маленькую гостиную, они оказались в прилегающей к ней столовой, и Сара увидела коллекцию фотографий, стоявших на столе. На одной был изображен Джон Фиске в футбольной форме, на лице следы крови, на коленях пятна травы, потный и очень сексуальный. Через секунду она поняла, что ведет себя неприлично и, почувствовав вину, отвернулась и принялась рассматривать другие снимки.

— Похоже, вы с Майклом активно занимались спортом.

— Майкл был настоящим спортсменом в нашей семье. Все рекорды, которые я устанавливал, он побивал. Причем легко.

— Я смотрю, у вас была спортивная семья.

— А еще он был отличником в своем классе, со средним баллом существенно выше четырех и практически высшим на экзаменах на выявление академических способностей и при поступлении на юридический факультет.

— Твои слова звучат так, будто ты им гордился.

— Им многие гордились, — сказал Джон.

— А ты?

— Кое-что в нем вызывало мою гордость, но не всё.

Сара взяла со стола фотографию.

— Ваши родители?

— Тридцатая годовщина их свадьбы, до того как мама заболела.

— Они выглядят счастливыми.

— Они и были счастливы, — быстро сказал Джон. Ему стало не по себе от того, что она видит эти напоминания о его прошлом. — Подожди здесь.

Он отправился в заднюю комнату, которая когда-то была их с Майком спальней, а теперь превратилась в маленький кабинет, и включил автоответчик. Отец не прослушал его сообщения. Джон уже собирался выйти из комнаты, когда его взгляд упал на бейсбольную перчатку, лежавшую на полке, и он взял ее в руки. Когда-то она принадлежала его брату. Резинка кармашка порвалась, но кожа была тщательно смазана маслом — разумеется, отцом. Майк был левшой, но они не могли позволить себе купить для него специальную перчатку, поэтому Майк научился ловить мяч, снимать перчатку и делать бросок. Причем с такой скоростью, что бросок у него получался даже лучше, чем у правшей. Джон помнил его быстрые, ловкие движения и мелькание рук и подумал, что для его брата не существовало никаких препятствий. Он положил перчатку на место и вернулся к Саре.

— Он не прослушал мои сообщения.

— Есть какие-то идеи, куда он мог уехать?

Джон задумался на мгновение и щелкнул пальцами.

— Папа обычно говорит миссис Герман.

Пока его не было, Сара снова оглядела комнату и увидела маленькое письмо в рамке на деревянной подставке, вокруг которого была обернута лента с медалью. Она взяла ее в руки и прочитала письмо. Медаль за отвагу, выдана патрульному Джону Фиске, о чем и говорилось в письме. Быстро подсчитав в уме, девушка пришла к выводу, что Джон получил медаль незадолго до того, как ушел со службы в полиции. Она так и не знала, почему он принял такое решение, а Майкл не рассказывал. Услышав, что открылась задняя дверь, Сара быстро вернула на место медаль и письмо.

— Отец в трейлере, — сказал Джон, войдя в комнату.

— В каком трейлере?

— У реки. Он ездит туда рыбачить. На лодке.

— А ты можешь ему позвонить?

Джон покачал головой.

— Там нет телефона.

— Ладно, тогда поехали. Где это находится?

— Ты уже сделала сегодня гораздо больше, чем того требует долг.

— Мне не сложно, Джон.

— Туда добираться полтора часа.

— Ну, эта ночь уже все равно вышла за рамки обычной.

— Ты не против, если я поведу? Дорога туда не самая лучшая и проходит в стороне от шоссе.

Сара бросила ему ключи.

— Я уже начала бояться, ты не попросишь, — сказала она.

Глава 30

— Давай я скажу тебе, что произошло. Среди прочего ты позволил ему сбежать.

— Прежде всего я ничего ему не позволял. Я думал, что у него вонючий сердечный приступ. Он был прикован к кровати, перед дверью в палату стоял охранник, и никто не должен был знать, что он в больнице, — почти крикнул Рэйфилд в телефонную трубку. — Я до сих пор не понимаю, кто мог сообщить об этом его брату.

— Насколько я понимаю, его брат — герой войны и прошел великолепную подготовку в том, что касается умения избежать плена… Просто потрясающе.

— Нам это только на пользу.

— Ну-ка объясни, Фрэнк.

— Я приказал своим людям стрелять на поражение. Они нашпигуют обоих пулями, как только появится такая возможность.

— А что, если он успеет кому-нибудь все рассказать?

— Что именно? Что он получил письмо из армии, в котором говорится то, что он не может доказать? В данный момент у нас на руках имеется мертвый клерк из Верховного суда, что делает нашу задачу заметно сложнее.

— Ну, насколько я понимаю, мы хотели получить еще и мертвого сельского адвоката, но что-то я не помню, чтобы мне попадался на глаза его некролог.

— Райдер уехал из города.

— Отлично. Будем надеяться, что он вернется из отпуска и при этом не успеет пообщаться с ФБР.

— Я не знаю, где он, — сердито рявкнул Рэйфилд.

— Должен тебе напомнить, Фрэнк, что в армии есть разведка. Не хочешь воспользоваться ее услугами? Разберись с Райдером, а потом сосредоточься на поисках Хармса и его брата. Когда найдешь эту парочку, закопай их как можно глубже. Надеюсь, ты меня понял. — И в трубке раздались короткие гудки.

Рэйфилд швырнул ее на рычаг и уставился на Вика Тремейна.

— Все катится псу под хвост.

Тремейн пожал плечами.

— Когда мы прикончим Райдера, а потом тех двух ублюдков, мы сможем уволиться и спокойно отправиться домой, — сказал он скрипучим голосом, который, однако, отлично годился для того, чтобы отдавать приказы солдатам.

— Мне все это не нравится. Мы тут не на войне.

— Мы на войне, Фрэнк.

— Необходимость убивать никогда не беспокоила тебя, так ведь, Вик?

— Меня беспокоит только успех нашей миссии.

— Ты хочешь сказать, что, когда ты нажал на спусковой крючок, чтобы расправиться с Фиске, ты ничего не почувствовал?

— Миссия выполнена. — Тремейн оперся ладонями о стол Рэйфилда и подался вперед. — Фрэнк, мы через многое прошли вместе, на войне и не только. Но позволь я тебе кое-что скажу: я в армии тридцать лет, и последние двадцать пять в разных военных тюрьмах вроде этой, хотя я вполне мог найти гражданскую работу, за которую мне платили бы гораздо больше. Мы все заключили договор, чтобы уберечься от глупости, совершенной нами давным-давно. Я свою часть сделки выполнил — нянчился с Хармсом, пока остальные наслаждались жизнью. Сейчас, в дополнение к моей военной пенсии, у меня на офшорном счете имеется чуть больше миллиона долларов. На случай, если ты забыл, у тебя тоже. Такова наша компенсация за годы, которые мы потратили на это дерьмо. После всего, через что мне пришлось пройти, никто и ничто не помешает мне насладиться моими деньгами. Руфус Хармс сбежал — это лучшее, что он для нас сделал. Теперь у меня есть железобетонная причина пристрелить его, и никто не задаст ни одного вопроса. В тот момент, когда сукин сын испустит свой последний вздох, моя форма отправится отдыхать в компании с шариками от моли. Навсегда.