"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 79

— Хорошо, — сказал Волков, хотя ничего хорошего в этом не было, он был уверен, что любой из этих господ неплохо стреляет. А Крнкль, наверное, лучший из них.

— Отсчитай пятьдесят шагов, — сказал Волков стражнику, — и не мелочись.

— Кстати, коннетабль, хотел вас спросить, — произнес Кранкль, — а где у вас тут можно поесть, есть ли где нормальное вино.

— Господа, если бы я хотел вас отравить, я бы посоветовал харчевню в Малой Рютте, — отвечал солдат.

Рыцари засмеялись. А стражники, сержант и Еган, смотрели на это с непониманием. Как могли шутить и смеяться люди, которые собирались друг друга убить? А солдат продолжал:

— В Рютте, можно поесть, если очень голоден. Честно говоря, в здешних местах, нет хорошей кухни, даже у барона кухня будет недостаточно изыскана для вас.

— Вы, к сожалению, правы коннетабль, — заметил фон Фальц. — Местные рыцари ужасная деревенщина.

— Господа, а вы помните вино, которым нас угощали вчера? — вставил фон Плезендорф.

Рыцари стали кривится и смеяться.

— Только кухню фрау Анны, можно считать достойной, но она живет далеко, почти у монастыря, — порекомендовал Волков.

Солдат шутил и вел беседы, хотя ему было не до этого. Он смотрел на Кранкля, он думал о нем. Тот был холоден и спокоен, улыбался и говорил, но был сосредоточен. Это был самый серьезный противник, из всех с кем солдату приходилось сталкиваться. Конечно, он умел стрелять. Единственное, что Волкову было неизвестно о Кранкле это то, насколько он самонадеян. Будет ли он пристреливаться или выстрелит без подготовки.

— Кстати, коннетабль, а вы будете в кольчуге? — спросил фон Плезендорф.

— Если кавалер Кранкль изволит, мы можем раздеться до рубах, — предложил солдат.

— Нет необходимости, — ответил Кранкль.

Теперь солдат не сомневался, что под камзолом и воротником из кружев, прячется добрая мускульная кираса, и горжет из доброй каленой стали. Которые, с пятидесяти шагов не возьмет ни один арбалет.

— Коннетабль, надеюсь, вы не против, если я сделаю два три выстрела, прежде чем мы приступим, что бы познакомится с оружием, — сказал Кранкль.

Нет, ни каких поблажек, ни какого снохождения, ни какой расслабленности. Кранкль не собирался давать Волкову ни единого шанса.

— Конечно не против, — отвечал солдат, все понимая, — Еган отдай кавалеру арбалет.

Еган отдал оружие, и кавалеры поехали туда, где стоял, отсчитавший пятьдесят шагов, стражник.

— Господин… — начал Еган, — так это… он вас убьет.

Он видел как солдат слез с коня и стал на открытом месте.

— И что, может, ты станешь, за меня постоишь, ты ж хотел быть воином, — спросил его Волков.

Еган удивленно глядел на господина, не понимая, как ему в голову пришла такая мысль.

— Что раздумал? — усмехнулся солдат.

У Егана наконец созрел план, занимать место Волкова ему не хотелось, потому он предложил:

— А сядем ка на коней и поедем прочь, объедем замок, заедем в него, да запрем ворота. Там они нас нипочем не достанут, там и барон за нас заступится.

— Заткнись, дурень, — рыкнул Волков. — Отведи лучше коня подальше, и вы тоже отойдите.

«Черта с два, кольчуга не выдержит, будь она хоть трижды ламбрийская, а вот его каленая кираса выдержит», — думал он.

Человек на расстоянии пятидесяти шагов, выглядит не больше фаланги пальца. Казалось, попробуй, попади, но для опытного стрелка попадание весьма реально. А Кранкль делал выстрел за выстрелом в дерево, что росло у дороги. Он не промахивался. Два других кавалера стояли вместе с ним. Видимо давали советы и деловито обсуждали арбалет и выстрелы. А сам Кранкль был спокоен, он собирался сегодня, кого то убить. Наконец он натянул тетиву, уложил болт подошел к стражнику и крикнул:

— Вы готовы, коннетабль?

— Делайте свой выстрел, Кранкль, — крикнул Волков и приготовился.

Все, что он мог теперь сделать, так это просто сложить руки на груди. Он даже не молился, он не смотрел по сторонам. Он смотрел только на Кранкля.

Может быть, в лицо своему убийце. К нему снова пришло, подзабытое уже, чувство войны. Чувство стояния в строю, когда вот-вот люди стоящие справа и слева от тебя заорут, загремят латами и оружием и двинутся вперед, и, не смотря на все твое желание выйти из строя и уйти, ты двинешься вместе с ними, вместе с ними будешь подбадривать себя криками, и глядеть, как к тебе приближаются те, другие, такие же, как ты, только с другой стороны. Это было солдатское чувство фатализма, безысходности.

Он не видел, ничего вокруг он не видел, как из деревни бегут зеваки, не видел, как на стене замка, казалось, собралась вся дворня. Он не видел, что там же на стене, чуть дальше от дворовых, стоит одна прекрасная дама и ее неприятная служанка. Он видел только Кранкля, который уже поднимал арбалет. Кранкль поднял арбалет и крикнул:

— Вы мне нравитесь, коннетабль, но удачи я вам не пожелаю.

— Вы мне тоже нравитесь, кавалер, — крикнул солдат и тихо добавил, — и будьте вы прокляты.

И тут он увидел, как из ворот замка выбежал барон, выбежал, а не выехал. Он бежал к Кранклю настолько быстро насколько мог, Кранкль его не видел он стоял к нему спиной, и целился. Солдат очень, очень надеялся, что барон добежит, успеет его остановить. Барон уже почти добежал, и тут Волков получил удар. Сначала ему показалось, что ударили палкой, не больно. Солдат опустил глаза и увидел как по, почти черному, древку болта побежала, извиваясь тонкая, вишневого цвета, струйка крови. И добежав до конца, стала капать на сапог. Конечно, болт пробил кольчугу и вошел в левую, и так больную ногу на ладонь вше колена. И тут пришла боль, такой боли он не чувствовал давно, словно молния она прошила его от ноги до макушки, солдата аж передернуло от нее. Он даже качнулся.

Все видели это. А кто-то на стене крикнул: — Попали! Другие тоже заголосили: — Попал! Попал! Но тут же притихли. Волков поднял руку в знак того, что теперь его очередь стрелять и сказал:

— Еган, что стоишь, дурень вези мне арбалет!

Еган пешком кинулся к кавалерам, а Волков крикнул:

— Вы попали, Кранкль, но я сделаю свой выстрел.

— Как вам будет угодно, коннетабль, — отвечал кавалер, передавая арбалет подбегавшему Егану.

А к солдату уже подбегал барон, он тяжело дышал и сбивчиво говорил:

— Фолькоф, подождите, нужно остановить дуэль.

Но солдат его не слушал, он смотрел на торчащий из ноги болт и думал только об одном: не задел ли болт главную жилу в бедре. Не потеряет ли он сознания, пока не выстрелит. Но кровь из ноги шла не сильно, и силы его не покидали. Он поднял левую руку, что бы проверить, не ограничивает ли прибитая к ноге кольчуга его движения. Нет, кольчуга почти не мешала.

— Фолькоф, оставьте выстрел за собой, — продолжал барон, все еще задыхаясь. — Не стреляйте.

Сержант тем временем забрал у Егана оружие, натянул тетиву, уложил болт.

— Еган. Ты чего стоишь, дурень, — произнес солдат забирая оружие у сержанта, — лети к кузнецу, скажи, что нужен, и тряпок найди, и насчет воды горячей распорядись.

— Ага, — сказал слуга, сел на коня и уехал.

— Фолькоф, друг мой, прошу вас, остановитесь, это люди принца Карла.

— Они приехали убить меня, и убьют, если я им позволю.

— Это рыцари ближнего круга Карла-Оттона четвертого, курфюрста фон Ребенрее. Понимаете? — продолжал барон. — Я немного знаю одного из них, я с ними поговорю.

— Я сам поговорю, — ответил солдат, и крикнул Кранклю: — Кранкль, я не буду стрелять, если вы скажете, кто вас нанял.

— Вы нас за кого принимаете, коннетабль, — отвечал Кранкль, — за бродяг? Стреляйте.

— Не стреляйте, — вцепился в правую руку солдата барон, — я договорюсь с ними.

Волков вырвал руку:

— Барон, придите в себя, они приехали сюда меня убить и убьют, не сейчас так после.

Волков снова повернулся к кавалеру и еще раз крикнул:

— Это мое последнее предложение, Кранкль, назовите имя заказчика и на этом закончим.