"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 153

— Ранили меня. Господин, меня ранили.

Волков, несмотря на серьезную ситуацию, невольно засмеялся, глянул на него и сказал:

— Ну вот, с почином. И не ори так, то не рана, пустяк.

А люди рыцаря двинулись на них, три пики, четыре алебарды. Плотный строй опытных людей закованных в железо, да два арбалетчика.

— Шаг, ребята, навалимся дружно, — орал сержант со штандартом.

— Хилли-Вилли, — крикнул кавалер, — палите в этого крикуна.

— Запаливай, — крикнул мальчишка, тот, что целился, — я на него давно навел.

Фффссшшшпаааххх!

Снова хлопнул выстрел.

И сержант остановился. В его кирасе чернела дыра, такая, что палец можно было легко в нее засунуть. Колени его стали подгибаться. Он стал сползать по древку штандарта на мостовую, с удивлением глядя именно на Волкова, словно его винил в том, что в него попали. И упал, роняя роскошно вышитый стандарт. Строй солдат врага остановился в двадцати шагах от людей кавалера.

Он видел их лица, озадаченные, не понимающие, что делать дальше. Чтобы усилить смятение противника, Волков прицелился из арбалета в арбалетчика, что не укрылся за рядами своих, а стоял чуть в стороне. Выстрелил и попал, расстояние было небольшим. Попал тому в бок, но не так, чтобы убить. Сунул Егану арбалет, чтобы тот зарядил, но слуга не заметил этого, он сидел и разглядывал свою рану:

— Заряди, дурень, — рявкнул Волков.

Еган схватил арбалет.

А солдаты врага стояли все еще, не зная, что делать. Кавалер понимал, что если они сейчас двинутся, то перебьют всех его людей, все, чего им для этого не хватало, так это командира.

— Эй вы, чертовы безбожники, — заорал он, — чего вы ждете, начинайте. Найдется среди вас еще один дурак, кто отдаст приказ двигаться, мы готовы убить и его.

Он помедлил.

— Ну, кто-нибудь сделает еще хоть один шаг в нашу сторону, кого убить следующим?

Желающих не было. Солдаты врага готовы были уйти, и он это понимал:

— Идите, — крикнул Волков, — и скажите другим, что добрый рыцарь Божий Фолькоф, отпустил вас, чтобы у вас был шанс, вернуться к Господу, в веру праведную.

Враги сначала стояли в нерешительности, ждали чего-то.

А потом они стали пятиться. Пошли назад молча. Остановились было у трупа сержанта, хотели его забрать, но Волков заорал:

— Не смейте ничего трогать, по закону войны то наша добыча, того, кто тронет нашу добычу, сразу убьем. Клянусь!

Солдаты врага потоптались и снова попятились, так и не забрав ни штандарта рыцаря, ни тела товарища. Вскоре они перестроились в колону и ушли по улице на север, оглядываясь.

— Господин. Поехали к монаху, а то кровь из меня идет, — заныл Еган.

Кавалер глянул на рану и зло сказал:

— Не идет она уже, а та, что вышла, запеклась.

— Зато болит, — продолжал ныть слуга.

— Заткнись, не позорь меня перед людьми, — прошипел Волков, — ты сам хотел воинскому ремеслу учиться, так вот и учись, и не смей скулить от такой пустяковины.

Он глянул на мальчишек. Хилли-Вилли были счастливы, старые солдаты хлопали их по плечам, говорили им такое, отчего у любого пятнадцатилетнего мальчишки кружилась бы голова.

— Эй, вы, — окликнул их кавалер, и, указав на труп вражеского сержанта, сказал, — по закону войны, то ваша добыча. Все, что его, то ваше. Только щит, копье и штандарт рыцаря я себе возьму.

Мальчишки смотрели на него и не верили:

— Ну чего встали дурни, ждете, пока еретики вернутся? Бегите потрошить его. На нем одних доспехов на тридцать талеров.

Пока он подгонял мальчишек, не заметил, как к нему подошли два самых старых, из солдат, что были с ним сейчас. Подошли, стали рядом молча, ждали, пока он их заметит. Он заметил, спросил холодно, глядя на них сверху вниз:

— Ну, чего вам?

— Пришли вам спасибо сказать, благослови вас Бог.

— Чего еще, за что? — чуть теплее отвечал кавалер.

— Думали, что смерть нам пришла, еретики нас в плен не берут, вы бы могли с человеком своим уйти, кони-то у вас добрые, а вы не побежали, думаем, что мало таких господ, как вы, мы видели за все время, что служим, — говорил один.

— Да будет вам, никакой я не особенный, — сказал Волков, — и бежать я собирался, только думал, как бы так сделать, чтобы вас поменьше порубили. Да мальчишек моих сберечь хотел.

— Даже ежели и так, все одно сразу не побежали, — продолжил второй солдат, — да и то, что дозор выслали, нас сначала-то позабавило, думали, дуркует господин, а потом поняли, что не зря вы боялись. Знали, что делали. За то и говорим вам — спаси вас Бог.

— Ладно, будете благодарить, когда из этого поганого города вас выведу, — сказал Волков прохладно, делая вид, что ему благодарность солдат особо и не нужна.

А на самом деле он был польщен. Во время схватки, за мучительным напряжением, да и после, он еще не понимал, что его действия спасли солдат, а солдаты это поняли, как-только враг стал пятиться.

Тем временем труп убитого рыцарем сослуживца солдаты погрузили в телегу, туда же Хилли-Вилли положили снятые с вражеского сержанта доспехи. Копье и щит с гербом Ливенбахов, лежали уже там. Волков опять послал вперед дозор, и дал приказ двигаться в винный дом. Еган рассказывал, какую адскую боль он вытерпел и показывал торчащий из ляжки арбалетный болт. Хилли-Вилли слушали его, открыв рот. Только что эти мальчишки спасли своими меткими выстрелами их всех, но они этого как будто не понимали, настоящим героем для них был господин рыцарь, и его человек Еган, который так мужественно переносил страдания.

Волков приглядывался к ним. Он все ждал, они кое-что должны были ему сказать, но мальчишки болтали с Еганом, и ему пришлось их подозвать.

— Ничего не хотите мне сказать? — произнес он тихо, когда те уже шли рядом с его конем.

Они переглянулись.

— Ну! — настоял кавалер. — Говорите.

— Ну это, — начал один из мальчишек, — мы у того убитого кошель нашли. Полный.

— Почему не сказал всем? — сурово спросил кавалер.

— Так побоялись, — сказал второй, — думали, как бы не украли его у нас.

— Он не ваш. Он общий, вы должны были всем сказать.

— Господин, но вы же сказали, что все, что у него есть, наша добыча, — удивленно сказал мальчишка, тот, что целился.

— Доспех, оружие, кольца и перстни, конь, одежда, даже исподнее — ваше. Деньги — общие. Они принадлежат всем, кто с вами был в бою.

— Простите, господин, мы не знали, — сказал тот, что подносил запал, и протянул кавалеру кошель, — тут почти семь талеров.

— То, что вы не знали — моя вина, — Волков забрал деньги, — но в следующий раз знайте, за сокрытие денег выгоняют из корпорации, а иной раз и вешают, или кончают дело тихо, по-солдатски — ножом.

— Ясно, ясно, — кивали мальчишки, — будем знать.

— Солдаты, — крикнул Волков, — на теле сержанта найдено семь талеров, каждый получит свое, согласно закону.

Солдаты радостно приветствовали это сообщение, не будь в телеге трупа их сослуживца, радовались бы больше.

Рассказ о схватке с еретиками у солдат, остававшихся в лагере, вызвал двоякое чувство. Вроде, как и радость за маленькую победу, но и чувство тревоги. Люди не готовы были драться с еретиками, они пришли сюда, как на прогулку. Просто сопровождали, какого-то рыцаря, что собирался забрать какую-то важную для каких-то попов вещь. А тут настоящие схватки, как на настоящей войне. И тревога эта сразу усилилась, как-только Пруфф, увидал в телеге щит раненого рыцаря. Кавалер стоял рядом, и видел, как переменилось лицо капитана. Только что он был важен и даже самодоволен, и вдруг, просто заглянув в телегу, он встревожился.

Глянул на кавалера украдкой, тут же отвел глаза и быстро пошел от телеги, остановился, стал подзывать к себе своих людей. Ничего хорошего это не предвещало, Волков понимал это, тем отчетливее, чем больше солдат собиралось в плотную кучу рядом с капитаном. Говорили они тихо и долго. А кавалер ждал, усевшись на бочку. Рядом с ним стояли Еган и Хилли-Вилли. Все чувствовали, что обстановка накаляется. Еган хотел выяснить, что происходит, но рыцарь его осадил. Наконец солдаты и капитан перестали совещаться и двинулись к Волкову. Капитан Пруфф подошел, поклонился и начал: