"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 44

— Она не просила меня о помощи, она пригласила меня на ужин. Я вообще не хотел ехать.

— Ах, дьявол, — барон вскочил. Стал бегать от стола к камину и обратно. — Вот дьявол, — он подбегал к столу, делал глоток из кубка и подбегал к камину. — Как я хотел быть этой ночью с вами и резать соплякам ляжки. Вот разбойники! Мерзацы! И что? Значит, молодой граф был с ними?

— Я его видел впервые. С чужих слов это был он.

— А вы молодец, Яро. — барон подбежал к солдату и начал хлопать его по больному левому плечу. — Вы — мое лицо, мой представитель и вели себя достойно.

Он, наконец, остановился и уставился на Волкова.

— А вы не ранены?

— Если вы еще раз хлопните меня по плечу, буду ранен.

— Ах, простите, простите, но вы какой-то серый.

— Не спал почти две ночи.

— Ясно, сейчас мы пообедаем, и пойдете отдыхать.

— Сначала нам надо решить вопрос с аудитом, а потом пообедаем.

— А что тут решать? Этот управляющий госпожи Анны сказал, что поможет. Вот пусть и помогает.

— Да, но он сказал, что людям из города потребуется сорок монет.

— Талеров?

— Талеров.

— С этими управляющими всегда так. Вечно им нужны талеры, — барон скривился. — А что это за люди из города?

— Два бухгалтера, два юриста.

— Ну да, как же без юристов. Как же без этой сволочи. Без них сейчас никуда. Все концы в лапах этой грязной своры. И сколько, вы сказали, они хотят?

— Сорок талеров.

— Отлично, пусть едут. Начинайте работать.

— У вас, что, есть такие деньги? — с недоверием спросил солдат.

— У меня есть четыре аршины доброй пеньковой веревки. Как выполнят свою работу — я предоставлю им веревки и перекладины.

— Так у вас нет денег?

— Только те, что я обещал вам. Хотите уступить из своих?

— Так у вас вообще нет денег?

— Ни пфеннига.

— Значит, придется взять в долг. В счет будущего урожая. Это нужно сделать, — убеждал солдат барона, — нужно провести аудит.

— Нет у меня денег, и занять я не могу. Я уже назанимал на два года вперед.

Солдат опешил. Со слов аббата и священника, барон был жадным скрягой, а на самом деле он был нищим.

— И сколько же вы должны? — наконец спросил Волков.

— Черт его знает. И еще и мой управляющий. Я просто просил принести мне денег, когда были нужны. Он приносил, я подписывал бумаги. Потом еще подписывал бумаги, чтобы погасить проценты. Черт их знает, что там были за проценты. В общем, управляющий говорит, что мы уже должны на два года всех сборов с имения.

Барон замолчал. Солдат тоже молчал, сидел ошарашенный. Наконец, барон не выдержал.

— Ну и что вы думаете?

— Думаю, что теперь нам обязательно нужно провести аудит имения, и думаю, где нам взять сорок талеров.

— Сначала вам нужно отдохнуть.

— Позже, — солдат встал.

— Куда вы? Я распорядился об обеде.

— Позже.

Солдат вышел из зала.

Он заскочил в донжон, где на кухне нашел Егана и сержанта, приказал сержанту собрать людей, чтобы осмотреть водяную мельницу, а Егану приказал принести ему какой-нибудь еды в его покои, сам пошел поваляться хоть немного. В башне воняло кошками, и он опять встретил там мальчишку.

— Ты опять тут? Что ты тут делаешь?

— Кота ищу, господин.

— Найди своего кота и повесь. Тут от него уже дышать невозможно.

— Да надо бы, совсем отбился от рук. Крыс не ловит, только на кухне ворует.

Волков поднялся на этаж, где располагались его покои. Несмотря на окна, здесь воняло еще сильнее. Он решил открыть дверь, ведущую на стену, и увидел женщину. Та шла по стене и несла горшок. Это была очень высотка женщина, с него ростом, в зеленом платье доброго сукна с кружевными манжетами. На голове у нее был старомодный двурогий головной убор замужней дамы. Солдата она не видела, она смотрела со стены. Волков подошел к ней ближе, он подумал, что это служанка модой госпожи и, решив проверить это, сказал на ламбрийском:

— Buongiorno, signora[10]!

Женщина вздрогнула и уставилась на него удивленно и ничего не отвечала. Невыразительное, блеклое ее лицо было полно неприязни. Грудь ее была по моде затянута так, что о ней и помина не было, а плечи ее были широки как у солдата. Она вообще мало походила не женщину.

— Ciao, come va, signora?[11] — Продолжил Волков в чуть фамильярной форме.

Женщина выплеснула содержимое горшка со стены, повернулась и пошла.

— La signora non andare via! — Крикнул он. — Attendere[12]!

Она не ответила. Дойдя до двери донжона, женщина бросила на него недобрый взгляд и шумно захлопнула дверь.

— Ну, вот и пообщались, — произнес Волков и пошел к себе. Тут же, напротив своей двери, он опять увидел мальчишку.

— Опять ты?

— Кота ловлю, — доложил тот.

— Я тебя предупреждаю, если увижу твоего кота — со стены его скину.

— Это бестолку все, господин. — Заявил мальчишка. — Я его уже скидывал. Уж если вам угодно, господин, вы его мечом рубаните, вора этого.

— И рубану, а то вони от него, аж глаза режет.

— Это у вас с непривычки, — объяснил мальчик.

— Я тебя предупредил. И не закрывай дверь, что ведет на стену — пусть проветривается.

Солдат пошел свою комнату. Комната ему нравилась всем, кроме одного — она запиралась только изнутри. Но это сейчас его мало заботило. Он кинул свой мокрый плащ на пол и, не снимая сапог, завалился на роскошную кровать и почти сразу заснул.

Долго ему поспать не удалось — его разбудил Еган. Обжигаясь, он ставил горшок на стол.

— Господин, я еду принес, да и сержант уже людей собрал.

Вставать Волкову совсем не хотелось, но больно уж из горшка хорошо пахло.

— Что там?

— Бобы со свининой — вкуснятина.

Да, это было вкуснятина, но вставать все равно не хотелось, не хотелось надевать сырой плащ и идти на улицу, лезть на коня, куда-то ехать.

— Коней седлал?

— Так я их не расседлывал.

— Дурак. Вот на тебя бы седло напялить и не снимать полдня. Хорошо бы тебе было?

— Так она же лошадь, скотина привычная.

Волков встал, взял горячий горшок, съел пару ложек бобов. Жаль, времени наслаждаться не было. Он быстро проглотил горячую еду, и они пошли во двор.

— В следующий раз, если лень расседлывать коня, то хоть подпругу ослабь, — раздраженно учил слугу солдат.

— Ну, буду, — обещал Еган.

Сержант и шесть его людей уже ждали во дворе.

— Двоих на ворота, остальные с нами, — сказал Волков, садясь на коня.

— Хорошо, — крикнул сержант.

— Далеко до мельницы?

— Да не очень. Рядом за мостом.

Мельник был в ужасе. Широко раскрыв глаза, он таращился на коннетабля и пытался говорить:

— Господь свидетель, — мямлил он. — У меня ни зерна, ни муки нету. Ничего нету. Все по долгам забирает управляющий.

Солдат глядел на него и на его семью, стаявшую тут же. Жена и пятеро детей — все до единого, включая мельника, тщедушные, босые и ветхой одежде.

— Я же говорил управляющему, — говорил мельник, — вода высокая. Высокая. Мелю мало, только для монахов. Поэтому и подать с прошлого года не платил. Чем же платить, когда нечем?

Солдат продолжал молча глядеть на этих людей, не слезая с лошади.

— Я ж подписал все бумаги, которые управляющий давал.

— А ты грамотный что ли? — наконец спросил Волков.

— Да не шибко, — отвечал мельник. — Цифры знаю, слова не очень.

— И сколько же твой долг?

— Управляющий сказал талер да двадцать семь крейцеров. — Мельник вздохнул. — Так то за прошлый год, а за этот даже не знаю.

— Обыщите всю мельницу, — произнес Волков.

— А что искать-то, — спросил сержант.