Сталин. Путь к власти - Емельянов Юрий Васильевич - Страница 131

Благодаря успехам в сельском хозяйстве и промышленности население стало получать больше товаров.

Успехи в развитии промышленности позволили Советскому правительству ввести семичасовой рабочий день на промышленных предприятиях. Оппозиция допустила грубейшую ошибку, осудив решение ЦИК СССР о переходе на семичасовой рабочий день. Сталин не мог не воспользоваться этим: «Весь рабочий класс, вся передовая часть пролетариев всех стран… дружно аплодирует идее перехода на семичасовой рабочий день, – а оппозиция голосует против Манифеста… Я не думал, что оппозиция может дойти до такого позора». Как справедливо замечал Дейчер, решению правительства о сокращении рабочего дня оппозиция могла противопоставить вопросы, «которые для рабочих казались абстрактными: Гоминьдан, англо-русский комитет, перманентная революция, термидор, Клемансо и т. д. Единственный вопрос, по которому язык оппозиции не был труден для понимания, было требование улучшить положение рабочих». Теперь после ее выступления против семичасового рабочего дня «вокруг оппозиции возникла стена безразличия и враждебности», писал Дейчер.

Однако Троцкий, Зиновьев и другие упорно не замечали этой стены отчуждения. Их самоослепление усилилось после событий в Ленинграде. Там 17 октября после юбилейной сессии ЦИК состоялась праздничная демонстрация, посвященная X годовщине революции. Когда демонстранты миновали трибуну, на которой стояли представители руководства страны, они неожиданно обнаружили открытый грузовик, в кузове которого стояли Троцкий, Зиновьев и другие лидеры оппозиции. По словам Дейчера, демонстранты «узнали двух вождей оппозиции и остановились». Некоторые помахали им шапками, платками. Поведение толпы, стоявшей перед Троцким и Зиновьевым, по мнению Дейчера, «было двусмысленным». Очевидно, в реакции людей преобладало любопытство.

Однако, как писал Дейчер, «лидеры оппозиции неверно истолковали настроения демонстрантов», решив, что массы идут за ними.

Поэтому, выступая на октябрьском пленуме ЦК и ЦКК, Троцкий заявил, что «рабочий класс Ленинграда… выразил в форме яркой демонстрации 17 октября… свое законное недовольство ростом бюрократизма и зажима». Оппозиционеры стали готовить контрдемонстрации в Москве и Ленинграде в день празднования X годовщины Октябрьской революции под лозунгами: «Выполним завещание Ленина», «Повернем огонь направо – против кулака, нэпмана, бюрократа». Однако попытки Троцкого, Зиновьева, Смилги, Преображенского и других лидеров оппозиции обратиться к колоннам демонстрантов были сорваны активными действиями представителей Московского комитета партии и московских райкомов партии. Было также очевидно, что «рабочие массы» не поддержали оппозицию. Контрдемонстрации превратились в цепь скандалов, сопровождавшихся драками, потасовками и швырянием друг в друга разных предметов.

14 ноября 1927 года на совместном заседании ЦК и ЦКК после обсуждения событий 7 ноября было принято решение об исключении Троцкого и Зиновьева из партии; остальные активные деятели оппозиции были выведены из состава ЦК и ЦКК.

Итоги предсъездовской дискуссии показали, что политику ЦК поддерживают 738 тысяч членов партии, не поддерживают – немногим более 4 тысяч, а менее 3 тысяч воздержались. В партии сторонники оппозиции составляли лишь около 0,5% от общего числа членов. Выступая 23 ноября на Московской губернской партконференции, Сталин заявил: «Провал оппозиции объясняется ее полной оторванностью от партии, от рабочего класса, от революции. Оппозиция оказалась кучкой оторвавшихся от жизни, кучкой оторвавшихся от революции интеллигентов, – вот где корень скандального провала оппозиции».

Напомнив, что оппозиция дважды нарушила свои покаянные заявления, Сталин сообщил о ее третьем покаянном заявлении и заявил, что обмануть партию в третий раз не удастся. Он предложил оппозиции жесткую альтернативу: «Либо оппозиция сама уничтожит эту вторую, троцкистскую партию, отказавшись от своих антиленинских взглядов и заклеймив открыто перед всей партией свои собственные ошибки; либо оппозиция этого не сделает, – и тогда мы сами уничтожим троцкистскую партию без остатка. Либо одно, либо другое».

Состоявшийся в декабре 1927 года XV съезд партии подтвердил решение ЦК и ЦКК о Троцком и Зиновьеве, а также исключил из партии еще 75 активных членов оппозиции, в том числе Каменева, Пятакова, Радека, Раковского, Сафарова, Смилгу, И. Смирнова, Н. Смирнова, Сапронова, Лашевича. Выступая на съезде партии, Сталин говорил, что руководство поступило мягко с оппозицией: «По правилу, за такие попытки активных деятелей оппозиции мы должны были бы переарестовать 7 ноября. (Голоса: «Правильно!» Продолжительные аплодисменты.) Мы не сделали этого только потому, что пожалели их, проявили великодушие и хотели дать им возможность одуматься».

Вскоре Троцкий и многие другие видные оппозиционеры были высланы из Москвы. Как и грозил Сталин, троцкистская партия была политически и организационно уничтожена.

Глава 38.

КУРС НА РЕВОЛЮЦИОННОЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЕ СТРАНЫ

Разгром оппозиции совпал не только с X годовщиной Октябрьской революции, но и достижением страной довоенного уровня экономического развития. В своем докладе XV съезду партии Сталин констатировал, что «продукция сельского хозяйства составляет 108,3%, а продукция промышленности – 100,9%» от довоенного уровня.

Сравнивая темп прироста национального дохода в СССР (11,4% за 1926/27 хозяйственный год и намеченный Госпланом прирост дохода на 7,3% в 1927/28 году) со средним ежегодным приростом национального дохода США (3-4%), Англии и Германии (1-3%), Сталин заявлял: «Нужно признать, что темп роста национального дохода СССР за последние годы является рекордным по сравнению с крупными капиталистическими странами Европы и Америки. Вывод: народное хозяйство нашей страны растет быстрым темпом. Задача партии: двигать дальше развитие народного хозяйства нашей страны по всем отраслям производства».

Ссылаясь на сведения за последние годы и наметки Госплана относительно производства в 1927/28 хозяйственном году, Сталин говорил, что на протяжении пяти лет среднеарифметический ежегодный прирост промышленной продукции составит 15%. Сравнивая эти данные с темпами развития промышленности в США и в царской России в периоды промышленного бума, Сталин утверждал: «Процент ежегодного прироста продукции нашей социалистической промышленности, а также продукции всей промышленности есть рекордный процент, какого не имеет ни одна крупная капиталистическая страна в мире».

Рассказав об успехах Советской страны, Сталин указал и на множество недостатков, особенно в деятельности партии. Одним из главных недостатков Сталин считал «безудержное желание видеть везде праздничное настроение, эта тяга к декорациям, ко всякого рода юбилеям, нужным и ненужным, это желание плыть, пока плывется, не оглядываясь, куда же это нас несет, – все это и составляет… основу наших недочетов в нашем партийном быту».

Это замечание свидетельствовало о том, что сведения об успехах скрывали многочисленные проблемы, которые могли обернуться катастрофическим развитием событий. Однако несмотря на предчувствия, которые явно беспокоили Сталина, он, как и другие руководители страны, упустил развитие кризиса хлебозаготовок, который начался уже в августе 1927 года. К январю 1928 года государство сумело заготовить лишь 300 миллионов пудов хлеба, в предыдущий же год было заготовлено 428 миллионов пудов.

Позже Сталин писал, что кризис был порожден как стремлением крестьян, прежде всего богатых, попридержать хлеб, так и ошибками государственных заготовительных организаций, которые, конкурируя друг с другом, увеличивали цену на хлеб, ослаблением борьбы с кулачеством местных партийных организаций в деревне и недостаточным количеством промтоваров, направленных в деревню. «Все это, соединенное с такими ошибками в нашей работе, как запоздалый подвоз промтоваров в деревню, недостаточность сельхозналога, неумение извлечь денежные излишки из деревни и т. п., – создали условия, приведшие к кризису в хлебозаготовках». Позже Сталин признавал и «ошибки ЦК», а фактически – свои собственные: в конце 1927 года Сталин и другие руководители страны проглядели нараставший кризис хлебозаготовок, и о нем ничего не говорилось в отчетном докладе ЦК.