"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 340

Юный монах помолчал, еще раз заглянул в бумагу и спросил:

— А что же, для вас привет от госпожи Анны и аббата не важен совсем?

— Важен, важен, — почти небрежно сказал кавалер, — напиши им, что и я за них молюсь. И рад, что госпожа Анна удачно разрешилась.

Монах странно посмотрел на него и думал еще что-то сказать, но пришел Еган и бесцеремонно перебил его:

— Господин, пойдемте, поглядите, как быка в хлеву поставить, чтобы ему там просторно было и чтобы место для коров осталось. Вот, думаю, завтра двух мужиков на покос оправить, бык-то здоров, ему много сена зимой потребно будет.

Волков, хоть и нехотя, но встал и пошел с ним смотреть, какой быку загон в хлеву выстроить.

А монах остался сидеть за столом все еще удивленный.

Засыпал он всегда быстро, до двадцати досчитать не смог бы, как сон овладевал им. А тут лег, вроде, и нога не болела, а мысли в голову все лезли и лезли. У палатки костер, там два солдата не спят. И он не спит. Ворочается с бока на бок. Нет, о потраченных деньгах он уже не думал, он знал, что выжмет из этой земли все, что потратил, а вот волки ему докучали, даже в мыслях покоя не давали. Если мальчишка Брюнхвальд ничего не путает и если здесь в и вправду бродит ликантропус, то людишки отсюда могут и разбежаться. Хотя нет, крепостным никуда не уйти, они считай на привязи. А солдаты… так они люди не робкого десятка, это еще неизвестно, кто кого напугает — волк их или они волка. Но все равно нужно будет заняться им. Нужно пару болтов из серебра заказать. Дьявол, он забыл у Егана спросить, может, в сундуках где или в мешках с доспехами и оружием валяется, еще тот болт из Рютте. Он как раз тут вспомнил про Рютте и зачем-то про письмо аббата. И тут же про госпожу Анну фон Деррингхоф подумал. Вспомнил, подумал, и тут сон, что подкрадывался к нему даже через тревожные мыли, сразу отлетел. И только одна мысль осталась в голове его. Зачем же госпожа Анна привет ему предавал? Зачем эта красивая и благородная женщина говорила, что молиться за него? Отчего не забыла его? И зачем написали ему, что дочь у нее родилась. Зачем? И тут мысль ему в голову пришла, как болт арбалетный прилетела, звонко щелкнув о шлем, и такая она была яркая, что, позабыв, что вставать ему нужно спокойно, чтобы ногу не бередить, вскочил он на солдатской кровати своей.

Сел, сначала посидел обалдело, а потом закричал:

— Еган!

Вскочил и вышел из палатки босиком и в исподнем.

— Ну, чего вам, чего не спится, болеете? — раздалось озабоченное бухтение в соседней палатке.

— Монах где? — Волков заглянул к Егану в палатку.

— Тут он, рядом, дальше в платке. Чего же вам не спиться-то, а? И еще меня будят, у меня дел столько было, что ноги отнимаются. А они опять будят посреди ночи.

— Молчи, нашел бы мне слугу, я тебя о том сколько дней уже прошу, я тебя и не будил, — сказал Волков и ушел.

Брат Ипполит тоже спал, но письмо Волкову он нашел сразу, как только зажег лампу. Сам встал рядом, моргая на свет. Кавалер схватил то письмо и стал искать место про себя. Про душу и спасение — не то, про службу и про паству — не то, про новые лекарства — не то… Вот:

Прочел это, а затем еще раз, замер. Монах стоял рядом, не говоря ничего и почти не шевелясь, а Волков стал считать в голове. «… месяц как разрешилась от бремени удачно…» То есть в апреле? Да, в апреле. Значит… Он стал перечислять месяцы назад и досчитал до августа. Или даже до июля?

Монах терпеливо молчал, не убирая лампы. Пока Волков не глянул на него и не спросил:

— А есть ли у тебя бумага и перо с чернилами?

Что за вопрос, как могло не быть бумаги и чернил у брата Ипполита?

Глава 28

С самого утра Еган отправился на поле поглядеть, как мужики пашут новым плугом да на хороших конях. Отдав распоряжение про то, как сеять овес и как боронить, он вернулся в Эшбахт. Ходил по дворам, орал на баб и детишек, потому что полдень уже, а они так и не решили, кто коров будет на выпас водить, коровы во дворах стоят вместо того, что бы траву есть. Хотя сам должен был пастуха выбрать. И в одном из домов увидал мальчишку лет четырнадцати-пятнадцати. Он возле коровы крутился, кормил пучками травы и притащил ей воды ведро. Он показался управляющему прилежным и тот поговорил с ним о том о сем, спрашивал, сможет ли он при коровах быть.

Хотел сначала его Еган в пастухи взять, мальчик, вроде был смышлен и резв, но тут он про кавалера вспомнил и спросил у мальчишки:

— Как жить желаешь, жизнью крестьянскою или в услужение к господину пойдешь?

— В услужение, — сразу сказал мальчишка.

Кто ж захочет жизни крестьянской?

— Ладно, а звать тебя как?

— Яков, господин, — сказал мальчик.

— У кавалера нрав не прост и рука тяжела, — говорил Еган.

— А чего мне? У батьки тоже рука нелегкая, да и мамка меня с девства хворостиной охаживала, ничего, выдюжу, — отвечал Яков, ничуть не волнуясь.

— Кавалер любит расторопность и чистоту, лени, глупости да безалаберности он не потерпит. Стирать, убирать, вещи собирать — все придется делать. Господин только важные дела делает, с другими господами говорит, книжки читает с монахом или убивает кого, а ты должен будешь и за столом прислуживать, и комнаты мести, и за рубашками следить, чтобы чисты были, и воду ему к мытью греть, еду носить.

— Так я расторопен, — заверял Егана мальчишка, видно хотелось ему на должность, — а уж чего не знаю, так научусь.

— Пошли, — сказал ему управляющий.

Волков еще с утра отправил монаха с письмом в город, сам же немного волновался и уже ждал ответа, хоть и понимал, что много дней пройдет, пока ответ пробует. Он сидел с Бертье, который собирался на охоту, и показал тому карту.

— Вот тут ваше солдатское поле, а тут уже граница, вы вдоль нее пройдитесь. И до вот этого места, там кажется, большой овраг.

— Пройдусь. Если следов будет много, так соберемся и организуем большой загон. А нет, так накопаем волчьих ям.

— Загон?

— Да, это когда вы и еще два десятка конных с собаками поднимете стаю и погоните ее, а я и еще два десятка людей будут ждать волков с арбалетами в узком месте.

— Лучше я буду с арбалетом ждать, — сказал Волков.

— Хорошо, — сразу согласился Гаэтан Бертье. — Ну, поеду, не хочу по темноте возвращаться.

Он и еще три солдата с ним сели на лошадей. Собаки стали тявкать, зная, что предстоит им дело. Не успели они отъехать, как появился Еган с мальчишкой.

— Вот, из всех местных самый разумный и резвый.

— Не молод ли? — с сомнением смотрел на мальчишку Волов.

— Остальные тут дураки, господин, — сказал Еган.

— Звать как? — спросил кавалер.

— Яков, — ответил мальчишка.

— Надо говорить «господин», — пихнул его в спину Еган.

— Господин, — повторил Яков.

— Ладно, — согласился Волков, — будешь проворен, так и жалование назначу. — И крикнул: — Максимилиан!

— Да, кавалер, — тут же пришел тот, он был в одной рубахе и бос. Как и положено оруженосцу, занимался конями.

— Еган теперь мне больше не слуга, сами знаете, он управляющий, — говорил кавалер, — вы все знаете, так объясните моему новому слуге его обязанности.

— Будет исполнено, — сказал Максимилиан и добавил, говоря Якову. — Со мной иди, покажу тебе сундуки господина твоего.

— Справиться, думаешь? — спросил Волков, глядя им в след.

— Не справится, так нового искать будем, — ответил Еган и предложил. — Пойдемте господин, поглядим, как эти безрукие тес на крышу кладут, — предложил он.

— Думаешь, плохо кладут? — вставал из-за стола кавалер.