"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 352

— Значит, пробудь там пару дней. Я ждать тебя тут не буду, сам вернешься.

— Сделаю экселенц, — заверил Сыч. — Все сделаю.

Ели неспеша, а Фриц всматривался в другой берег, но ничего там не видел. Кусты да камыш на берегу. Они, обговаривая мелочи этого дела, поели сыра с хлебом и жареной курицы, выпили флягу разбавленного вина. День уже к вечеру пошел, когда Фриц Ламме сказал:

— Ну, пойду, что ли.

Волков хлопнул его по плечу:

— Давай.

Он снял колет и башмаки, связал все это в узел, подошел к реке, и перекрестившись, полез в воду.

Волков не без волнения смотрел, как быстро течение сносит Сыча на запад. Тем не менее, Фриц уверенно переплывал реку.

Кавалер дождался, пока Сыч, цепляясь за речную траву, не вылез на другой берег, и не помахал ему рукой. Мол, все в порядке.

Волков забрал лошадей и поехал в Эшбахт.

Приехал уже в темноте, а там кутерьма. Брюнхвальд с парой солдат седлал лошадей и собирал людей, солдаты у амбара крутили факела. А Бертье выводил собак из псарни.

— Что тут у вас? — удивлялся кавалер этой суете.

Мальчишка Яков сообщил ему:

— Брат Ипполит вернулся один, ваш оруженосец отстал, на них волки напали.

— Где он? — спросил кавалер, слезая с коня.

— В доме, господин.

Волков пошел в дом. Там за столом сидел взволнованный молодой монах, его окружали Брунхильда, служанка Мария, Рене и пара солдат.

— Так где он остался? — спрашивал Рене у монаха. — Далеко?

— Да нет, нет. То недалеко было… — говорил монах, отпивая из кружки молоко от волнения. — Я недолго ехал и огни на усадьбе увидал.

— Что произошло?

— На него волки напали, — сообщила радостно служанка Мария.

Волков сурово глянул на нее, она сразу замолчала.

— Я все сделал, как вы сказали, — начал брат Ипполит, — деньги поменял, цену самую лучшую выбрал, там у одного менялы получилось…

— Ты про волков говори, — прервал его Волков.

— Ну вот, заехал я к графу, он долго меня не принимал, когда принял, я ему все отдал, он спросил, нужна ли мне расписка, я просил дать ее…

— Про волков! — рявкнул кавалер.

— Мы уже по темну ехали, когда я случайно обернулся и у видал глаза в темноте. Я сказал об этом Максимилиану, он тоже поглядел назад и сказал, что это его знакомец.

— Что? — не понял Рене.

— Так и сказал. Это, говорит, знакомец его старый. И говорит мне: «Скачи, брат монах, он не отстанет, а я с ним поговорю». Я хотел с ним остаться, так он на меня накричал, говорил скакать отсюда, что он в броне, а я нет. Дал мне кинжал, а сам снял арбалет и поворотил коня обратно.

Тут пришел Карл Брюнхвальд, он был строг, но спокоен, словно речь шла не о его сыне:

— Факела готовы? — спросил у него Волков.

— Факела готовы, кони оседланы, люди и собаки готовы.

— Монах, собирайся, поедем, покажешь, где все было, — сказал Волков и пошел к двери.

Все пошли за ним. На выходе его поймала за руку Брунхильда и вложила ему в руку тряпицу, в которой был хлеб с жареной свининой и луком. Очень это было кстати. И поцеловала его в щеку украдкой.

Крики, лай собак, лошади ржут, суета. Отряд в десять человек при оружии, арбалеты взяли с собой, хоть в темноте много не настреляешь, выехали на сервер. Мужики и бабы в деревне переполошилась, выходили к заборам смотреть, чего это в ночь господину и людям его не спится.

— Ну, где вы были? — спрашивал Волков у брата Ипполита, когда они выехали за околицу.

— Тут недалеко должно быть, я недолго ехал, прежде чем увидал огни в окнах вашего дома.

Они ехали по дороге, что вела к городу. Собаки заливались радостным лаем и кружились по кустам рядом с отрядом, словно охоту чуяли. На небе высыпали звезды, и сияла огромная луна, чуть не в полнеба.

Было свежо и хорошо, звуки разносились далеко. Они отъехали едва ли на пару-тройку миль, как монах и сказал, оглядываясь:

— Тут. Кажется, тут это случилось. Только стемнело, и мне шум за спиной показался, будто спешил за нами кто-то, не конный, пеший. Я обернулся и вот, кажется, там, — он указал на холмы, — увидал глаза желтые. В темноте под ними, кажется, кусты. Я Максимилиану и сказал: «Глаза такие же, как вы мне рассказывали, позади нас, на нас смотрят». Он обернулся и ответил сразу: «Они, точно они! То мой знакомец». И сам арбалет из-за спины достал. И говорит: «Езжай в деревню, скажи кавалеру».

Я ему говорю: «Нет, поехали со мной. Уедем». А он сказал: «Не даст он нам уйти, спеши к господину, а я спрошу у этого желтоглазого демона насчет своего берета». Так и сказал.

— Мальчишка! — не без гордости произнес Карл Брюнхвальд, рассказ монаха хоть и печалил его, но и радовал тоже, что сын бал так хладнокровен и смел. — Глупец!

Волков пока думал, как начинать поиски, и вдруг насторожился, спросил:

— Бертье, а отчего собаки примолкли?

— Сам не пойму, — удивлялся ротмистр. — Может, набегались да спать захотели.

Кавалер такой ответ совсем не устроил, он помолчал мгновение и сказал:

— Берите своих собак, Гаэтан, и пару людей, езжайте к тем холмам, может, собаки возьмут след зверя. Вы, Карл, с монахом поезжайте дальше по дороге, а вы, Рене, прошу вас спешиться с парой людей и поглядеть в кустах придорожных, тут же рядом. И покрикивайте. Может, он на крик отзовется.

Люди стали разъезжаться и, насколько это возможно, искать хоть что-нибудь в ночной темноте. От факелов в кустах проку немного, да и прогорали они слишком быстро. Кавалер был невесел. Он уже привязался к юноше. Он был именно такой, какой и нужен ему был. Всегда собран, тщателен, опрятен. За лошадьми и доспехом следил безукоризненно, хотя лошадей у Волкова было много. Конечно, не за всеми, он следил только за верховыми, обозные и остальные не его были делом. Но уж за своими он следил очень хорошо. А еще Максимилиан был единственным сыном Брюнхвальда, который его не предал и остался с отцом. Потеря такого человека была бы бедой большой. Конечно, ему нужно было прислушаться к рассказу Максимилиана о встрече с демоном. Может, даже и не посылать их в дорогу одних. Нужно самому было ехать. Но кто ж знал, что граф задержит их так долго и что не вернутся они с монахом засветло.

И тут крики раздались, кажется, радостны они были.

— Что там? — кричали солдаты из кустов.

— Нашли! — отвечали им люди с дороги.

— Живой?

— Передайте кавалеру, что нашелся его оруженосец, живой, — долетело до него из темноты.

И как-то сразу стало легче Волкову, отлегло от сердца, и за мальчишку он рад был, и за его отца.

Глава 36

У мальчишки был разбит затылок, все волосы в запекшейся крови.

Он был одет в отличную ламбрийскую кольчугу Волкова и великолепные ламбрийские наручи были на нем, в руке он держал грязный солдатский тесак. Кольчуга, да и наручи были ему великоваты. Они были на Волкова, но тем не менее, вид у юноши был боевой. Он был чумаз, бодр и, кажется, гордился своим приключением:

— Это меня конь подвел, — говорил он, трогая затылок, — испугался демона. Понес, а я уж слишком поводья тянул, так он и встал на дыбы. А я арбалет в одной руке держал, вот и не удержался. Хотя повода не выпустил.

— И что же? — спрашивал кто-то.

И Максимилиан с жаром рассказывал. Видно, и впрямь гордился, тем, что столько взрослых мужей, в том числе и кавалер, и отец, и другие офицеры его с интересом слушают.

— Луна как раз вышла, и светло стало, я его и увидал. Не только глаза его, а его всего.

— И кто то был? — спросил Рене.

— То волк, демон огромный. Бежал молча, следом… Ничего… Ни рычал, ни сопел, ни звука от него не было. Хорошо, что монах его увидал. Повезло… Он сначала на коня кинулся, да конь не дурак, на копыта задние его принял и дал деру через кусты. А демон так тоже в кусты отлетел. Видно, конь ему хорошо дал. Он встал не сразу. А как встал, так на меня пошел. А у меня уже арбалет взведен. Я ему болт прямо в грудь и уложил. А ему нипочем. Не заметил даже болта. Я едва встать успел да меч выхватить.